Элин Хильдебранд – 28 лет, каждое лето (страница 29)

– К нам кто-нибудь приедет? – спрашивает Мэлори у брата. Уже поздно, пиццу съели, распили бутылку шампанского «Дом Периньон», которую Мэлори купила на те сто баксов, что отец дал Куперу. А что такого? Рождество же! Санта, Снежный Скряга и Жаркий Скряга из мультфильма уже станцевали свои номера, брат с сестрой лежат на полу в гостиной. Сияют огни на елке, догорают дрова в камине. Дома хорошо, но Мэлори тоскует по той прежней традиции. Когда Стив Глэдстоун надумал спать с миссис Дули, едва ли ему пришло в голову, что он разрушает не только свой брак, но и Рождество соседей.

– Понятия не имею, – отвечает Купер.

– Ты даже новую подружку не позвал?

– Нет, – он отмахивается, – больше никаких женщин, хотя бы на время. Элисон была классная, Нанет тоже, но она ипохондрик, а Брук вообще психопатка. Как героиня Гленн Клоуз в фильме «Роковое влечение».

– А Кристал? – напоминает Мэлори. – На ней ты, на минуточку, женился!

– Не могу устоять перед девушкой с безуминкой. Элисон – исключение. Мы расстались из-за того, что отношения на расстоянии не сложились, но не буду лукавить, у меня было ощущение, что чего-то не хватает. Дичи мне не хватало!

Мэлори закрывает глаза. Вспоминает, как в юности Купер был для нее настоящим героем, старшим братом, которого за эту его недосягаемость она презирала. Теперь, когда они подружились, жить стало намного легче.

– Видно, неслабо я накосячил в прошлой жизни, – добавляет он.

– Не переживай, ты обязательно встретишь свою любовь. Кругом полно сумасшедших девчонок.

На другой день в пять часов, как раз перед рождественским обедом, в дверь звонят.

Китти просит дочь открыть.

Мэлори никого не ждет. Может, новый инструктор по теннису заехал? Китти собиралась представить его им.

Наша героиня открывает дверь. На пороге стоит женщина. Полноватая, даже пухлая, с нервной улыбкой, копной седых волос и в чудаковатых очках формы «кошачий глаз», усыпанных стразами.

– Мэлори! – сияет она. – Ты ли это?

Мэлори хлопает глазами. Какой знакомый голос. И эти волосы, очки, улыбка. Мэлори знает ее. Вспомнить бы имя…

И тут она вспоминает. Рути! Подруга тети Греты, доктор Руфь Харлоу.

Рути раскрывает объятья, и Мэлори обнимает ее. Слезы катятся из глаз, и не только потому, что Мэлори растрогана встречей. Надо же, родители пригласили Рути! Это их подарок Мэлори впридачу к свитерам и новым пластинкам.

Может, Глэдстоуны и умели веселиться в канун Рождества, но что до праздничного ужина, тут Китти нет равных. Только Рути переступает порог дома, как в потолок летит пробка. В библиотеке подают шампанское и закуски из моллюсков, а еще коронное блюдо Китти – тягучий бри с пеканом и кисло-сладким вишневым соусом. Рути приветствуют как дорогую гостью, хотя слишком очевидно, что она здесь не совсем своя. Для всех в этом доме, кроме Мэлори, она и в самом деле чужая.

При всей деликатности ситуации Рути держится прекрасно. Она до сих пор живет «в том самом доме в Кембридже» и вот выбралась в Балтимор на праздники – навестить племянника, его жену и ребенка.

Она без стеснения пьет коктейли на основе шампанского. Звучит песня Джонни Мэтиса «На санях», потрескивает огонь. Мэлори рассказывает Рути о школе, о том, как дом на острове изменил ее жизнь.

– Тетю Грету мне уже не поблагодарить, – говорит она. – Но тебе я могу сказать спасибо.

– Грета тебя очень любила. Ты была ей как дочь.

Китти зовет всех к столу, и Мэлори не успевает расплакаться.

Жареные ребрышки, вкуснейший шпинат со сливками, домашние пфитцауфы со сладким маслом, а на десерт, как обычно, густой пудинг из фиников с топлеными ирисками и облаками из взбитых сливок.

Старик читает молитву, а потом Китти поднимает бокал:

– Я хочу сказать.

Только не это, думает Мэлори. Сейчас Китти все испортит, пытаясь доказать всем, насколько она продвинутая. Мы, мол, знакомы с другими лесбиянками (с Лиланд и Фифи), они нам очень нравятся.

Мэлори встречается глазами с Купером. Если бы они сидели рядом, она сжала бы его руку под столом и отпустила только по окончании патетической тирады матери.

– Рути, благодарю, что разделила рождественский ужин с нами. Мы хотим попросить прощения за то, что так долго не принимали тебя. В наши с мужем немолодые годы мы поняли, что любовь просто есть. – Китти поднимает бокал выше. – И не нужно искать ей объяснений.

Старик делает глоток вина и ищет разделочный нож. Неудивительно, что он заставил Китти отдуваться за двоих. Но Мэлори хочет послушать и его.

– Ты тоже так думаешь, папа? Любовь просто есть и не стоит искать объяснений?

Он смотрит на дочь. Вот оно, его родное лицо, но теперь в нем появилось что-то новое. Словно распахнулись двери, а за ними настоящий человек, такой, какой есть.

– Да, – кивает он, – я тоже так думаю.

А дальше происходит и вовсе невероятное:

– Рути, спасибо, что приехала. Принимать тебя в нашем доме – большая честь. Мы не заслуживаем твоего прощения, но благодарны за него.

– С Рождеством. – Рути поднимает бокал.

Купер собирается уехать на другой день после Рождества, но Мэлори остается до двадцать седьмого и умоляет брата не бросать ее. Может он выкроить еще денек? Ну пожалуйста!

Может.

– Сегодня у Бэллосов будет обмен печеньем, – говорит Китти. – Идемте вместе!

– Ни за что, – отвечает Мэлори.

– Рождество уже прошло. Зачем теперь-то печеньем меняться?

– Ясно же, – говорит Мэлори. – Хотят сбагрить заветрившиеся сладости!

Китти настаивает:

– Вам все равно нечем заняться, так хоть покажитесь Биллу с Реджиной и соседям.

Купу удается слинять. Звонит Джейк Маклауд и предлагает встретиться в их старом студенческом местечке – выпить пива и поболтать.

– Ты не поехал в Саут-Бенд на праздники? – Купер удивлен.

– Нет. Мать Урсулы прилетела в Вашингтон. Сегодня они идут на «Щелкунчика», так что я свободен.

– Отлично! – с облегчением выдыхает Купер. Урсула его нервирует.

– И сестру свою позови. Она не занята?

– Свободна как ветер.

Купер стучит в дверь ее комнаты, откуда доносится мелодия песни Рика Спрингфилда «Я сделал для тебя все». Мэлори подпевает: «А ты для меня – ничего!»

– Войдите!

Куп открывает дверь. Сестра сидит в старом кресле-мешке, который в семье зовут Гровером, и читает.

– Вторжение! – гремит Купер. – Рик Спрингфилд, Гровер… Ты деградируешь. Сегодня вечером ты идешь со мной в бар. Нас позвал Джейк Маклауд.

Мэлори подскакивает:

– Как?

– Я избавил тебя от обмена печеньем. Не благодари. Мы идем в бар с Джейком.

Мэлори уточняет:

– Ты зовешь меня из жалости? Не хочу вам мешать. Или… Урсула будет с ним?

– Урсула с матерью идут на «Щелкунчика». Джейк приедет один.

– На встречу с тобой.

– С нами. Он сам предложил позвать тебя.

Брови Мэлори ползут вверх.

– Неужели? Так и сказал: возьми с собой Мэлори? Сам сказал? Без твоих намеков?

– Да. Кончай придуриваться. Пойду огорошу Китти.