Элиас Гримм – Японский хоррор: Одержимые (страница 2)

Нацуко, забившись в свою маленькую комнату, пыталась спрятаться от этой гнетущей атмосферы. Она прислушивалась к каждому звуку. Приглушённый стук двери, когда отец входил или выходил, его тяжёлые шаги, иногда – внезапный, резкий крик, который заставлял её сердце сжиматься от страха. Она знала, что в эти моменты лучше всего оставаться невидимкой, не дышать, не двигаться, чтобы не привлечь на себя волну гнева, который мог быть направлен в любую сторону.

Она пыталась отвлечься, погрузиться в свои мечты о Хару, но реальность постоянно вторгалась в её мысли, как холодный, неприятный бриз. Она закрывала глаза, представляя его улыбку, его добрые глаза, его лёгкость. Он был её единственным якорем в этом море отчаяния, её последней надеждой на то, что когда-нибудь она сможет вырваться из этой серой, удушающей клетки. Но даже в своих мечтах, она чувствовала, как тень её реальной жизни нависает над ними, напоминая о том, как далека она от идеального мира, который ей так хотелось бы иметь. Её одиночество в этом доме было настолько всеобъемлющим, что казалось, оно пропитывает стены, воздух, саму её душу.

В тот вечер, когда особенно сильный стук двери и резкий мужской голос, который исходил из соседней комнаты, нарушили относительную тишину, Нацуко сжалась в клубок под одеялом. Она не знала, что именно произошло, но ощущение надвигающейся беды, знакомое и до боли родное, заставило её почувствовать, как по спине пробегает холод. Она закрыла уши руками, пытаясь заглушить звуки, но они проникали сквозь пальцы, словно змеи, обвивая её изнутри. В эти моменты её единственным желанием было исчезнуть, испариться, чтобы никто не мог её увидеть, чтобы никто не мог причинить ей боль. И тогда, в этой кромешной темноте, она вспомнила Хару. Его образ стал для неё спасительным кругом, единственным, что могло помочь ей пережить эту ночь.

Вечер накатывался на Фукуоку мягкими волнами, обнимая город теплом и спокойствием. Для Хару это был один из тех редких вечеров, когда казалось, что мир вокруг него идеально настроен. Прогулка с Ханако по набережной, их лёгкие, непринуждённые разговоры, смех, который, казалось, звенел в воздухе, словно колокольчики – всё это создавало атмосферу абсолютного счастья. Ветер трепал его волосы, платье Ханако развевалось вокруг неё, и в этом простом, но таком искреннем моменте он чувствовал себя по-настоящему живым.

Они остановились у старого парка, где фонари бросали на асфальт мягкие, золотистые круги. Под их светом Ханако выглядела особенно очаровательно, её глаза блестели, а губы были чуть приоткрыты в улыбке. Хару не мог оторвать от неё взгляда. Его сердце, ещё недавно беззаботно бившееся в ритме школьных будней, теперь отбивало новый, более глубокий ритм – ритм влюблённости. Он думал о том, как ему повезло, как идеально всё складывается. Мысли о будущем, о том, как они будут вместе, как встретят следующее утро, следующую осень, следующие годы, заполняли его голову, создавая удивительный, радужный пейзаж.

Ханако прижалась к нему, и он обнял её крепче, вдыхая тонкий аромат её духов, смешанный с запахом морского бриза. Их поцелуй был нежным, но полным обещаний, словно первый распускающийся цветок, предвещающий скорое цветение. В этот момент весь мир, казалось, сузился до этого парка, до их двоих, до биения их сердец в унисон.

Его телефон, лежащий в кармане джинсов, тихо завибрировал, нарушив абсолютную гармонию. Но Хару, полностью поглощённый моментом, даже не почувствовал этого. Его сознание было там, в этом тёплом объятии, в этом сияющем взгляде Ханако, в обещании будущего, которое казалось таким ясным и достижимым. Для него существовал только этот момент, только она, только его собственная, переполняющая его радость.

Позже, когда они уже прощались у её дома, под светом тусклого фонаря, их последние объятия были столь же искренними, столь же полными нежности. Ханако, поцеловав его на прощание, легко взмахнув рукой, скрылась за дверью. Хару пошёл к себе, его шаги были лёгкими, а в голове крутились обрывки фраз, мелодий, улыбок. Он чувствовал приятную усталость, которая несла с собой предвкушение сна, чтобы завтра вновь увидеть её, вновь окунуться в это блаженство.

Придя домой, он, как обычно, разделся, наслаждаясь покоем своей комнаты. Ложась на кровать, он ощутил то самое приятное чувство усталости, смешанное с предвкушением. Завтра будет новый день, и он вновь увидит Ханако. Он достал телефон, чтобы поставить будильник, и тут же заметил его. Незнакомый номер. Несколько запоздалое уведомление, которое он, занятый своими мыслями, пропустил.

С лёгким недоумением он открыл сообщение. Текст, появившийся на экране, был как ледяной душ, внезапно обрушившийся на его голову.

«Это Нацуко, ты даже никогда не обращал на меня внимания и не видел того, как я на тебя смотрю. Ты никогда не знал, что я чувствовала к тебе. Мне сейчас терять нечего и я признаюсь, что люблю тебя и любила как только увидела тебя с первого взгляда. Мне никто не нужен кроме тебя, я мечтала что ты будешь моим мужем, мы заведём детей и будем жить в большом доме, где будет лишь счастье и любовь. Но этому не суждено случиться из-за Ханако, Прощай.»

Слова, написанные торопливо, но с такой невероятной, болезненной искренностью, заставили его сердце замереть. Нацуко? Девочка, которую он почти не знал, которая всегда держалась где-то на заднем плане, которая, казалось, не существовала вне школьных стен? Любит его? Мечтает о них вместе? Это было настолько абсурдно, настолько неожиданно, что он не мог сразу поверить своим глазам. «Из-за Ханако…» – эта фраза резанула по сердцу.

Он вскочил с кровати, ещё не до конца осознавая, что происходит. Тревога, холодная, липкая, начала медленно расползаться по его телу. Он дрожащей рукой набрал номер, с которого пришло сообщение. «Абонент временно недоступен». Это было последнее, что он услышал перед тем, как полное, всепоглощающее замешательство охватило его. В его идеальном, безмятежном мире появилась трещина, и из неё начал просачиваться холод.

Утро в школе не принесло долгожданного облегчения. Напротив, тревога, поселившаяся в Хару накануне вечером, теперь стала почти осязаемой. Он шёл по знакомым коридорам, но всё вокруг казалось чужим, искаженным. Звонки, смех одноклассников, привычная суета – всё это лишь усиливало его внутреннее беспокойство. Его мысли были заняты не предстоящими уроками, а тем странным сообщением, которое он получил.

Первым делом он решил поговорить с Ханако. Он нашёл её у их обычного места у окна, где они часто обменивались секретами и улыбками. Его сердце колотилось сильнее обычного, когда он подошёл к ней.

«Ханако,» – начал он, его голос звучал немного хрипло, – «У меня вчера вечером пришло странное сообщение. От одной девочки из нашей школы, Нацуко. Она писала… что любит меня и что у неё ничего не получится со мной из-за тебя».

Ханако удивлённо подняла брови. Её взгляд, обычно такой ясный и открытый, сейчас выражал замешательство.

«Нацуко?» – повторила она, как будто пробуя это имя на вкус. – «Я её почти не знаю. Она учится в параллельном классе, и мы никогда толком не общались. Ты уверен, что это была она?»

«Я получил SMS с незнакомого номера, но в сообщении было написано, что это она. И текст… он был очень личным. Она говорила, что любит меня, мечтала о будущем… а потом сказала, что это не случится из-за тебя».

Ханако нахмурилась. «Из-за меня? Но почему? Я её не знаю, Хару. Если она так думает, это очень странно. У неё, кажется, совсем нет друзей, да? Она всегда такая тихая, почти не говорит ни с кем».

Чувство тревоги у Хару усилилось. Он решил, что нужно поговорить с кем-то из класса Нацуко. Возможно, кто-то знает, где она, или что с ней случилось. Он направился к кабинету, где учились её одноклассники. Спросив у одной из девушек, которая, казалось, была достаточно близка к Нацуко, он получил ответ, который окончательно поверг его в шок.

«Нацуко? Сегодня её нет в школе», – сказала девушка, пожимая плечами.

Никто не знал, где она, никто не видел её сегодня.

Когда он вернулся к Ханако, его лицо, вероятно, выдавало его состояние. Она тут же заметила.

«Что-то случилось?» – спросила она, обеспокоенно.

«Её нет в школе», – сказал Хару, его голос звучал глухо. – «Никто не видел её сегодня. И она писала в сообщении… что ей терять нечего».

Они стояли у окна, пытаясь осмыслить новую информацию. Слова Нацуко, теперь, когда стало ясно, что она действительно отсутствует, приобрели совсем другой, зловещий оттенок.

«Это так странно, Хару,» – задумчиво сказала Ханако. – «Она была так замкнута, так отстранена от всех. И вдруг такое сообщение… о любви к тебе, о несбывшихся мечтах… Ты уверен, что это была она? Может, кто-то решил пошутить?»

«Я тоже так думал сначала,» – признался Хару. – «Но её слова… Они были такими искренними. И то, что она пропала сегодня… Это не похоже на шутку».

Они продолжали обсуждать Нацуко, пытаясь найти хоть какую-то логику в этой запутанной истории. Её замкнутость, её нелюдимость, её одиночество – всё это теперь казалось зловещим предзнаменованием. Ханако, как человек более общительный и наблюдательный, тоже отмечала, насколько странно выглядела вся ситуация. «Как она могла быть так сильно влюблена в тебя, если никогда даже не общалась с тобой? Это очень странно, Хару. Очень».