Элиас Грей – Неотложка 22 (страница 5)
Фельдшер была бледная, почти прозрачная. Красная помада – единственное, что делало её живой. Остальное – нарисовано. В голосе то ласка, то приказы. Она легко меняла интонации: от “солнышко” до “не дергайся, я сказала!”.
Макс заметил, как она пристально разглядывает лицо Инны, как будто видит в ней не человека, а объект для эксперимента.
А водитель… он смеялся сам с собой. Иногда бормотал фразы в зеркальце. Разговаривал с кем-то, кого не было. Его рука была покрыта старыми ожогами, и каждый раз, когда он переключал передачу, Макс вздрагивал.
– Надо стабилизировать её давление, – произнесла фельдшер, глядя на монитор.
– Или наоборот, – добавил водитель, – пусть полетает немного. Им полезно.
Макс смотрел на Инну и чувствовал, как его охватывает паника. Это он должен что-то решить. Или, по крайней мере, сделать вид, что решает. Если он начнёт играть роль, может, они не заподозрят. Может, у него появится шанс…
Он проглотил комок в горле.
– Я бы… – хрипло начал он. – Я бы дал ей минимум седативного. Плюс капельницу с изотоником. И… наблюдение. Не провоцировать.
Фельдшер медленно повернулась к нему. В её взгляде мелькнуло что-то странное. Удовольствие?
– Вот теперь вы говорите, как доктор, – сказала она.
Макс попытался дышать ровнее. Его трясло. Он чувствовал, как мокрая спина прилипает к ткани халата.
Инна зашевелилась.
Сначала пальцы. Потом глаза.
Она затаил дыхание и открыла глаза. Моргнула. Долго смотрела в потолок. Потом – повернула голову. Встретилась с его взглядом.
Секунда.
– М… Макс? – прошептала она.
Фельдшер напряглась.
Макс подался вперёд. Всё внутри сжалось.
– Тише, – сказал он. – Всё хорошо. Я…
Он не договорил. Потому что сам не знал, кто он в этот момент. Спаситель? Палач? Просто очередной участник абсурдного спектакля?
Фельдшер сделала шаг к ним.
– Доктор, она в бреду. Ведёт себя агрессивно. Нужно купировать.
Макс смотрел на Инну. На её глаза. Они уже не были затуманенными. Она была в сознании. Она узнала его. Он видел в её взгляде не панику – надежду.
И это делало всё только страшнее.
Он стоял на краю пропасти.
Сказать правду – и они уничтожат его.
Сделать вид, что он “один из них” – и Инну могут не спасти.
Он или она.
Он почувствовал, как фельдшер смотрит на него.
– Ну, доктор? – спросила она. – Решайте. Какое лечение вы назначаете?
Он чувствовал, как в голове нарастает гул, как будто кто-то включил сирену внутри черепа. Всё происходящее начинало терять контуры – люди превращались в силуэты, слова в шум. Осталась только она. Инна. Смотрела на него так, будто он был её последней опорой в этом мире.
Он отвёл взгляд.
Я не могу.
Он хотел кричать. На фельдшера. На водителя. На весь этот проклятый фургон.
Хотел вырвать капельницу. Освободить Инну. Выпрыгнуть на ходу.
Но не сделал ни шага.
Он услышал своё дыхание – неровное, хриплое. Рот пересох.
Если я сделаю хоть что-то резкое – они поймут.
И тогда он будет на месте Инны.
Он опустил взгляд на свои руки – ладони вспотели, ногти врезались в кожу.
В голове одна мысль, как мантра:
Ты не доктор. Ты не доктор. Ты не доктор.
Но халат – на нём.
Карточка – у него в руках.
Слова – звучат, как будто отрепетированы заранее.
– Доктор? – фельдшер смотрит, почти ласково.
– Макс… пожалуйста, – шепчет Инна, и голос её колеблется между мольбой и ужасом.
Он не может смотреть на неё.
Потому что тогда – придётся сделать выбор.
Спасти её – значит предать себя.
Сохранить себя – значит предать её.
Но в глубине сознания, где-то под слоями страха и путаницы, зреет третья мысль:
Можно сыграть. Не быть доктором – но сыграть.
Дать им то, что они хотят услышать. А потом… потом что-нибудь придумаешь.
Макс поднял глаза.
– Состояние нестабильное, – произнёс он, как будто повторяя чужую инструкцию. – Нужна седация. Низкая доза. Под наблюдением. Без физического воздействия.
Фельдшер кивнула, и её лицо словно расслабилось. Она взяла ампулу и начала готовить укол.
Инна резко повела головой. В её глазах – боль. Удивление. Разочарование.
Макс посмотрел на неё с отчаянием, которое не смог спрятать.
Прости. Просто доверься. Я пытаюсь.
Но он не сказал этого вслух. Только смотрел и ждал подходящего момента. Теперь у него была цель: сыграть, пока не настанет час спасать.
Макс сидел рядом с Инной, когда фельдшер воткнула иглу в её вену. Он наблюдал за тонкой струйкой, уходящей в капельницу, как будто видел, как утекает её сознание – капля за каплей.
Губы Инны едва шевелились.
– Макс… пожалуйста… не оставляй…
Он наклонился ближе. Губы почти касались её уха. Он говорил тихо, чтобы ни водитель, ни фельдшер не услышали: