Elian Varn – Хроники Истекающего Мира. Цена тишины (страница 70)

Лира посмотрела на Каэлена, её лицо было бледным. – Что будем делать?

Каэлен хотел ответить, но разведчик перебил его: – Есть ещё кое-что. С ними… один человек. Я видел его лицо, не ошибусь. Он говорил с офицерами.

– Кто? – резко спросила Айн.

Разведчик отвёл глаза, потом взглянул прямо на Каэлена. – Это был Даллен.

Имя упало, как камень в тишину. Люди переглянулись, не понимая. Но Каэлен почувствовал, как в груди всё сжалось. Даллен. Его друг из деревни, тот, кто ещё в начале пути был рядом, но исчез после первой катастрофы.

Лира ахнула. – Но он же… он погиб!

– Нет, – прошептал Каэлен. В груди пустота отзывалась гулом, подтверждая. – Он жив. И теперь служит Элиану.

Толпа загудела громче, страх перемешался с недоверием. Кто-то сказал: – Если он пошёл к ним, значит, у них есть правда.

Айн стиснула зубы. – Правда? Предательство, вот что.

Каэлен закрыл глаза. Он помнил Даллена – смех, слова поддержки, их разговоры о будущем. И теперь знал: его друг стал врагом. Но пустота шептала другое: «Он сделал выбор. Почему не можешь ты?»

Он открыл глаза и сказал: – Мы не можем обойти их. Они будут ждать. Значит, придётся встретиться лицом к лицу.

Лира взяла его за руку. – Ты думаешь… он всё ещё человек?

Каэлен молчал. Но в глубине души он знал: встреча с Далленом будет не боем, а испытанием. Испытанием того, кем он сам станет в этом мире.

Лагерь имперцев стоял на пригорке, словно выставленный напоказ. Белые шатры тянулись рядами, флаги с печатью Башни колыхались на ветру. Солдаты в доспехах из закалённой соли патрулировали периметр, их шаги звучали в унисон, будто сами были частью единого ритма.

Отряд Каэлена остановился на расстоянии, скрывшись за обломками скал. Люди переговаривались шёпотом, кочевники прижимали к груди копья, беглецы жались друг к другу.

Айн всматривалась в лагерь, её глаза сверкали. – Их слишком много. В открытую мы не пройдём.

Старший кочевник кивнул. – Если попытаемся пробиться, погибнем все.

Каэлен смотрел на центр лагеря. Там, возле большого шатра, стоял человек в тёмном плаще. Его походка, осанка – всё казалось знакомым до боли. Когда он поднял голову, свет костра осветил его лицо.

– Даллен, – прошептал Каэлен.

Сердце сжалось. Перед ним был не тот мальчишка из деревни, с которым они собирали травы у реки и делили хлеб за одним столом. Этот человек был выше, крепче, волосы его были короче, а взгляд холоднее. Но это был он.

Лира посмотрела на Каэлена, её глаза блестели от тревоги. – Ты должен с ним поговорить.

Айн резко обернулась. – Поговорить? Он служит Элиану. Он предал. С такими не разговаривают – их убивают.

– А если он всё ещё человек? – ответила Лира. – Если он сделал это не по своей воле?

Каэлен молчал. В груди пустота отзывалась сильнее, чем когда-либо. Она шептала, словно сама Башня заговорила: «Он мой. Но он всё ещё твой друг. Сделай выбор.»

Он сжал посох, поднялся. – Я пойду один.

Толпа зашумела. Кто-то схватил его за руку: – Это самоубийство!

Но Каэлен покачал головой. – Если мы нападём, мы погибнем. Если я пойду – у нас будет шанс.

Айн шагнула вперёд, её лицо было жёстким. – Если он коснётся тебя хоть пальцем – я разрублю его.

Каэлен кивнул. – Тогда будь готова.

Он вышел из-за скал, медленно пошёл по равнине к лагерю. Свет костров падал на его лицо, солдаты подняли копья, но Даллен вскинул руку, останавливая их.

Они встретились взглядом. И в этот миг Каэлен понял: эта встреча изменит всё.

Даллен сделал шаг вперёд. Его голос был низким, чужим, но знакомым: – Каэлен. Я ждал тебя.

Каэлен остановился в нескольких шагах от лагеря. Сотни глаз впились в него – солдаты стояли в ровных рядах, их доспехи сверкали белым в свете костров. Но всё это исчезло для Каэлена, когда он встретил взгляд Даллена.

Они смотрели друг на друга долго, будто годы, что лежали между ними, можно было ощутить в каждом вздохе.

– Ты жив, – тихо сказал Каэлен. Его голос дрогнул. – Я думал, ты погиб.

Даллен усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. – Погиб? Нет. Я нашёл путь. Я выбрал его, пока ты блуждал в пепле.

– Путь? – Каэлен сделал шаг ближе. – Ты называешь это путём? Ты служишь Башне. Элиану.

Глаза Даллена блеснули белым. – Я служу миру. Я видел, что было после катастрофы. Деревни, сожжённые солью. Дети, умирающие от жажды. Ты видел? Ты жил среди этого? Я жил. И я понял – без Башни мы все обречены.

Каэлен сжал посох. – Ты всегда был сильнее меня. Но я никогда не думал, что увижу тебя в их рядах.

Даллен подошёл ближе, солдаты расступились. Теперь между ними оставалось меньше трёх шагов. – Я всё ещё твой друг, Каэлен. Именно поэтому я говорю тебе: остановись. Ты не понимаешь, что делаешь. Разрушая узлы, ты рвёшь жизни. Ты несёшь смерть тем, кто уже нашёл покой.

Каэлен почувствовал, как пустота в груди зазвенела в унисон с голосом Даллена. Шёпот внутри усилился: «Он прав. Зачем рвать то, что уже смирилось?»

– Покой? – Каэлен стиснул зубы. – Это не покой. Это тишина могилы.

Даллен качнул головой. – Ты не понимаешь. Они выбрали это сами. Башня не принуждает. Она зовёт, и люди идут. Разве это не лучше, чем погибнуть в муках?

– И ты пошёл, – горько сказал Каэлен. – Ты выбрал за себя. А я не позволю тебе выбирать за других.

Даллен замер. Его лицо стало жёстким, глаза – холодными. – Тогда ты враг. Не мне, Каэлен, – он поднял руку к небу, и пламя костров отразилось в его глазах, – всему миру, который хочет жить в тишине.

Тишина между ними была тяжелее любой песни. И Каэлен понял: вернуть Даллена он уже не сможет.

Но он всё ещё видел – глубоко, за белым светом в глазах, мелькала искра. Та самая, что когда-то смеялась с ним у реки.

Ветер прошёл по равнине, и костры в лагере дрогнули, бросив длинные тени на землю. Солдаты замерли, ожидая. В их глазах не было сомнения – только холодная решимость.

Даллен сделал шаг вперёд. Теперь его лицо было совсем близко, и Каэлен мог рассмотреть, как по коже друга шли едва заметные белые прожилки. Они пульсировали, будто соль текла у него под кожей.

– У тебя есть шанс, – сказал Даллен. Его голос был низким, ровным, но в нём звучала сталь. – Башня приняла меня, и она примет тебя. Мы можем быть вместе, как раньше. Но теперь не травники в деревне – а сосуды нового мира.

Каэлен сжал посох так сильно, что костяшки побелели. – Вместе? – в его голосе была горечь. – Ты предлагаешь мне вместе с тобой предать всё, что у нас было? Наши семьи? Деревню? Людей, которых сожгла соль?

– Это было неизбежно, – отрезал Даллен. – Мир рушится, Каэлен. А Элиан строит новый. Разве ты не видишь? Каждый узел – это шаг к спасению. Ты сам слышишь соль. Ты уже часть этого. Отдайся ей, и боль уйдёт.

Пустота в груди Каэлена завыла, как зверь. Шёпот стал громче: «Он говорит правду. Здесь нет боли. Стань с ним.»

Лира, стоявшая за скалами с остальными, видела, как Каэлен пошатнулся. Она не выдержала и шагнула вперёд, её голос пронёсся над равниной: – Не слушай его! Это не твой друг, Каэлен! Это оболочка!

Даллен резко повернул голову, и глаза его вспыхнули белым пламенем. – Замолчи, – бросил он. – Ты держишь его в цепях боли. А я предлагаю ему свободу.

Каэлен глубоко вдохнул, стараясь перекрыть вой внутри. Он посмотрел на Даллена, и на миг ему показалось – там, за белым светом, дрогнула тень старого взгляда. Тёплого, человеческого.

– Даллен, – сказал он тихо. – Я бы пошёл за тобой куда угодно. Но не сюда. Не в эту тьму.

Даллен замер. Его губы дрогнули, но он тут же сжал челюсти. – Тогда ты сделал свой выбор.

Он поднял руку. – Взять его.

Солдаты шагнули вперёд, копья и клинки блеснули в огне. Кочевники закричали из-за скал, вырываясь вперёд. Айн вскинула клинок, её глаза полыхали яростью.

Равнина превратилась в поле битвы.

Первый удар прозвучал, как раскат грома. Копья имперцев встретили клинки кочевников, и искры брызнули в ночи. Крики смешались с лязгом стали, и равнина, ещё минуту назад тихая, зазвенела, как струна, готовая лопнуть.

Айн рванулась вперёд, её клинок встретил солдатский щит. Удар был таким мощным, что солдат отлетел назад, но на его место тут же шагнули двое других. Она крутанулась, отбивая удары, и её голос разносился над полем: – Держать строй! Не дайте им замкнуть кольцо!

Кочевники сомкнули ряды, но имперцы двигались как одно целое. Их шаги были слаженными, удары – точными, словно ими управляла не воля, а песнь Башни.

Каэлен оказался в центре вихря. Посох в его руках отзывался тяжёлым гулом, каждый взмах заставлял землю дрожать. Он бил имперцев, не убивая, а отбрасывая – соль внутри отзывалась на его движение, и воздух звенел, как стекло.