Elian Varn – Хроники Истекающего Мира. Цена тишины (страница 19)
«Мы идём. Мы идём к истоку. Мы помним».
И он понял: это только начало.
Они приблизились настолько, что тлеющий свет их факелов начал освещать степь вокруг. Серое сияние ложилось на траву и камни, оставляя на них тени, которые двигались неестественно – будто от каждого факела исходило не одно, а сразу несколько отражений. Люди в колонне шарахались, отводили глаза, крестились по-старому, кто-то падал на колени и прижимал лоб к земле.
Каэлен шагнул вперёд. Соль внутри уже не просто шептала – она вибрировала, как натянутая струна, и каждый шаг пепельных странников отзывался в его груди. Он чувствовал их так, будто они были частью его самого.
– Не подходи! – рявкнула Айн, выставив клинок. – Если соль ведёт тебя к ним, значит, они враги!
Но Каэлен не остановился. Он поднял руки ладонями вперёд, словно показывая, что не несёт угрозы. В груди у него эхом отозвались чужие голоса:
«Мы – не враги. Мы – память. Мы идём туда, куда идёшь ты».
Одна из фигур отделилась от строя. Это была высокая тень с обломанным копьём в руках. Когда она шагнула ближе, стало ясно, что её тело когда-то принадлежало воину: на груди ещё угадывалась изломанная броня, а на лице – вырезанные солью линии, похожие на застывшие морщины. Факел в её руке вспыхнул чуть ярче, и в сером свете на миг блеснули глаза. Пустые, белые, но в них был отблеск чего-то живого.
Толпа завопила. – Это они! Те, кто умер в городе! Они вернулись! – Они идут за нашей кровью!
Айн шагнула вперёд, занося клинок для удара. Но Каэлен резко остановил её рукой. – Нет! Подожди!
Он сделал шаг к воину. Сердце его билось так, что казалось – соль вырвется наружу. Голоса внутри стали хором, но слова различались:
«Мы – были… мы – умерли… мы – идём…»
– Кто вы? – произнёс Каэлен. Голос его дрожал, но слова разнеслись далеко по степи, будто их подхватил сам ветер.
Фигура остановилась. Обломанное копьё дрогнуло в её руках. Потом тень подняла голову и открыла рот. Звука не было – только сухой треск, как если бы ломалась соль. Но в сознании Каэлена слова прозвучали отчётливо:
«Мы – те, кто сгорел. Мы – те, кого взяла соль. Мы идём за светом».
Каэлен вздрогнул. Он понял: они говорили с ним не устами, а через ту самую связь, что мучила его ночами.
Лира шагнула ближе, её глаза были полны страха и сострадания. – Каэлен… они… они ищут тебя?
– Они ищут исток, – глухо ответил он. – А я иду туда же.
Айн сверкнула глазами, стиснув зубы. – Ты хочешь сказать, что возьмёшь их с собой?
– Я не зову их, – Каэлен покачал головой. – Они сами идут.
Колонна людей за их спинами взорвалась шумом. Кто-то кричал: – Он ведёт их! Он один из них! – Убить! Пока не поздно!
Но другие, дрожащим голосом, шептали: – Они не нападают… они просто идут… – Может, это и есть знак, что он светлый…
Каэлен стоял между двух миров: за спиной – люди из плоти и крови, охваченные паникой; впереди – тени памяти, шагавшие с пепельными факелами. И он чувствовал: рано или поздно придётся выбрать, к кому он ближе.
Но сейчас он поднял руку и сказал: – Мы идём на запад. Если вы идёте туда же – идите. Но не трогайте их. – Он указал за спину, на беглецов. – Они живые. Их память ещё не настала.
Фигура воина замерла. Потом медленно опустила копьё и шагнула назад, вставая снова в строй. Голоса в груди Каэлена ответили эхом:
«Мы не тронем. Мы идём. Мы ждём».
И колонна странников двинулась параллельно их пути – не вторгаясь, не приближаясь, но и не отставая.
Люди в колонне переглядывались, и каждый взгляд был полон страха и ужаса. Для них Каэлен перестал быть просто человеком. Теперь он был проводником не только для живых, но и для мёртвых.
Сначала тишина держалась, словно натянутая струна. Люди шагали, стараясь не смотреть влево, туда, где мерцала странная процессия. Каждый факел пепельных странников бросал на степь длинные, изломанные тени, и казалось, что они шагают не ногами, а вытянутыми когтями.
Но чем дольше они шли бок о бок, тем сильнее поднималась паника. Дети плакали, женщины закрывали им глаза ладонями, мужчины косились на Каэлена с ненавистью, в которой слышался страх.
– Это нечисть, – зашипел кто-то в толпе. – Они идут рядом, потому что он зовёт их. – Я видел, как они на него смотрели! – выкрикнул другой. – Они слушают его!
Толпа зашумела, будто рой пчёл. Кто-то споткнулся, и тут же поднялся крик: – Они тянут нас в могилу!
Айн резко развернулась, сверкая клинком. – Замолчали! – её голос был хриплым, но резким, как удар. – Если хотите выжить, шагайте и не открывайте пасть.
Однако её слова мало что изменили. Недоверие уже пустило корни.
Каэлен шёл молча, глядя прямо перед собой. Но соль внутри не позволяла ему забыть – она отзывалась на каждое движение странников. Их голоса звучали в его груди, гулко и неразборчиво, но с каждым шагом становились всё яснее.
«Мы идём. Мы помним. Мы были. Мы есть».
Он чувствовал, как слова разъедают его изнутри, как будто их тысячи капель соли падали в одну и ту же рану.
Лира осторожно дотронулась до его руки. Её голос был едва слышен, но в нём дрожала решимость: – Ты слышишь их?
– Да, – выдохнул он. – Они – не мертвецы. Они – воспоминание.
Лира сжала его пальцы крепче, будто хотела удержать его здесь, среди живых. – Тогда скажи это людям. Они боятся. Они думают, что ты ведёшь этих теней.
Каэлен посмотрел на колонну беглецов. Их лица, освещённые дрожащими огнями, были искажены ужасом. Мужчины сжимали ржавые мечи и копья, хотя знали, что против соляных теней это всё равно, что против ветра. Женщины шептали молитвы, которых уже никто не помнил полностью. Дети, спрятавшись в складках плащей, глядели широко раскрытыми глазами.
Он открыл рот, но слова застряли. Как объяснить, что эти странники не враги, если сами они выглядели воплощением кошмара?
И тут один из беглецов, худой мужчина с седыми прядями в бороде, шагнул вперёд, выкрикивая так громко, что перекрыл даже вой ветра: – Он идёт с ними! Он один из них! Если мы не убьём его сейчас – завтра проснёмся в соли!
Толпа загудела. Несколько человек кинулись за камнями, другие схватились за копья. В воздухе запахло кровью, хотя ещё ни одна капля не пролилась.
Айн подняла клинок, готовая встретить атаку. – Первый, кто шагнёт к нему, ляжет под моё лезвие! – выкрикнула она.
Лира прижалась к Каэлену, её лицо побледнело. – Скажи им! Скажи хоть что-то, пока они не бросились!
Каэлен вдохнул глубоко, и соль внутри загудела в унисон с его сердцем. Он поднял руки, обращаясь к толпе: – Они не враги. Они – память. Я слышу их, потому что они ищут то же, что и мы. Они не тронут вас.
Но слова его утонули в криках. Люди не хотели слушать. Их глаза горели страхом, и страх этот искал крови.
Соляные странники шагали рядом, молча, словно не замечали разгорающегося бунта. Их факелы горели ровно, без дыма, и только усиливали ощущение чуждой тишины.
Каэлен почувствовал, как соль в его груди усилила гул. Голоса заговорили громче, почти хором: «Они не слышат. Они боятся. Они убьют тебя. Мы – можем. Мы – остановим».
Он стиснул зубы. Ему хотелось заорать, заставить всех замолчать, но он понимал: если он позволит соли говорить за него, всё кончится.
В этот миг из толпы метнули камень. Он ударил его в плечо, сбив дыхание. Лира вскрикнула. Айн шагнула вперёд, готовая ринуться на нападавших.
И всё замерло на грани.
Камень отлетел в сторону, оставив на его плаще тёмное пятно. Боль была резкой, но Каэлен даже не дернулся – только выпрямился и посмотрел на тех, кто метнул.
Это был тот же мужчина с седой бородой. Его глаза горели лихорадочным светом, а руки дрожали не от страха, а от ярости. – Видите?! – завопил он, показывая на Каэлена. – Он даже не упал! Соль держит его на ногах! Убейте его, пока ещё есть силы!
Толпа загудела громче. Женщины в ужасе оттаскивали детей назад, мужчины поднимали камни, кто-то вскинул ржавый меч. Ненависть и паника смешались, и ещё миг – и всё сорвётся в кровавую бойню.
Айн рванулась вперёд. Её клинок блеснул в дрожащем свете факелов. – Первого зарежу на месте! – крик её пронзил гул, но люди уже не слушали.
Лира прижалась к плечу Каэлена, её дыхание было горячим и сбивчивым. – Скажи им! Останови их, пока они не убили друг друга!
Каэлен поднял руки, но толпа не слушала. В груди гул соли нарастал, становясь почти невыносимым. Он чувствовал, как странники рядом усиливают его: их шаги отдавались эхом в его теле, их пламя отзывалось в его глазах.
«Скажи. Мы можем. Мы заставим их замолчать».
Он зажмурился, но знал: если ничего не сделает – кровь прольётся, и много. Тогда соль всё равно придёт, но не от его воли, а от хаоса.
Он шагнул вперёд. – Довольно!
Голос его ударил в воздух, как колокол. И не только голос. Из груди вырвался тихий свет – белёсый, дрожащий, словно отражение луны на воде. Он не был ярким, но разошёлся волной по степи.
Соляные странники остановились. Их факелы вспыхнули ярче, и на миг показалось, что они окружили толпу живым кольцом.
Люди замерли. Камни выпали из рук, мечи дрогнули. В их глазах блеснул ужас, но этот ужас хотя бы заглушил крики.