Elian Varn – Хроники Истекающего Мира. Цена тишины (страница 13)

К полудню колонна добралась до места, где степь разрывалась чудовищным разломом. Он тянулся на многие сотни шагов, уходя в обе стороны за горизонт. Края его были неровными, словно земля сама содрогалась, и из глубины поднимался пар – тяжёлый, с горьким запахом соли и крови.

Люди остановились, сбившись в плотный круг. Женщины прижали к себе детей, мужчины оглядывались, кто-то бессильно опускался на колени, словно этот вид окончательно лишал сил.

Айн подошла первой. Она встала у края разлома, посмотрела вниз. Глаза её сузились, но в голосе звучало уважение, когда она сказала: – В степях такие трещины зовут пастями. Земля открывает рот, чтобы проглотить тех, кто слишком уверен, что дорога всегда будет под ногами.

Каэлен подошёл рядом. Он наклонился – и соль в груди тут же ожила. Голоса били, как гулкий колокол: «Мы здесь. Мы под вами. Мы горим».

Внизу клубился пар, сквозь него угадывались белые слои кристаллов, будто там, под землёй, текла живая река соли. Каждое её биение отзывалось в груди Каэлена, и он с трудом удерживал равновесие.

Лира, подойдя ближе, вцепилась в его руку. – Это… не просто разлом, – прошептала она. – Это будто сама земля дышит.

– Она и дышит, – ответил Каэлен. Голоса внутри шептали ему то же самое. – Здесь соль выходит наружу. Как кровь из раны.

Сзади зашумели люди. Бывший солдат шагнул вперёд, лицо его было каменным, но голос дрожал от напряжения: – Мы не пройдём. Ни повозки, ни старики не переправятся через это.

Айн нахмурилась, прищурившись. – Переправятся. Вон там, – она указала на запад, где вдоль обрыва тянулся каменный выступ. – Тропа узкая, но пройти можно. Если, конечно, никто не сорвётся вниз.

Слова её не успокоили. В толпе поднялся ропот. Люди спорили, женщины плакали. Кто-то говорил, что проще вернуться, кто-то кричал, что лучше погибнуть в степи, чем шагнуть в пасть соли.

Каэлен слушал их – и соль вместе с ним. Голоса мёртвых и живых смешивались в один хор, в котором звучали и страх, и надежда. Он шагнул вперёд, поднял руку, прося тишины.

– Мы не можем вернуться, – сказал он твёрдо. – Восток мёртв. Север не примет нас. Здесь есть путь. Он опасен, но он – единственный.

Люди смотрели на него. В их глазах всё ещё жил страх, но вместе с ним теплилось и другое: ожидание. Им нужен был голос, который укажет дорогу.

– Я пойду первым, – произнёс Каэлен. – Если тропа выдержит меня, выдержит и остальных.

Айн усмехнулась, коротко и жёстко. – Ну хоть в этом я с тобой согласна.

Лира молча сжала его руку. Её глаза были полны ужаса, но в них горела решимость.

Каэлен шагнул к каменному выступу. В груди соль загудела, словно приветствуя его выбор. «Иди. Мы ждём».

Тропа оказалась такой узкой, что на ней едва помещалась одна нога. Камни под сапогами осыпались вниз, исчезая в клубящемся мареве пара. Из разлома поднимался жар, и каждый вдох отдавался горечью на языке, словно они вдыхали не воздух, а испарённую соль.

Каэлен шёл первым. Он не смел смотреть вниз, но даже без этого чувствовал глубину – словно под ногами зияла пустота, живая и голодная. Соль внутри его отзывалась на каждый шаг, шептала: «Ближе. Ещё ближе. Мы ждём».

Он стиснул зубы, стараясь не слушать. Впереди тянулась тропа, и только это имело значение.

Лира шла следом, пальцы её то и дело касались каменной стены, будто это могло удержать её от падения. Дыхание её было прерывистым, но глаза оставались прикованы к спине Каэлена. Каждый его шаг был для неё якорем.

Айн замыкала троицу. Она двигалась осторожно, но уверенно, её взгляд постоянно скользил по краю пропасти. Она знала: если кто-то оступится, времени, чтобы вытащить его, не будет.

Позади, вдалеке, толпа роптала. Первые шаги Каэлена заставили их замолчать, но теперь, когда он уже углубился на несколько десятков шагов по опасной тропе, страх вновь овладел людьми. Крики гулко отражались от стен разлома:

– Это безумие! Мы погибнем! – Он ведёт нас в пасть! – Замолчите! Он нашёл дорогу!

Каэлен слышал их голоса – но вместе с ними слышал и соль. Она отзывалась эхом на человеческий страх, повторяла их слова, искажая их, как в сломанном зеркале: «Пасть… погибнем… дорога…».

Он остановился, глубоко вдохнул. Камень под ногами заскрипел, крошка осыпалась вниз. На миг ему показалось, что сама земля хочет его сбросить. Но он продолжил идти.

Когда они миновали первую сотню шагов, путь резко сузился ещё сильнее. Каменная полка уходила вниз и вбок, превращаясь в скользкую лестницу. Жар усилился, пар поднимался плотнее, и видимость почти пропала.

Лира закашлялась, её голос прозвучал сдавленно: – Я… я не вижу дороги…

Каэлен протянул ей руку, помогая удержаться. Его ладонь была горячей – не только от напряжения, но и от того, что соль внутри отзывалась на дыхание разлома. Он чувствовал: там, внизу, что-то зовёт его.

– Смотри только на меня, – сказал он тихо. – Остальное не имеет значения.

Она кивнула и стиснула его руку так сильно, что костяшки её пальцев побелели.

Айн спустилась следом, её лицо оставалось каменным, но на висках выступил пот. Она бросила короткий взгляд вниз и прошептала: – Если упадём, соль сожрёт нас за миг.

Каэлен ничего не ответил. Он и так слышал этот зов – он чувствовал, как голоса снизу стремятся схватить его, затащить вглубь.

Позади началось движение. Первые из беглецов решились ступить на тропу. Кто-то спустился уверенно, кто-то – почти ползком. Крики и стоны усилились, и разлом загудел, будто ему нравилось это зрелище.

Внезапно один из камней под ногой мальчика треснул и ушёл вниз. Ребёнок вскрикнул, сорвался – и только сильная рука его отца успела схватить его за ворот. Люди закричали, колонна дрогнула.

Каэлен резко остановился и обернулся. Голоса соли взвыли в груди, повторяя этот крик ребёнка, умножая его на десятки.

– Не смейте смотреть вниз! – его голос разнёсся по тропе. – Смотрите только вперёд! На свет!

Слова его подхватил ветер, и на миг они действительно показались сильнее страха. Люди затихли. Дорога продолжилась.

А в груди Каэлена соль засмеялась тихим, холодным смехом: «Они слушают тебя. Они идут за тобой. И ты ведёшь их в пасть».

Пар становился плотнее, словно сам воздух превращался в завесу. Шаги отдавались гулким эхом, и каждый звук казался чужим, будто за их спинами шагал кто-то ещё.

Каэлен первым заметил движение. Внизу, в клубящейся дымке, что-то шевельнулось. Сначала показалось, что это просто игра света: пар складывался в очертания, похожие на фигуры. Но чем дальше они спускались, тем яснее становилось – это не обман зрения.

Из тумана поднимались силуэты. Белые, вытянутые, безликие. Они не имели тел, лишь тени, вырезанные из соли. Десятки… сотни. Они двигались медленно, как будто воспоминания о людях, что уже упали в разлом и стали его частью.

Лира сжала руку Каэлена. – Ты видишь их?..

– Вижу, – прошептал он. Соль внутри отозвалась хором: «Мы – здесь. Мы – внизу. Мы – упавшие».

Айн шагнула вперёд, её клинок блеснул сквозь пар. – Узлы? – спросила она тихо.

– Нет, – покачал головой Каэлен. – Хуже. Это не живые. Это память о мёртвых.

Но колонна уже заметила их. Люди закричали, кто-то попытался развернуться, но дорога не позволяла. Паника, как всегда, начиналась с криков.

– Они идут за нами! – Это призраки! – Мы обречены!

Тропа задрожала от топота и метаний. Несколько человек едва не сорвались вниз, удерживаясь лишь чудом.

Каэлен резко поднял руки. Соль внутри взвыла, откликаясь на его жест. В воздухе разнёсся его голос, звучавший громче, чем мог бы человеческий: – Тишина!

И туман замер. Силуэты остановились, словно прислушиваясь.

Колонна стихла, только всхлипы и тяжёлое дыхание нарушали тишину. Люди смотрели на Каэлена так, будто он сам был одним из этих белых теней.

Соль заговорила в груди: «Скажи им. Мы слушаем тебя. Мы ждём».

Каэлен закрыл глаза. Он понимал: стоит ему дрогнуть – и толпа сорвётся в бездну. Он вдохнул, и слова сами сорвались с его губ: – Это не враги. Это не узлы. Это те, кто уже пал. Они идут не за вами – они идут за мной.

– Ложь! – выкрикнул мужчина позади. Его голос дрожал от истерики. – Он ведёт нас к ним! Он хочет, чтобы мы стали такими же!

Толпа заволновалась. Несколько человек начали креститься по-старому, другие зажимали уши, словно боялись услышать соль.

Лира шагнула вперёд, её голос дрожал, но был твёрдым: – Он сказал правду! Вы сами видите – они не трогают нас!

Айн подняла клинок и повернулась к толпе. – Шаг назад – и вы сорвётесь в пропасть. Замолчите и идите вперёд.

Силуэты внизу качались, как водоросли в глубине моря. Их было много. И все они смотрели на Каэлена.

Соль в груди пела: «Ты – их память. Ты – их голос».

Он стиснул зубы. Он знал: эти фигуры – предупреждение. Если он оступится, если соль возьмёт его целиком, то и он станет одной из них.

Он сделал шаг вниз по тропе. Силуэты повторили его движение, будто отражение.

– Вперёд, – сказал он тихо. – Только вперёд.

И колонна двинулась дальше, едва удерживая строй.

Тропа становилась всё уже. Камни под ногами крошились, и каждый шаг отзывался осыпающимися обломками. Внизу клубилась белая мгла, скрывающая пропасть, и только редкие вспышки огней глубоко внизу показывали, что там, внизу, что-то живёт или умирает.