Элиан Тарс – Аномальный наследник. Том 8 (страница 38)
Вот и чего ты смотришь, а? Да, не собираюсь я перед тобой расшаркиваться. Ты лишь порождение древних людских страхов. Страх, обращённый в веру. Непостижимая мощь природы, наделённая людским телом и лицом, верой людей обращённая в своего защитника.
Ты лишь молния, которая чихать хотела на то, что о ней думают люди.
Но… Форкх меня дери… Отчего-то именно эта фигура не даёт мне покоя.
Есть что-то в ней… любопытное.
Так! Хватит, разглядывать творения местных резчиков по дереву. Спать! Спать! Спать!
Завтра… Завтра Годунов, вероятно, попытается взять под своей контроль Софью.
Глава 22
Главным во всей империи храмом бога Рода, несмотря на относительно скромные размеры, принято считать тот, что расположен на закрытой территории Московского Кремля. Однако по понятным причинам этот храм посещало немного людей.
Наиболее крупным по размерам и самым посещаемым храмом Рода в империи был так называемый Игоревский храм бога Рода, в котором проводили службы для всех желающих и заключали брачные союзы аристократы.
В ночь на двадцать первое сентября охрана вокруг этого храма была такая, какой мог бы позавидовать и генштаб небольшой армии.
Эту ночь Софья провела в молитвах. Просила у бога Рода, прародителя всех Рюриковичей, вернуть своё благословение Рюриковичам, помочь избавить их от гнёта Годуновых… Просила она и за себя лично — отпустить с чистой душой в новый род.
— Вместе с мужем мы создадим новый род, батюшка Род, но, ты уж прости, больше славить я буду предка главы нашего рода и моего мужа — Бога Перуна. Но и о тебе, обещаю, не забуду, — рассказывала Соня деревянной фигуре.
«Странно это, молиться богам… — в перерывах между молитвами думала Соня. — Мой муж перерождённый принц с другой планеты. Более развитой и далёкой планеты. Он рассказывал о других расах, отличных от расы человеческой. Все они существуют. Существуют и равны людям Александрии. А что насчёт богов? Только легенды…»
Но пусть часть сознания Софьи и начала воспринимать молитвы некоторой глупостью, другая часть не желала рвать связь с предками и их традициями. Оттого Софья и не прекращала свою предсвадебную молитву.
Наутро за ней явился старший жрец, всучил девушке крохотного деревянного идола бога Рода и, выведя её в главный зал, «передал» Софью её матери. Вместе с вдовствующей императрицей, невеста Аскольда Оболенского направилась в московскую усадьбу Троекуровых.
Софье удалось немного поспать в машине. А спустя час после приезда в усадьбу в кресле цирюльника.
— Ты на удивление расслабленная, — осматривая венок в волосах дочери и её традиционное белое платье с красным орнаментом, изрекла Елизавета Александровна.
— Помню, я вся на нервах была в день свадьбы, — поддержала свою лучшую подругу княгиня Выборгская, «вторая» мать Софьи.
— А ты, Солнышко, как будто на обычный приём собираешься, — покачала головой императрица.
— Вы же обе знаете, что, по сути, мы с Аскольдом уже женаты, — решительно заявила Софья. — Так чего мне тревожиться?
— Тоже верно, — покачала головой Дарья Троекурова, — но…
— Но есть ещё один повод для беспокойства, кроме самой свадьбы, — сухо проговорила Елизавета Александровна.
— Я верю, что чтобы со мной не случилось, род Александритов воссияет и затмит собой Годуновых, — улыбнулась девушка.
Вскоре после этого разговора со сборами невесты было покончено, и семейство Троекуровых вместе со своей «приёмной» дочерью и вдовствующей императрицей выехали в сторону главного московского храма Перуна.
***
Спустя полтора часа, вдовствующая императрица российской империи Елизавета Александровна Рюрикович, сидела в одной из молельных комнат главного храма Перуна. Несмотря на название «молельная», в комнате напрочь отсутствовали идолы и фигуры бога, которому был посвящён храм. В таких комнатах молились «пришлые».
Вдовствующая императрица напряжённо вертела в руках идола бога Рода. По традиции она должна сейчас в последний раз просить «своего» бога отпустить дочь в новый род.
Но в данный момент в голове её величества вертелись неприятные мысли.
Устами её сына — императора Игоря VI, Александр Годунов возжелал провести полную свадебную церемонию. Ведь в ином случае не потребовалось бы обязательное присутствие отца и матери невесты. В урезанном формате жених и невеста сразу вдвоём заходят в главный зал храма.
Но свадьба цесаревны не может пройти без соблюдения всех традиций. Кроме того, Годунов хочет показать всем, что это именно он передаёт Софью Аскольду…
Пусть «официально» и делает это по просьбе императора.
Годунов оставил себе возможность прикоснуться к Софье до её свадьбы. И это нервировало вдовствующую императрицу.
— Не пора ли уже за мной прийти? — пробормотала она, закатав белый рукав своего традиционного платья и взглянув на часы.
Резко поднявшись с кресла, она тяжёлым шагом подошла к двери и дёрнула ручку.
«Что? Заперто?!»
***
По традиции рядом с дверью молельной комнаты должна была стоять служительница храма.
Однако её на посту не было. Пусть жрецы и служительницы посвящают свои жизни богам, посвятить их полностью без остатка удаётся далеко не каждому. Ведь остаются мирские привязанности — есть любимые родственники, через которых можно надавить на человека. А ещё деньги, которыми можно заплатить за молчания и «неудобства».
— Стой здесь, — бросил через плечо Канцлер, и, открыв дверь, вошёл в комнату.
Цесаревна сидела в кресле, сложив руки на животе. Её кресло стояло вполоборота к двери комнаты, так что Годунов сразу мог разглядеть её спокойное выражение лица.
— Вы прибыли раньше моей, матушки, Александр Борисович, — с холодной полуулыбкой на устах, проговорила девушка. — Я думала, вы войдёте вместе, в сопровождении служительниц храма.
— Прежде всего, я хочу попросить у вас прощения, Ваше Высочество, — внушительно проговорил Канцлер, на два шага приблизившись к креслу.
— За что же?
— За всё, — произнёс он, сделав резкое движение вперёд.
Софья успела вскочить на ноги и даже почти поднять руки. Канцлер левой рукой схватил её за правую ладонь и понял, что чувствует её покров.
Как и сам Канцлер, всё это время девушка держала жи́ву наготове!
Пальцы Годунова вспыхнули яростным пламенем. Покров юного Мастера не смог справиться с жаром одного из сильнейших Гуру планеты, который заранее сконцентрировал энергию для своей техники.
Покров Софьи исчез почти мгновенно. Девушка почувствовала боль и открыла рот, чтобы закричать. Она не боялась быть услышанной. Напротив…
Но тяжёлая ладонь Канцлера накрыла её рот. И в этот же миг что-то острое укололо девушку в грудь в области сердца.
Софья изумлённо распахнула глаза.
— Подчинись мне, — рявкнул Канцлер, выдернув артефакт. Удивительно, но на ковёр молельной не пролилось ни капли крови.
Однако то, что случилось в следующий момент, было куда более удивительным!
Невидимая волна огромной силы ударила в грудь Канцлера, заставив его попятиться.
— Подчинись мне! Приказываю! — прорычал Годунов.
— Хр-р-р… — захрипела Софья, схватившись за лоб и попятившись.
«Вот почему обряд нужно проводить, когда Рюрикович только-только приблизился к половой зрелости. Сильна девка! Выросла…»
Однако из архивов рода Канцлер знал, что ни один Рюрикович в конечном счёте не сможет долго сопротивляться артефакту. Особенно после того, как артефакт впитал в пять раз больше жизней грешников, чем ему обычно требуется.
Волна невидимой силы постепенно слабела, пока полностью не исчезла.
Софья стояла, покорно склонив голову.
— Ты подчиняешься мне? — сухо спросил её Годунов.
— Да, Александр Борисович, — равнодушно ответила девушка, не поднимая головы.
— Ты должна всегда делать то, что я говорю. Это первый приказ.
— Да, Александр Борисович.
— Ты должна ничем не выдать то, что служишь мне. Никому не рассказывать о том, что здесь произошло.
— Да, Александр Борисович.