Элиан Рейнвендар – Песнь сотворения и пепла (страница 9)

Но силы её были небеспредельны. Элиан, чуткий к любым звуковым вибрациям, почувствовал, как её собственный внутренний резонанс начинает ослабевать. Золотое сияние щита померкло, стало менее ярким. Её дыхание участилось, на лбу выступили капли пота. Она держалась на чистой воле.

В этот момент ещё две тени, привлечённые вспышкой энергии, отделились от группы, терроризировавшей стражников, и поплыли в её сторону. Лира оказалась в полукольце. Она отступила на шаг, прижимая щит к груди, её глаза метнулись в поисках выхода, которого не было.

– Они задавят её числом! – выдохнул Кай. Он снова посмотрел вниз, на смертельную высоту, затем на Элиана. – Мы должны что-то делать!

Элиан знал, что он прав. Его собственное пение больше не могло удерживать тени у их двери – они уже почти прорвались, дерево вокруг засова рассыпалось, и сквозь щели было видно их колышущуюся, безликую сущность. Но он был истощён. У него не оставалось сил даже на одну ноту.

И тогда его взгляд упал на сланцевую плиту пророчества, валявшуюся на полу. Идея, отчаянная и рискованная, снова мелькнула в его сознании. Он не мог петь. Но, может быть, он мог… направить?

– Кай! – его голос был хриплым и срывающимся. – Плита! Дай мне плиту!

Кай, не понимая, но повинуясь отчаянной интонации в его голосе, подхватил тяжёлый сланец и швырнул ему. Элиан поймал его, едва не уронив от слабости. Он прижал холодный камень к груди, закрыл глаза и снова погрузился в него. Но на этот раз он не искал мелодий прошлого. Он искал связь. Он представлял себе Лиру, её яростную, золотую музыку, её щит, сияющий в сером, умирающем мире. Он представлял её как единственный источник света в кромешной тьме.

И он стал мостом.

Он не издал ни звука. Но он направил всё, что осталось от его дара, всю свою концентрацию, через плиту, которая была проводником древней силы, к Лире. Он не посылал ей силу. Он посылал ей… резонанс. Уверенность. Напоминание о той великой Песне, частью которой был её дар.

Внизу, на улице, Лира, уже почти готовая сломаться под напором трёх теней, вдруг почувствовала нечто. Не голос и не звук. Ощущение, будто за её спиной встал кто-то огромный и древний, положив руку ей на плечо. В её усталых мышцах появилась новая сила. Потускневший щит вспыхнул с новой, ослепительной силой. Золотое сияние стало почти белым, слепящим.

Она вскрикнула – и в этом крике было уже не отчаяние, а торжество, – и изо всех сил ударила щитом о землю.

Эффект был сокрушительным.

Золотая звуковая волна, усиленная и сфокусированная, вырвалась из-под щита не расходящимся веером, а сконцентрированным лучом. Она ударила в центральную тень, и та… не просто отпрянула. Она начала расползаться. Её бесформенная сущность затрепетала, заколебалась и начала рассеиваться, как дым на ветру. Через секунду от неё не осталось ничего, кроме клочка рассеивающейся серой пелены, которую тут же поглотил воздух.

Две другие тени остановились. Впервые в их безмолвном существовании, казалось, появилось нечто, похожее на нерешительность. Они отплыли назад, сливаясь с общей массой своих сородичей, которые теперь отступали по всей улице, растворяясь в переулках и тенях, будто испуганные внезапно вспыхнувшим светом.

На улице воцарилась тишина. Но на этот раз это была тишина после бури, тишина потрясения и неверия. Стражники, горожане, прятавшиеся в домах, – все смотрели на хрупкую девушку с золотым щитом, которая только что одним ударом обратила в бегство невидимого, неумолимого врага.

Лира стояла, тяжело дыша, опираясь на свой щит, который медленно терял сияние, снова превращаясь в обычный, хоть и прекрасно сделанный, кусок металла. Она подняла голову и её взгляд встретился со взглядом Элиана, выглядывавшего из окна библиотеки. Она не могла знать, что именно он сделал, но она почувствовала его присутствие, его поддержку в тот решающий миг. И в её глазах, полных усталости и изумления, читалась безмолвная благодарность.

Опасность миновала. На время. Пепляные тени отступили, но они не исчезли. Они ушли в тень, чтобы перегруппироваться. И библиотека была всё ещё окружена стражниками, которые теперь оправились от шока и снова смотрели на здание с подозрением, вспомнив о своей первоначальной цели.

Кай отошёл от окна. Он посмотрел на Элиана, который сидел на полу, обессиленно прислонившись к стене, всё ещё сжимая в руках сланцевую плиту. Взгляд изгнанника был сложным – в нём было и недоверие, и уважение, и робкое, зарождающееся понимание того, что он оказался в центре событий, которые были гораздо больше, чем просто погоня за беглым преступником.

– Ладно, – тихо сказал Кай, его голос потерял свою привычную сталь. – Ты сказал, что в пророчестве есть третий. Девушка из кузницы. Это она?

Элиан слабо кивнул.

– Она.

– А кто… первый? – спросил Кай, хотя, кажется, уже знал ответ.

Элиан посмотрел на него прямо.

– Ты.

Кай замер. Он хотел что-то возразить, отмахнуться, назвать всё это бредом. Но он только что видел, как пепляные тени, от которых бежала обученная стража, были обращены в бегство силой звука и воли. Он видел, как этот тщедушный библиотекарь делал нечто, что заставляло эти существа колебаться. И он чувствовал на себе пепел той самой Тьмы, о которой говорило пророчество.

Он был «Сердцем, что видело Тьму вблизи». И теперь, глядя в лицо этой Тьме, он понимал, что бегство больше не является вариантом. Куда бежать от конца всего сущего?

Он тяжко вздохнул и протёр рукой лицо.

– Значит, так, – произнёс он, и в его голосе прозвучала не привычная агрессия, а усталая решимость. – Значит, нам нужно выбираться отсюда. Вместе. И ты расскажешь мне всё, что знаешь об этом… этом пророчестве. Всё.

Тишина, воцарившаяся на улице после отступления пепляных теней, была зыбкой и ненадёжной, как тонкий лёд над чёрной водой. Слышались приглушённые стоны раненых, всхлипывания женщин, отрывистые, всё ещё полные страха команды капитана Горма, пытавшегося восстановить порядок среди деморализованных стражников. Воздух пахло озоном, гарью и чем-то новым, незнакомым и оттого ещё более пугающим – запахом абсолютной пустоты, оставшимся после исчезновения теней.

В комнате под крышей библиотеки царило не менее напряжённое молчание. Элиан, окончательно вымотанный, сидел на полу, прислонившись к стене, и с закрытыми глазами восстанавливал силы. Его грудь болезненно вздымалась, каждый вдох обжигал пересохшее горло. Кай стоял у слухового окна, его профиль был резок и напряжён. Он не сводил глаз с улицы, следя за перемещениями стражников, которые теперь, оправившись от шока, снова начали оглядываться по сторонам, и их взгляды всё чаще задерживались на зловеще молчаливой библиотеке.

– Они не ушли, – без эмоций констатировал Кай. – Ищут меня. А теперь, после этого цирка с тенями, они будут штурмовать это место с удвоенной яростью. Думают, что я как-то причастен к их появлению.

Элиан медленно открыл глаза. Его взгляд был мутным, лишённым привычной глубины.

– Они… они не понимают… – прошептал он. – Они думают, что это какое-то новое оружие… магия…

– А это разве не так? – Кай резко обернулся к нему. – Эта девчонка с золотым щитом… Ты, с твоим пением… Эти твари… Это же магия! Самая что ни на есть настоящая! Та, что, по словам гонца, на западе иссякла!

– Это не магия в их понимании, – слабо покачал головой Элиан. – Это… сама жизнь. Песнь Сотворения. То, что всегда было. Они просто… не слышали. А теперь… её пытаются заставить умолкнуть.

Кай с силой выдохнул, выразительно посмотрев на рассыпающуюся дверь, за которой ещё несколько минут назад стояли воплощённое не-бытие.

– Ну, по-моему, у «Песни» неплохо получается за себя постоять. По крайней мере, в вашем исполнении.

Он помолчал, в его глазах зрело решение. Очевидно было, что оставаться в библиотеке – значит подписать себе смертный приговор. Рано или поздно стража вломится внутрь, и их либо убьют как пособников колдовства и врагов герцога, либо пепляные тени вернутся в большем количестве и довершат начатое.

– Слушай, «слышащий», – голос Кая снова приобрёл свои привычные, командные нотки. – Ты сказал, что в твоём пророчестве есть путь. Карта. Куда она ведёт?

Элиан кивнул, с трудом поднявшись на ноги. Он подошёл к столу, где всё ещё лежала сланцевая плита.

– К первому Ключу. Камню Звука. Он находится где-то на востоке, за Молчаливым Лесом. Там, согласно пророчеству, мы должны найти силу, чтобы противостоять Песни Пепла.

– Камень Звука, – скептически протянул Кай. – Звучит как дешёвая сказка. Но, честно говоря, вариантов у нас не много. – Он снова посмотрел в окно. – Город превращается в ловушку. Стража на взводе, эти тени… они ещё вернутся. И я сомневаюсь, что твоя подружка-кузнец сможет отбить их всех в одиночку.

В его тоне, когда он говорил о Лире, сквозило откровенное недоверие. Для него, человека действия, привыкшего полагаться только на сталь и собственные инстинкты, её внезапное проявление силы было чем-то подозрительным, почти неестественным.

– Мы должны найти её, – твёрдо сказал Элиан. – Мы не сможем сделать это в одиночку. Пророчество говорит о трёх.

– Пророчество, пророчество! – с раздражением бросил Кай. – А я говорю тебе, что доверять незнакомке, которая только что выжгла улицу сияющим щитом, – не лучшая идея! Как мы узнаем, что она не приведёт тех же стражников прямо к нам? Или чего похуже?