Элиан Грей – Псы преисподней: Зеленый ад (страница 4)

— Или продали другому.

— Кому?

— Есть одна мразь. Джимми О'Филан. Бывший член «Кельтских волков». Он работал на ИРА, потом отделился, создал свою банду. Специализируется на похищениях детей. Если Данила у него — это хуже, чем у Пэдди.

— Почему?

— Потому что Джимми — псих. Он не берёт выкуп. Он требует услуги. Кровавые услуги.

— Какие?

— Убийства, поджоги, теракты. Он связан с самыми отмороженными крыльями ИРА.

Рэм сжал телефон так, что пластик треснул.

— Мы летим обратно.

— Нам нужен человек, который выведет на Джимми. Без него мы будем тыкаться как слепые котята.

— У кого есть связи?

— У отца Эшби. Это священник в Дублине. Когда-то он был членом клуба, потом ушёл в монастырь. Но его уважают и ирландцы, и наши.

— Как найти его?

— Я дам адрес. Но он не говорит по-русски. Придётся через переводчика.

— У нас есть переводчик — ствол.

— Рэм, не горячись. Отец Эшби — наш союзник. Без него мы не вытащим Данилу.

— Хорошо. Едем к нему.

Через три часа они снова были в самолёте. На этот раз без Зои — она осталась с Алисой и чужим ребёнком (которого временно окрестили «подкидышем»). Рэм, Седой, Опарыш, Тигр и Чибис — те же лица, те же злые глаза.

Дублин встретил их солнцем — редким, холодным, северным. Город казался почти мирным, если не считать граффити на стенах и военных патрулей на улицах. Отец Эшби жил в старом доме при церкви Святого Патрика — трёхэтажном особняке с выцветшими витражами и садом, заросшим плющом.

Дверь открыл высокий худой старик в сутане, с седой бородой и пронзительными голубыми глазами. На шее — серебряный кельтский крест. На пальце — татуировка черепа с шатунами. Байкерская жилка не выветрилась даже под рясой.

— Степан, — сказал он с сильным акцентом, но по-русски, чисто и почти без ошибок. — Ты постарел.

— А ты — нет, — ответил Седой. — Черти не берут?

— Пока нет. Заходите.

Они прошли в гостиную. Стены увешаны иконами и фотографиями — молодой Эшби на фоне «Харлея», Эшби с автоматом, Эшби с епископом. Контрасты, которые в Ирландии никого не удивляют.

— Значит, Джимми О'Филан украл твоего внука, — сказал священник, глядя на Рэма. — Ты похож на отца. Тот же взгляд. Непрощённый.

— Вы знали моего отца? — спросил Рэм.

— Знал. И уважал. Он был честным человеком. Редкость в нашем деле.

— Где Джимми?

— Не торопись, сын мой. Сначала я расскажу тебе одну историю. Десять лет назад Джимми был правой рукой Пэдди. Они вместе торговали оружием, наркотиками, людьми. Потом Джимми переспал с женой Пэдди. Тот узнал, хотел убить, но Джимми сбежал. Забрал с собой часть архива и несколько тайников. Теперь он работает сам на себя, и никто не знает, где его логово.

— Но вы знаете.

— Догадываюсь. Он прячется в старом монастыре на севере, в графстве Антрим. Там когда-то жили монахини, потом бросили. Джимми оборудовал подземелья. Детей держит там.

— Детей? — Рэм напрягся.

— Он похищает не только для выкупа. Он… — отец Эшби запнулся. — Он болен. У него есть определённые пристрастия. Твой сын в опасности. Чем дольше он у Джимми, тем меньше шансов, что он выйдет оттуда целым.

Рэм вскочил.

— Ведите нас.

— Я не пойду. Я священник. Моё дело — молиться, а не убивать.

— Тогда дайте план.

— План прост. Ты идёшь один. Джимми не любит толпу. Если увидит, что вас много, он убьёт ребёнка и сбежит. Ты придёшь к нему как отец, готовый на любые условия. Он назовёт цену. Ты заплатишь. Или сделаешь то, что он попросит.

— А если он попросит убить Седого?

— Тогда решать тебе.

Рэм посмотрел на отчима. Тот сидел, сжимая кулаки, и молчал.

— Хорошо, — сказал Рэм. — Где этот монастырь?

Отец Эшби нарисовал карту. Простая, как три копейки: трасса, поворот на просёлок, лес, ручей, развалины.

— Будьте осторожны, — сказал он на прощание. — Джимми — не человек. Он зверь.

— Я видал зверей, — ответил Рэм. — Сам был таким.

Они выехали на рассвете. Рэм — на мотоцикле, остальные — в машине. Дорога вилась между зелёных холмов, мимо овечьих отар и ржавых заборов. Ирландия была красивой, но эта красота казалась Рэму насмешкой — слишком мирная, слишком спокойная для того ада, который он нёс в душе.

Монастырь показался из-за поворота — серые стены, выбитые окна, покосившиеся ворота. Рэм остановил мотоцикл, заглушил мотор.

— Дальше я один, — сказал он.

— Мы будем ждать, — ответил Опарыш.

— Если через час не вернусь — идите на штурм.

— А если он убьёт тебя?

— Тогда похороните меня рядом с отцом.

Рэм достал пистолет, проверил обойму. Сунул за пояс. Пошёл к воротам.

Внутри монастыря пахло сыростью, плесенью и смертью. Двор зарос крапивой, в центре — колодец с зелёной водой. Рэм пересёк двор, толкнул дверь в главное здание.

Тьма. Тишина. Только капли воды падали где-то на камень.

— Джимми! — крикнул он. — Выходи!

Свет зажёгся. Яркий, слепящий. Рэм зажмурился, потом открыл глаза.

Напротив стоял человек. Невысокий, коренастый, с рыжей бородой и татуировкой кельтского креста на лысой голове. В руке — нож. На поясе — пистолет. За его спиной — клетка. В клетке — ребёнок. Данила. Живой, но бледный, с синяками на лице.

— Роман Ветров, — сказал Джимми. — Я ждал тебя.

— Отпусти сына.

— Сначала поговорим.

— О чём?

— О твоей сестре.

Рэм замер.

— О моей сестре?