Эли Фрей – Синдром Алисы (страница 64)

Алиса посмотрела в зеркало, но увидела только свое отражение. Мэд исчез. Девушка еще долго думала о других мирах. Ей казалось, что она что-то вспоминает. Как будто она уже была там, в странном двумерном мире, похожем на рисунок на листе бумаги. Чьи это были воспоминания? Ее или Мэда? Чужая память пугала Алису. Ей казалось, что воспоминания – это то, что делает человека личностью. Но что делать, если в твою голову проникают чужие воспоминания? Воспоминания Мэда. Неужели Алиса и Мэд скоро станут единой личностью, и все сотрутся границы?

Алиса привыкла представлять другие миры и цивилизации более развитыми, чем планета Земля – ведь именно так показывают в фильмах. Летающие машины, необыкновенные технологии, инопланетные существа, обладающие телепатическими способностями – все это показывают в голливудских блокбастерах. И ни один фильм не рассказывает нам о плоском мире, где совсем нет цветов и движения. Где у тебя есть свое собственное место, которое ты никак не можешь изменить, потому что недвижим, где судят за то, чего никогда не происходило, и где имя и координаты местоположения, – это одно и то же. И где нет смерти, а есть ластик, который тебя сотрет и нарисует сверху чужую жизнь.

Назар участвовал в фотосессии для крупного проекта социальной рекламы о вреде наркотиков и курения. По задумке, артисты должны были исполнить хореографические номера и запечатлеться на снимках в парах с не-артистами. И те и другие должны были встать в одинаковые профессиональные позы. Не-артисты нанимались за деньги и подбирались организаторами с особой тщательностью – сгорбленные фигуры, плохая кожа с жуткими пятнами или сыпью, опухшие лица, редкие волосы, вес в избытке или дефиците, полное отсутствие пластичности и грации. Эти люди вызывали отвращение. Снимок делился на две половины. На половине, принадлежащей не-артистам, по полу или земле (в зависимости от фона) были разбросаны окурки и шприцы. Фон был самым разным – улица, заброшенное здание, поле, крыша дома, больничный коридор, берег водоема.

Жизнерадостность, сила духа, страсть, энергия, жизнь, грезы – вот что демонстрировала левая половина, на которой танцор, встав в профессиональную позу, показывал крепкие мышцы и стройное тело. Убогость, омерзение, смех, нелепость, жалость, болезнь, ущербность, дно – вот что можно было сказать о людях на правой половине, нелепо и жалко копирующих позы танцоров, стоя на окурках и шприцах.

«Выбор за тобой», – говорила небольшая надпись внизу, сдвинутая ближе к левому краю.

Эти снимки разместили по всему городу на крупных плакатах, в выставочных залах арт-музеев, по этим снимкам сняли мини-фильм, закрытый показ которого недавно состоялся.

Работа над проектом была долгой и очень утомительной, Назар пытался совместить ее с учебой и обычными тренировками, поэтому практически не спал по ночам. Но, наконец, работа была закончена. И в день, когда Назару исполнилось восемнадцать лет, уставший, но абсолютно счастливый и воодушевленный, юноша прошелся по городу, с гордостью глядя на плакаты на улице. А потом долго изучал снимки и статьи в интернете и посмотрел фильм. Это было для него самым лучшим подарком ко дню рождения.

Сразу же после того, как на улицах появились плакаты, Назару предложили работу в рекламном проекте – продвижении витаминов. А сегодня поступило еще одно предложение – сняться в рекламе спортивной одежды. Все складывалось более чем удачно. Работа по обоим проектам запланирована на лето, что очень радовало юношу: он успеет подготовиться и сдать выпускные экзамены.

В этот вечер намечался концерт.

– Возьми свой рюкзак, пожалуйста, – попросила Соня Назара перед выходом из дома. – У меня вещей много, а сумку брать неохота, с ней танцевать неудобно.

Соня убрала в сумку свою косметичку, кошелек и бутылку воды. До клуба, где проводился концерт, ребята доехали на автобусе. На входе была большая очередь – у арочных металлодетекторов охрана досматривала личные вещи.

Стоять в куртке в толпе народу было жарко, за спиной у Назара Соня открыла его рюкзак и взяла воду.

Подошла очередь друзей. Соня прошла первой. Назар раскрыл свой рюкзак и протянул охраннику. Охранник стал перебирать вещи. Что-то привлекло его внимание. Нахмурившись, он изучал содержимое рюкзака.

– Все нормально? – обеспокоенно спросил Назар. Охранник сурово посмотрел на него, достал из рюкзака небольшую вещь. – Это ваше?

Он не сразу понял, что обращаются к нему. И что пальцы в латексной перчатке именно перед ним держат маленький прозрачный гриппер-пакет с белым порошком внутри.

– Нет, не мое, – уверенно сказал юноша.

Охранник подозвал двух своих коллег и обратился к Назару:

– Пройдемте со мной.

Этого пакетика никак не могло быть в рюкзаке. Назар был уверен в своей правоте, поэтому не нервничал, когда люди в форме вели его в комнату охраны. Охранники позвонили в полицию, и вскоре за Назаром пришли сотрудники наркоконтроля.

– Это не мое. Мне подбросили, – упрямо повторял Назар на вопросы полиции.

– Это твой рюкзак? – спросил один из полицейских бесцветным голосом.

– Да, мой.

– А это нашли в нем. Глупо отпираться, парень.

– Это не мое. Не мое, – повторял Назар, как заезженная пластинка.

– Вы должны проехать с нами к следователю на допрос, – жестко сказал полицейский и обратился к охране. – Мы забираем его.

Назару казалось, что это происходило не с ним. Это какого-то другого парня выводят из здания под любопытные взгляды толпы. Это кого-то другого сажают в полицейскую машину и увозят в отделение. А он, Назар, сейчас с Соней, они в шумном переполненном зале ждут начала концерта.

У Назара была возможность сделать звонок. Он позвонил отцу.

– Я в полиции. Меня задержали. В рюкзаке нашли пакет, подозревают, что наркотики. Но пока это еще не точно, – спокойным холодным тоном вкратце Назар описал ситуацию.

– Ясно. Ничего не объясняй, лучше молчи. Жди адвоката, – так же спокойно ответил отец.

Назар был уверен в своей правоте. Это не его пакет. Родители найдут адвоката, тот поможет Назару. А пока нужно ждать. И ни в коем случае не выходить из себя.

Юношу провели в кабинет на допрос. Широкий стол с шершавой поверхностью, над которым слишком низко висела лампочка. Свет резал глаза. За столом с другой стороны сидел усталый следователь с жестким лицом и прожигающим взглядом. В допросной находились еще какие-то люди, все они сидели за своими столами, кто-то читал газету, кто-то пил чай. Разъяснение прав и оснований для задержания – все в официальном жестком тоне. Его обвиняют в хранении наркотиков. Но у него не было никаких наркотиков! Пакетик был найден в его рюкзаке. Но это не его вещь.

– Я не знаю, что это. Это не мое. Я не знаю, что в этом пакете, он не мой, я не брал, не трогал его, – пока велся допрос, Назар твердил одно и то же. Губы юноши дрожали, но говорил он уверенно.

– Прекрати ломать комедию, парень, и дай показания! – рявкнул следователь, не в силах больше терпеть. – Дело простое, как два пальца об асфальт, не отнимай мое время.

Крики, угрозы, уловки, размытые вопросы, психологическая атака – следователь использовал множество приемов по очереди, пытаясь сломать Назара и выбить из него признание.

– Статья двести двадцать восьмая, часть вторая. Хранение наркотических средств в крупном размере. Лишение свободы от трех до десяти лет, парень. Подумай об этом. Пакет сейчас на экспертизе. Да и без экспертизы все понятно. На ближайшие десять лет я могу с легкостью предсказать твое будущее. Но вот если признаешься – срок можно скостить в разы.

Следователь наседал, пытался сломить Назара, но юноша сопротивлялся. Он невиновен. И ничто и никто не заставит его признать вину.

В этот день было свидание с родителями. Вдоль всей стены комнаты для свиданий – стеклянная перегородка. На той стороне – отец, постаревший будто на двадцать лет. Назар был необыкновенно рад видеть его. Тот словно принес с собой кусочек дома и радостные воспоминания о прежней жизни. Почему прежней? Папа поможет ему. Он вытащит его отсюда. Он сделает все ради сына. На отца можно положиться.

Наступила ночь, которую Назар провел в стенах этого ужасного места. Плохая вентиляция. Душный, спертый воздух, жесткие койки. Полумрак.

Назар почти не спал, его мучило гнетущее чувство неизвестности. Он плакал. Как так получилось? Любящий сын, мальчик из обеспеченной семьи, никогда не знавший бед, полный амбиций и уверенности в своем ярком будущем. И вдруг – такие условия. Его обвиняют в преступлении, которого он не совершал. Он думал о маме, папе и сестренке, и больше всего на свете хотел очутиться сейчас дома рядом с ними.

Потом – свидание с адвокатом. Высокий человек с гордой осанкой, птичьим носом и цепким и умным взглядом маленьких глаз в круглых очках сразу вызвал у Назара доверие. На вопросы адвоката юноша отвечал охотно, ничего не скрывая. От действий защитника зависела его судьба.

Адвокат сказал, что пока не придут результаты экспертизы вещества, найденного у Назара, ничего предпринимать нельзя.

В этот день юношу перевезли в СИЗО. В стенах камеры прошла вторая мучительная ночь.

Стены, выкрашенные блеклой светло-зеленой краской. Мир, состоящий из решеток и бетона. Где-то вдалеке – лай служебных собак.