Эли Фрей – Синдром Алисы (страница 30)
Сегодня был, мне кажется, самый легкий для меня экзамен, сдавали информатику. Результаты первых двух объявят седьмого июня. Думаю, что написала их хорошо.
Сегодня на экзамене по русскому меня и Соню посадили близко. Я смотрела, как у нее дрожит рука, когда она пишет, и думала о том, что мама была права. Надо было ее послушаться и не идти на ту вечеринку. И тогда все было бы хорошо.
Мне попалась тема сочинения-рассуждения «Вселенная и человек». Я смотрела на Соню и размышляла о том, правда ли Вселенная бесконечна? Есть ли такая копия нашей планеты, где не было вообще той вечеринки? Наверное, есть. Есть копия, где вечеринка была, но я на нее не пошла. А есть и такая, где я присутствовала на вечеринке, но не пила и не курила и осталась в том доме без ночевки. А есть и такая планета, где никто на вечеринку не принес травку. Каждая из этих планет-копий меня устраивает, и я хотела бы переехать туда. Ведь на этих планетах все идет по-прежнему, как раньше. Я не совсем уверена, что тот, кто будет читать мое сочинение, поймет, что я хотела сказать.
Весь вечер я плачу.
Сегодня наш дом пришла осматривать супружеская пара. Они не понравились мне сразу – чересчур строгие, слишком неулыбчивые. Эти муж и жена ходили по дому, критично заглядывая в каждый угол, с особым отвращением глядя на безделушки, расставленные на полках, на подвешенные к потолку на лесках над лестницей маленькие фарфоровые воздушные шарики. Мама спросила их – что-то не так? Они насмешливо ответили, что предпочитают в интерьере строгий минимализм.
Эта пара согласилась купить дом, но мне хотелось крикнуть родителям, чтобы не продавали… Кому угодно, только не этим людям. Они все испортят. Они убьют все то, что делало этот дом нашим. Но, конечно, я промолчала. Было глупо говорить такое. Родители и так из-за меня терпят огромные убытки и сильно снизили цену на дом, чтобы продать его поскорее и как можно быстрее переехать. Я просто не имею права ставить дополнительные условия. Но все равно слезы катятся градом, я не могу их остановить.
Я представила, как эти строгие люди сделают ремонт и сотрут все наше прошлое.
В дверном проеме на кухне косяк весь исчерчен пометками – мой рост в два года, мой рост в три, четыре… семь… десять, одиннадцать лет. Мне всегда нравилось смотреть на эти отметки, каждый раз я сравнивала свой нынешний рост с последней отметкой.
А под лестницей у нас живет бабарашка, и, чтобы он не злился, я в детстве нарисовала на обратной стороне ступеней карту – как пройти до кухни, – и начертила подробный план кухни, крестиками помечая места с едой: шкафчик, где мы храним печенье, холодильник, стол, на котором стоит ваза с конфетами и фрукты.
В прихожей в полу есть небольшая дверь, ведущая в подвал. Когда я была маленькой, то воображала, что там живет принцесса, которую заточило туда страшное чудовище. Я пыталась набраться смелости залезть в подвал, чтобы спасти принцессу. Но мне не хватило храбрости, слишком страшным казалось это место. Я видела, как иногда мама или папа спускаются туда, и мрачная чернота, откуда веет сыростью и прохладой, наводила на меня страх и ужас. Иногда, когда родители не видели, я приоткрывала дверцу и кидала вниз спички, кусочек хлеба и даже ключик, который где-то подобрала. Он был неизвестно от какой двери, но я сразу придумала и поверила, что этот ключ от цепей, сковывающих принцессу, и с помощью него она сможет освободиться.
Этот дом видел мои слезы, беды и радости. Он видел, как я расту. Этот дом – часть меня. Что будет в новом доме? Смогу ли я быть прежней? Смогут ли быть прежними мои родители? Или мы все изменимся и станем новыми людьми?
Наш дом и наша семья состоят из деталей и мелочей, из безделушек, из воспоминаний и запахов. А теперь, с приходом новых хозяев, все это умрет…
Экзамен по физике оказался легче, чем я думала.
Не верится, что это все и что отныне меня больше ничего не связывает с местом, в котором моя жизнь за последние два месяца была самым страшным кошмаром. Моя жизнь в этот период была хуже, чем в аду.
Родители присмотрели небольшую квартирку в городе, расположенном близко к нашему. С одной окраины мы просто переезжаем в другую. Конечно, глупо менять большой дом на небольшую квартиру, но, чтобы размен был равнозначным, нужно время. А у меня нет времени, я и так еле доживаю здесь последние дни, больше так не могу. Дни тянутся бесконечной пыткой, я измотана.
Математика – пять, информатика – пять.
Сегодня мы ездили смотреть квартиру, которую выбрали родители.
Три комнаты. Девятнадцатый этаж. То, что родителям показалось диким, а мне пришлось по душе – это дом, стоящий напротив, такой же высокий, как этот. Соседний дом стоит очень близко и не дает даже проникнуть свету в наши окна. Мне это нравится. Я разлюбила солнце. Но не разлюбила следить за людьми – мой бинокль все еще работает, и, чувствую, здесь он мне понадобится, ведь в доме напротив так много окон, за которыми прячутся тайны…
Дома у нас состоялся семейный совет. Мама просила не спешить, но нам с папой квартира понравилась. Цена у нее довольно низкая, и после продажи дома у нас останутся свободные средства. Мы решили купить эту квартиру.
На смену опустошенности приходит воодушевление. Мы занимаемся переездом и упаковываем вещи в коробки. Я очень хочу поскорее переехать. На новом месте у меня начнется новая жизнь, а прошлое я оставлю далеко позади и не буду к нему возвращаться.
Сегодня мой день рожденья. Просто день-пустышка.
Результаты оставшихся экзаменов. Физика – пять, русский – четыре. Последний по баллам – на грани с тройкой. Все-таки мое сочинение не поняли…
Мы забрали документы из школы.
Перевезли на новое место уже много вещей.
Мы два дня спим на матрасах, а едим на полу, сидя на подушках, вместо стола используем табуретку. Окончательно увезем все вещи завтра, и тогда отдадим ключи новым жильцам.
Вот и все. В комнате больше ничего не осталось, как и во всем доме. Тут пусто, а от стен отражаются голоса. Правда, я все еще говорю очень мало, но надеюсь, что в новой квартире все изменится, я снова стану улыбаться и много болтать.
Завтра я уже проснусь на новом месте.
Что сказать тебе, милый дом, на прощание?
Я скажу тебе вот что:
Спасибо, что всегда был рядом, всегда оберегал, выслушивал меня, успокаивал, жалел, когда мне было больно или плохо, вместе со мной радовался моим успехам.
Спасибо за то, что не предавал.
Проснувшись утром в новой квартире, я с ужасом поняла, что не могу говорить. Я открыла рот и попыталась выдохнуть звук, но ничего не вышло. Это очень напугало меня. Я стала выдыхать и выдыхать из себя воздух, до тех пор пока не закружилась голова. Я щипала себя, царапала горло и даже ударила кулаком по зеркалу. Оно разбилось, и на шум прибежали мама с папой. Они увидели разбитое зеркало, кровь на моих кулаках и беззвучные слезы. Они задавали вопросы, говорили так много, что мне хотелось закричать, чтобы они замолчали. Но снова – беззвучные выдохи вместо слов. Родители пытались заставить меня говорить, не оставляли в покое, но ничего не вышло. Мама заплакала, папа обнял ее и меня. А потом родители стали искать по Интернету хорошего психотерапевта и обзванивать знакомых, кто хотя бы раз сталкивался с какими-то психическими расстройствами, чтобы они могли подсказать специалиста. Родители спросили меня, хочу ли я говорить? Хочу ли я, чтобы мне помог профессионал? Я не хотела. Молчать – безопасно. Но я видела мольбу в глазах родителей. И поняла, что мой голос нужен в первую очередь не мне. Им. И я дала согласие.
Глава 9
Сухое солнечное лето, теплое, пестрое, долгожданное. Оно врывается в окна ласковыми солнечными лучами, ярким светом, запахами трав и сухой земли, звонкими голосами птиц и сверчков. Так было раньше, в доме, который мы оставили за собой. Сейчас все по-другому. В наши окна никогда не заглядывает солнце, его закрывает мрачный многоэтажный дом, стоящий напротив. Перед окнами – двор-колодец, пустой, угрюмый, бездушный. Внизу – черный прямоугольник двора, который с высоты девятнадцатого этажа напоминает свежевырытую могилу. Я люблю вечера, потому что с заходом солнца в доме напротив зажигается свет, и за окнами-огоньками люди снимают повседневные костюмы и маски и оголяют свои жизни, открывают, вываливают наружу весь скотский нрав, всю убогую сущность, вырезают и бросают на пол всю мерзость из своих сердец. Моему взору открыто все убожество отношений, яд, гнев, которые члены семей выливают друг на друга в форме насилия, злобных криков и истерик. Открывая окно, я чувствую запах сигаретного дыма, шкворчащего масла, вонь смердящих жизней и нечистот человеческих страстей.
Я впитываю запах человеческих тайн. Я люблю чужие тайны, они делают меня сильнее. Вбираю чужие секреты, дышу ими, вливаю в себя и только тогда, напитавшись, как травинка росою, хотя бы на некоторое время могу почувствовать обманчивый покой в своей душе.
Вот уже месяц, как я ничего не говорю. Я общаюсь с родителями с помощью программы на компьютере и телефоне. За меня говорит механический голос, а я просто нажимаю на нужные слова на экране.