Эльхан Аскеров – Зигзаги судьбы (страница 53)
– Мы не в обиде, господа. Это было даже занятно, – с королевским достоинством произнесла Елена, чуть улыбнувшись.
– И так, господа, о чем вы хотели говорить? – уточнил Егор, промокая губы салфеткой.
– Как случилось, что столь молодой человек дрался на дуэли с настоящим мастером клинка и сумел победить? – тут же последовал вопрос. – Ведь вы слишком юны для подобных эскапад. Уж простите, – первым задал вопрос заводила.
– Изначально вызов был брошен не мне, а моему дяде. Но помня, что он много лет, будучи занят по службе, оружия в руки не брал, я был просто вынужден вмешаться. А что до победы, так мне просто повезло. Тот господин, которого выставили против меня, и вправду являлся мастером клинка, но его оружие – это шпага. А вот с саблей он обращался гораздо хуже. Отсюда и моя победа.
– Вы уверены? – усомнился репортер. – Клинок, он и есть клинок. И для мастера, не думаю, что имеется большая разница в том, как именно он выглядит.
– А вот тут вы сильно ошибаетесь. Шпага предназначена для нанесения колющих ран, тогда как сабля – для рубки. Отсюда и разность во всем, начиная от хвата и заканчивая приемами. Впрочем, вы можете прояснить этот вопрос в какой-нибудь школе.
– А с чего вообще все началось? Кто кого оскорбил? – раздался новый вопрос.
– Признаться, я толком этого не понял. Люди, пришедшие бросить вызов, что-то толковали о моих делах и каком-то вмешательстве, но ничего прямо так и не сказали. Думаю, тут все дело в том, что происходит у дяди по службе.
Эта говорильня продлилась почти полтора часа. Слушали парня внимательно, хотя вопросы задавали всякие. В том числе и весьма каверзные. Дотянулись даже до истории с убийством наемника. Но тут Егор с ходу ушел в глухой отказ. Я не я и корова не моя. Сидевшие в кофейне обыватели, увлеклись этой пресс-конференций настолько, что в помещении стояла почти полная тишина, нарушаемая только иногда тихим позвякиванием чашек о блюдца.
Убедившись, что вопросы у репортеров закончились, Егор окинул всех собравшихся задумчивым взглядом и, хмыкнув про себя, громко добавил:
– Господа. На будущее я прошу вас запомнить. Подобного налета прошу не повторять.
– Любая новость хороша, пока она нова, – ехидно усмехнулся заводила этой братии.
– Согласен, но не стоит забывать, что и я могу просто отказаться говорить с вами, – усмехнулся парень. – Как уже было сказано, ваши хотелки – это только ваши проблемы. Я готов разговаривать, но на вполне понятных, простых, а главное, приемлемых условиях. И подобной эскапады более не потерплю.
– Не боитесь, что мы можем написать и не самое приятное о вас? – вдруг разозлился заводила.
– Да плевать мне с высокого минарета, что вы там накарябаете, – прошипел Егор в ответ. – Увижу ложь про себя, по судам затаскаю. Окажется слово против слова, но репутацию и жизнь испорчу. Память у меня добрая, и я всегда вспомню, что я отвечал на тот или иной вопрос. Я не ищу ссоры, господа, но предпочитаю играть по правилам, с которыми будут согласны все. Надеюсь, меня все услышали и поняли.
– Вы так уверены, что нам придется встречаться еще раз? – озадачился заводила.
– Жизнь, сударь, штука долгая и странная. Никогда не знаешь, что случится завтра, – ехидно усмехнулся парень, чуть пожав плечами.
Удивленно переглянувшись, репортеры начали подниматься и, вежливо прощаясь, покидать заведение. Усевшись на свое место, Егор устало покрутил головой, разминая шею, и, вздохнув, негромко произнес:
– Прошу меня извинить, дамы, но, если бы я не начал с ними говорить, в покое они бы вас не оставили.
– Я это уже поняла, – задумчиво кивнула Елена, окидывая его непонятным взглядом. – Скажите, Егор Матвеевич, а кто вас учил выступать перед большой аудиторией?
– В курс философии, что мне преподавали, входило и искусство риторики, – отмахнулся парень, поднимая руку, чтобы подозвать официанта.
– Уже уходите? – тихо спросила Наталья так, что сразу становилось понятно, она этого не хочет.
– Нет. В горле пересохло. Хочу заказать себе еще кофе по-турецки и воды побольше, – качнул Егор головой.
– А вы никогда не задумывались о карьере политика? – неожиданно спросила Елена, и Егор чуть со стула не свалился от такого вопроса.
– Вот уж кем я точно не желаю быть, так это политиком, – решительно открестился он.
– И почему же? – удивилась женщина.
– Политика – это умение обниматься с врагами, – ответил парень поговоркой.
– Это во внешней политике. Но ведь есть еще и внутренняя, – не унималась Елена.
– Та же клоака, только за забором, – фыркнул Егор. – Нет, это не для меня. С самого детства меня готовили к службе в армии. Так что, можно сказать, что я почти солдат. Но никак не политик.
– А разве офицер в больших чинах не должен быть немножко политиком? – тут же поддела его женщина.
– Большие чины это не про меня. Уж поверьте, не имея титула, подняться выше полковника мне бы не светило, – презрительно усмехнулся Егор. – Вон, дядюшку моего взять. Сколько лет уж верой и правдой империи служит, а по Табели о рангах всего лишь полковник. И выше ему не подняться, потому как начальник его – князь. И уйди он в отставку, на его место придет другой титулованный чиновник. Генералом в нашем богоспасаемом отечестве можно стать только на поле боя. Да и то, случаем.
А что до офицера политика, так это уже не служба, а желание выслужиться. Не бывает одновременно и службы доброй, и политики. Не пожелаешь кому-то потрафить, станешь неугодным. Наживешь врагов, а после и чина лишишься. Всегда найдется тот, кто окажется ближе к нужному уху. Так всегда было и так будет. Тут все только от самодержца зависит. Как это при Петре Великом было. Умел на своем настоять и не обращать внимания на то, что придворные думают. Как он решил, так и будет.
– Это ваш кумир? – оживилась Елена.
– Нет. Кумиров у меня нет. Помните, как в Писании сказано? Не сотвори себе кумира. Я исхожу из его деяний. Решил изменить уклад в государстве – и изменил. Сам, почти один. Всех бояр через колено сломал, а своего добился. Ошибок было много, не без того, но кто не ошибается? Любое новое дело без ошибок не может сложиться.
– Я никак не могу понять, каков вы на самом деле, – вдруг произнесла Елена. – С виду просто молодой человек, с прекрасным образованием. А как присмотришься, так просто кладезь самых разных талантов. И боец, каких поискать, и ритор такой, что невольно заслушаешься. И на все у вас свое мнение имеется. Так кто же вы все-таки такой, юноша? – задумчиво протянула женщина, рассматривая его, словно какую-то диковинку.
– Я – это просто я, сударыня, – едва заметно усмехнулся Егор. – Просто, в отличие от своих ровесников, я не тратил времени зря и с самого детства учился. Всему, что мне давали. Воевать, говорить, а главное, думать. Понятно, что еще больше мне предстоит изучить в будущем, но имея хорошую базу, это будет не так сложно, как иным.
– И вас это совсем не страшит? – осторожно спросила Наталья.
– Это просто жизнь, сударыня. И страшиться ее неправильно. Ее нужно принимать такой, какой она к нам приходит, и стараться приладить к себе, – чуть пожал Егор плечами. – Ну, или, на худой конец, приладиться к ней самому.
– А что Игнат Иванович думает о таком вашем отношении к жизни? – вдруг спросила Елена.
– Он оставил решать этот вопрос мне. В любом случае, он не сможет прожить ее за меня. А обстоятельства часто вынуждают нас поступать не так, как считают было бы верным поступить другие. А чего вы сами ждете от него? – неожиданно перешел парень в атаку. – Уж простите, но вопрос для меня не праздный. Дядюшка – это единственный имеющийся у меня кровный родич, и потому судьба его мне не безразлична.
– Это я поняла еще в тот раз, когда вы бросились его защищать, – смущенно кивнула женщина. – А планы мои будут зависеть от него. Вы ведь сами сказали, что мы часто становимся жертвами обстоятельств.
– Я не спрашивал о ваших планах. Я спросил о ваших ожиданиях, – надавил Егор, качнув головой.
– Это несколько бестактно, задавать подобный вопрос женщине, – вдруг вскинулась Елена.
– Отчего же? – иронично усмехнулся парень. – Что бестактного в том, чтобы спросить, чего женщина хочет? Пирожного или пирога с ягодой.
– С вами сложно спорить, Егор Матвеевич, – растерянно улыбнулась женщина.
– А мы и не спорим, – развел парень руками. – Мы просто беседуем, решив поведать друг другу о своих чаяниях на недалекое будущее. Обычная светская беседа.
– А ведь Егор Матвеевич прав, мам
– И у вашей маменьки, и у меня свои заботы. У нее это в первую голову вы, Наталья, у меня – мой дядя. Отсюда и такой разговор, – тут же выкрутился парень.
– А вы опасный собеседник, юноша, – вздохнула Елена. – Да, вы правы. Моя дочь – это моя самая большая забота. Признаюсь откровенно, после смерти мужа мы многое потеряли. Я стараюсь, но наше имение не приносит того дохода, что был прежде. Да, мы не разорены и даже еще не обеднели сильно, но с каждым годом мне становится все сложнее удерживать наши дела на должном уровне. Я потому и решила принять ухаживания Игната Ивановича, что надеялась на его помощь в делах. Но, похоже, служба забирает все его время, и, даже выйдя за него замуж, я ничего не изменю.