Эльхан Аскеров – Зигзаги судьбы (страница 45)

– Сходите на досуге в библиотеку, – пряча усмешку, посоветовал парень. – Уверяю вас, много нового узнаете. Это ведь не только для службы полезно, но и в обычной жизни пригодиться может, – подлил он масла в огонь.

– Это каким же образом? – заинтересовался корнет.

– Поддержание беседы на приеме требует самых разных знаний. Конечно, если вы не хотите прослыть недалеким или скучным собеседником. Впрочем, не мне давать вам советы, – оборвал Егор сам себя.

– Отчего же? – откровенно удивился корнет. – Все, что вы теперь сказали, мне кажется весьма дельным. А главное, интересным.

– Вся беда в том, что высшее общество не желает меня знать. Так что, если не хотите оказаться подвергнутым остракизму, не упоминайте там мое имя. Вас просто не поймут, – зло усмехнулся парень, мысленно матеря приснопамятного князя.

– Странно. Ни о чем подобном меня не предупреждали, – растерянно проворчал корнет, явно сбитый с толку.

– Ну, в столице я не так известен, как в Москве, а здесь все обстоит именно так, уверяю, – махнул парень рукой.

– Глупость какая-то, – вдруг возмутился корнет. – Ведь если даже сам государь решил, что вы в той перестрелке не виноваты, выходит, и говорить не о чем. Тут даже офицеры гвардии согласились.

«Занятно, – хмыкнул Егор про себя. – Даже гвардия согласилась. Что называется, оговорочка по Фрейду. Выходит, если бы этот птичий двор решил, что я виноват, и император бы не помог. М-да, прогнило что-то в Датском королевстве».

– Увы, Петр Семенович, но, как оказалось, для некоторых господ из высшего общества мнение государя и его гвардейцев мало что значит. Для них главное то, что решили они сами.

– И кто же это? – резко помрачнев, уточнил корнет. – Смею напомнить, что сие есть порушение устоев государства и противление самому государю императору.

– Давайте обойдемся без персоналий, – мотнул Егор головой. – Ведь для подобных обвинений требуются хоть какие-то доказательства. А у меня их нет. Ведь никто не станет подписывать себе приговор, объявляя подобные вещи публично.

– Вы правы. И мне очень жаль, что эти господа смеют так себя вести.

– Они много чего смеют, – отмахнулся парень. – И признаюсь откровенно, я даже рад, что так случилось. Встречаться с подобными личностями не самое приятное занятие. Ощущение, словно в грязи извалялся.

– Понимаю, Егор Матвеевич, – поморщившись, кивнул корнет.

– Хотел спросить вас, Петр Семенович, обратно вы поедете со мной, в карете, или предпочтете верхом, чтобы быстрее вернуться на службу? – сменил парень тему.

– Спешить мне некуда. Так что, если вы не против, то предпочту с вами, – чуть подумав, решительно заявил корнет.

– Буду рад доброму собеседнику в пути, – улыбнулся Егор в ответ.

– Осмелюсь спросить, Егор Матвеевич, чем вы собираетесь заняться дальше, до отъезда?

– Карету и лошадей готовят, багаж уже почти собран, все распоряжения отданы, так что мы с вами вполне можем прокатиться по городу и малость развеять скуку. Вы любите кофе, Петр Семенович? – с усмешкой уточнил парень.

– Не особо, но иногда выпиваю чашечку, – удивленно отозвался корнет.

– Свезу вас в одно заведение. Там варят чудесный кофе и подают настоящие восточные сладости. Уверяю, вам понравится, – решительно заверил Егор.

– Положусь на ваше мнение и с удовольствием попробую, – оживился корнет.

«Всегда знал, что почти все мужики в тайне сладкоежки, и я не исключение», – усмехнулся про себя Егор.

Молодые люди закончили завтрак, и парень велел запрягать карету. Они поднялись в свои комнаты, чтобы переодеться, и примерно через полчаса не спеша катили в город. Корнет с удовольствием пересказывал Егору все столичные сплетни и новости, в лицах живописуя их участников. Егор, который обо всех этих людях даже не слышал, делал вид, что все это ему интересно, про себя отмечая важные для него моменты.

Покрутившись и слегка пообтесавшись в местном обществе, он прекрасно понимал, что всего этого слишком мало, чтобы не оказаться втянутым в какую-нибудь интригу. А подобное тут случалось едва не чаще, чем свадьбы. Знатным господам было скучно, и они регулярно затевали дружбу против кого-то. К тому же между всякими кланами давно уже сложились и добрые и враждебные отношения, так что нарваться на неприятности тут было проще, чем воды испить.

Особенно теперь, когда деда не стало и подсказать нужное просто некому. Благо, парню присылали приглашения только на официальные приемы по поводу каких-либо официальных дат. Частные приглашения почти исчезли, из чего Егор сделал вывод, что его медленно, но верно стараются изолировать. Все просто и незатейливо, как детский утренник. Раз парня некому сопровождать и рядом с ним нет никого из старшего поколения, значит, и делать ему на подобных сборищах нечего. Мал еще.

Путь до Петербурга оказался не простым. Осенние дожди превратили тракт в сплошную полосу препятствий. Запряженная в карету пара к вечеру едва копыта переставляла. Глядя на усталых лошадей, от которых валил пар, Егор только головой качал, всей душей жалея скотину. Но выхода не было. Или так, или вовсе не ездить. Самое приятное во всем этом было то, что в придорожных трактирах почти не было проезжающих, и отдохнуть можно было спокойно.

Но, как говорится, все когда-нибудь заканчивается. Даже хорошее. Закончилась и эта поездка. Оказавшись в доме Игната Ивановича, парень с порога приказал слугам затопить баню и, поднявшись в отведенные ему комнаты, принялся раздеваться у самого порога. Всю дорожную одежду требовалось стирать, сушить и чистить. Вроде и ехал в закрытом салоне пассажиром, а все равно извозюкался так, что самому стыдно было. Про карету, лошадей и попутчиков и говорить не приходилось.

Грязь из-под копыт и колес залетала даже на крышу кареты. Отмывшись и проверив, как устроены казаки и кучер, парень прогулялся в кабинет дяди и, найдя там свежие газеты, угнездился в кресле. Там его дядя и нашел, вернувшись со службы. Увидев племянника за этим занятием, Игнат Иванович одобрительно улыбнулся и, обняв его, спросил, усаживаясь в кресле напротив:

– Как доехали, Егорка?

– Кое-как, – фыркнул парень, махнув рукой. – Думал, вконец лошадей заморим. Дороги раскисли так, что смотреть страшно.

– Надеюсь, хоть без приключений обошлось?

– Бог миловал. Что у вас тут случилось, что вы, дядюшка, меня словно пожарную команду вызвали? – перешел Егор к конкретике.

– Бумаги твои случились, что ты мне прислал. А еще письмо твое про заговор. Рассказывай, – потребовал дядя, устраиваясь поудобнее.

Чуть кивнув, Егор сосредоточился и принялся пересказывать события, которые случились с ним и семейством графа Ухтомского. Внимательно его выслушав, Игнат Иванович задумался и после минутного молчания уточнил:

– И где ты тут заговор увидел? Ну, проигрался человек в карты. Бывает. Не он первый, не он последний. В обществе такое нередко случается. Иной бывало до исподнего проигрывался.

– Да хрен бы с ними, с картами. Меня насторожило то, что какие-то упыри смеют так обращаться с титулованной особой. Выходит, за их спинами стоит тот, кто способен их не просто защитить, а замять подобное. А это, согласитесь, уровень.

– Согласен. Тут все совсем не просто, – нехотя кивнул дядя. – Но это никак не говорит о заговоре.

– Отнюдь. Наоборот. Давайте вспомним, по какому ведомству служит граф.

– Признаться, я толком и не знаю, – растерялся Игнат Иванович.

– Впрочем, сейчас то не особо важно, – отмахнулся Егор. – А важно то, что люди, имеющие смелость так обращаться с титулованной особой в публичном месте, вполне могут потребовать от него вместо возврата долга услуги. А теперь представьте. Человек на серьезной должности, крепко проигрался, и его заставляют рассказывать, что у него происходит на службе, а в случае надобности придерживать или как-то влиять на те дела. Вот вам и заговор. Понятно, что доказать я этого не могу, но то, что я видел, подтолкнуло меня именно к таким мыслям.

– Гм, в таком ключе я это дело не рассматривал, – озадачился дядя. – А чего про бумаги не рассказываешь?

– А что вы знать хотите? – не понял парень.

– Первым делом знать хочу, как они к тебе попали, – жестко ответил Игнат Иванович.

– В имение приехал какой-то французский негоциант и принялся грозить, что меня убьют, если я не перестану помогать вам и жандармам, – коротко поведал Егор.

– Вот так прямо и сказал? – растерялся дядя.

– Вот так прямо, – коротко кивнул парень.

– А ты чего? – насупился Игнат Иванович, уже явно предполагая ответ.

– Если драка неизбежна, бей первым, – пожал Егор плечами, припомнив весьма популярную в его прошлом поговорку. – И, если сильно надо, даже в сортире врага бей.

– Выходит, это с того француза бумаги? – мрачно уточнил дядя.

– Я еще не все прислал. Основную часть с собой привез, – зло усмехнулся парень.

– Лучше б листов в запас привез, – растерянно проворчал дядя.

– То само собой, – отмахнулся Егор. – И листы, и бумаги привез. Все тут. В комнате моей. Ужели не пригодились? – не удержавшись, ехидно поинтересовался он.

– Пригодились, и даже очень, – признал Игнат Иванович с некоторой растерянностью. – Но я, признаться, себе уже всю голову сломал, придумывая, как объяснить то, что мне стало известно.

– А вы, дядюшка, не спешите с начальством делиться, – посоветовал Егор, лукаво усмехнувшись. – У начальства завсегда могут свои резоны найтись. А вам свою карьеру делать надобно.