Эльхан Аскеров – Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход (страница 96)

– Зубоскал, – обиженно фыркнула Катерина, стукнув его кулачком в грудь и, не удержавшись, прыснула со смеху.

Буян, весело рыся по заметно раскисшей от дождей дороге, то и дело принимался баловаться, переходя на короткий галоп или сдвигаясь боком. Понимая, что молодой, полный сил жеребец просто застоялся, Матвей даже не пытался его осаживать, следя только, чтобы он, увлёкшись, не угодил ногой в глубокую лужу или старую нору. Парню и самому было весело. А что? Солнышко светит уже по-весеннему, пичуги всякие чирикают, а в воздухе пахнет настоящей весной.

До пасеки Матвей добрался минут за сорок. И это при том, что он даже не пытался подгонять коня. Спрыгнув с седла, Матвей грохнул кулаком в ворота и, увидев вышедшего на крыльцо старика, с улыбкой спросил:

– Гостей принимаешь ли, дядька Святослав?

– Гость в дом, бог в дом. Заводи коня и в дом ступай, – усмехнулся старик в ответ.

Быстро распахнув створку ворот, парень ввёл коня во двор и, поставив его под навес, снял с седла перемётные сумки.

– По здорову ли, дедушка? – сняв папаху, вежливо поздоровался он.

– Жив покуда, – отмахнулся Святослав. – Входи уж, неслух.

– Чего это я неслух? – удивился Матвей. – Вроде всё, что просили, исполнил. Даже свадьбу уж назначили.

– Про свадьбу знаю. Молодец. А вот с чего ты вдруг решил, что на мой зов не сразу ехать надобно?

– Так мне батя вечером передал, что ты меня ждёшь. Я с утра и поехал, – развёл Матвей руками, не понимая сути претензии.

– Понятно. Опять пни дурные всё перепутали, – огорчённо вздохнул старик. – Да ты входи, входи. У меня уж и самовар поспел.

– У тебя стряслось чего, дедушка? – войдя в хату и положив сумки на лавку у стены, решительно спросил Матвей.

– Пока нет, но скоро стрясётся. Ты оружье взял?

– Сам смотри. Вон, и карабин, и револьвер, и ножи, и кинжал с шашкой, и даже кнут прихватил на всякий случай, – принялся перечислять парень.

– Огненный бой тут оставь, – пожевав губами, велел старик. – В общем, дело такое. В роще, где у меня пасека, четверо горцев объявилось. Зачем пришли и чего хотят, теперь дело десятое. А нужен ты мне вот зачем. Тех горцев сыскать надобно и белым оружьем порешить. Сможешь?

– Так ежели они ничего худого не делают, за что ж их тогда? – растерялся Матвей.

– В том-то и дело, что делают. Что именно, тебе знать не надобно. То не твоего ума дело. Да и не поймёшь, потому как сам ты во все эти дела не веруешь. Одно скажу. Капище там, и нам с тобой защитить его надобно. Очень. Выручай, Матвей. В прежние годы и сам бы управился, а теперь всё. Сил уж совсем нет.

– Капище, значит, – задумчиво повторил Матвей. – Думаешь, они навроде колдунов? – решившись, прямо спросил он.

– Угадал. Они и есть, – удивлённо кивнул Святослав. – Вражда промеж нас давно идёт. Хоть и прижали нас всех, а всё одно не уймутся никак. Там среди тех четверых колдун только один. Остальные охрана его. Справишься сам?

– Не знаю. С колдунами мне ещё драться не приходилось, – проворчал парень, не веря собственным ушам.

– А тебе с ним драться и не надо. Ему, чтобы волшбу учинить, долго готовиться надо. Потому и просил тебя оружье взять. Но только помни, что убить его только честной сталью можно. Пуля может и не взять.

– Что, не убьёт? – не поверил Матвей.

– Не попадёт. Уж отвести её у него силы достанет. А вот клинок отбить, тут другие силы нужны. Не веришь, – глядя ему в глаза, удручённо вздохнул старик. – И то сказать, ты ж иного времени дитя. Чего своими руками не пощупаешь, не поверишь, что есть. Добре. Садись, чай пей, отдыхай. Я уж сам как-нибудь, – обречённо махнув рукой, вздохнул Святослав.

– Погоди, дедушка, я ж не отказываюсь. Я просто понять хочу. Верно ты сказал. Не верю я в такие дела. Да и не видел никогда такого. Потому и сомнение имею.

– А в то, что пращур смог тебя сюда перенесть да силой своей с тобой поделиться, веришь? – резко спросил Святослав.

– Теперь да. А попервости сам себе поверить не мог, – смущённо признался Матвей. – Особенно после того, как голос его в своей голове услышал. Думал, в дом призрения пора, где душой больных держат.

– Последние мы, Матвей, – тяжело вздохнул старик. – Уйдём, и пропадут знания, которые пращуры многие сотни лет собирали. Да и не нужны они тут боле. Не до того будет. Ну да ты о том и сам ведаешь. А капище, пока я жив, стоять должно. Потому я и решил помощи твоей просить.

– Добре, дедушка. Где они обосновались? – мысленно махнув на всё рукой, решительно спросил парень.

– По ручью вверх ступай. Там они биваком встали. Только сторожен будь. И помни. Ни ружей, ни луков у них нет, но белым оружьем каждый из тех воев владеет так, что иному казаку позавидовать можно.

– Запомню, – кивнул парень и, сбросив с себя всё лишнее, выскользнул за дверь.

Ручей, из которого старик набирал воду, весело журчал, наполненный паводковой водой. Выйдя к бочагу, Матвей огляделся и, придерживая шашку левой рукой, двинулся вдоль потока вверх по течению. Правильно двигаться по лесу он научился ещё в прошлой жизни, так что услышать его было сложно. Неприятнее всего было то, что он не захватил с собой свой камуфляж. В черкеске он всё равно был заметен на фоне ещё голых ветвей.

Примерно часа через полтора такого неспешного движения парень вышел на опушку крошечной поляны и, тут же сделав плавный шаг влево, встал за ствол старой акации. Посреди полянки над небольшим костерком сидели двое. Пожилой, но ещё крепкий мужчина с окладистой седой бородой и крепкий горец средних лет.

Держась за стволом дерева, Матвей всё так же плавно отступил назад и, сместившись в сторону, присел под густой терновый куст, пытаясь понять, куда делись ещё двое горцев. Словно в ответ на его вопрос, они появились минут через пять. С вязанкой хвороста и тушей молодой косули. Как оказалось, лук у одного из горцев имелся. Малый, который ещё называют охотничьим. Глядя, как мужики сноровисто занялись хозяйством, Матвей только понимающе усмехнулся. Судя по их повадкам, ездить им приходится много.

Дождавшись, когда все четверо устроятся у костра в ожидании шашлыка из косули, парень медленно, буквально по сантиметру принялся смещаться к самой опушке. Рубиться сразу с тремя бойцами ему и в голову не приходило. Тем более что Святослав сразу сказал, что рубаки они ещё те. Так что вся надежда была на метательные ножи, а для точного броска нужно было подобраться на дистанцию уверенного поражения.

Где-то на другой стороне поляны послышалось конское фырканье, и парень замер, словно закаменел. Убедившись, что ветерок не изменился и всё так же продолжает дуть в правый бок, Матвей переждал несколько минут и, убедившись, что горцы на беспокойство коня не реагируют, медленно двинулся дальше. Оказавшись за старым платаном, Матвей плавно поднялся на ноги и, достав из перевязи четыре ножа, взял их в левую руку веером.

Действовать придётся быстро и точно, так что работать предстояло только правой рукой. Ну не получалось у него пока добиться левой рукой такого же результата, как правой. Пришлось положиться на скорость движений. Сделав глубокий вздох, он плавно выпустил воздух сквозь плотно сжатые зубы, нагоняя в кровь адреналин и, дождавшись, когда в ушах загудит от бега крови в венах, сделал шаг вбок, резко взмахивая рукой.

Первый нож ещё только вонзился в жилистую шею сидевшего спиной к нему горца, а четвёртый уже отправился в полёт. Отреагировать успел только сидевший лицом к нему воин. Одним плавным движением перехватив нож в воздухе, он вскочил на ноги, одним взмахом отбросив ножны с сабли, лежавшей рядом. Старик, сидевший боком, получил клинок в висок, так что всякой магии Матвей мог не опасаться. Остальные тоже выбыли из строя. Так что на поляне парень остался лицом к лицу только с одним противником.

– Шайтан! Защищать пришёл, – гортанно прохрипел горец, мрачным взглядом окидывая уже умерших приятелей.

– Ты тоже защищал, – хмыкнул Матвей в ответ, выходя на поляну и выхватывая шашку.

Кивнув, горец отступил на два шага в сторону от костра и, провернув в руке саблю, жестом позвал парня поближе. Хищно усмехнувшись в ответ, Матвей плавно скользнул вперёд, также раскручивая оружие. Клинки столкнулись, выбросив несколько искр, и началось то, что называется боем мастеров. Скорость, с которой бойцы двигались, могла бы удивить любого зрителя, но таковых тут не было, так что красоваться им было не перед кем. Это был бой на смерть. И каждый из воинов это понимал.

Сообразив, что горец заметно тяжелее и явно сильнее его, Матвей сделал ставку на скорость, даже не пытаясь блокировать удары противника. Крутясь вокруг него вьюном, парень то и дело сбрасывал его удары по касательной, тут же нанося свои в ответ. Уже через пару минут грудь горца украсилась длинным порезом. Но и Матвею пришлось несладко. Изогнувшись каким-то немыслимым образом, парень успел пропустить над собой удар, едва не снёсший ему голову. Он и сам не предполагал, что так умеет.

В очередной раз сбросив клинок противника по касательной к самой земле, Матвей сделал то, чего и сам от себя не ожидал. Придавив шашкой саблю горца, он наступил на её конец сапогом и тут же рубанул обухом клинка по горлу противника. Не ожидавший такого финта горец захрипел и, выпустив рукоять сабли, сделал шаг назад. Матвей, воспользовавшись тем, что шашка после удара пошла вверх, шагнул вперёд и ударил так, как учил отец.