Эльхан Аскеров – Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход (страница 108)

Её приезд к церкви в сопровождении посажёного отца и пары свах означал её личное согласие на этот брак. Всё это пронеслось в голове парня. Пока он подходил к красной дорожке, расстеленной от крыльца церкви. Подойдя, он подал невесте руку и, чуть сжав пальцы, едва заметно улыбнулся, давая ей понять, что всё идёт своим чередом. Введя невесту в церковь, Матвей, подчиняясь молчаливым знакам пожилых казаков, подвёл её к амвону и, остановившись, уставился на попа жёстким, требовательным взглядом.

Вздохнув, тот явно нехотя начал обряд. Стоять, слушая его песнопения, было скучно, но тут даже в сторону покоситься не получалось. Ведь они стояли прямо перед священником, а все остальные находились за спиной. Наконец, когда кольца были надеты на пальцы, и поп, небрежно перекрестив их, проворчал: «Целуйтесь», Матвей понял, что самое тягомотное закончилось. Теперь осталось только пережить само гуляние. И желательно без особого ущерба для организма. Не факт, что своего.

Их вывели из церкви и под аккомпанемент неизвестно откуда взявшихся инструментов усадили в бричку и повезли по станице. Следом катил оркестр. Кто-то растягивал гармонь от плеча к колену, кто-то выдувал из рожка занятную руладу, а кто-то трещал ложками и трещотками. В общем, шумно, весело и даже где-то занятно. Сделав круг по станице, кавалькада подкатила к их подворью, и только тут Матвей понял, почему на венчании отец с матерью как-то странно куда-то испарились.

Двор был аккуратно выметен, а на всей свободной площади расставлены столы и лавки, уже ломившиеся от угощений. Дальше последовала куча всяких шуточных обрядов, после которых их наконец-то усадили за стол. Народ радостно гомонил, обмениваясь впечатлениями и уже не обращая на молодых внимания. Воспользовавшись моментом, парень склонился к теперь уже жене и еле слышно спросил:

– Ты поесть-то хоть успела?

– Не-а, в горло не лезло, – смущённо призналась девушка.

– Ясно. Значит, пора снова стать пластуном, – усмехнулся Матвей, зорко высматривая ближайшие тарелки со всякими вкусностями.

Но выручил их появившийся словно из-под земли Роман.

– Что, друже, смотришь, как бы перекусить чего? – подмигнул он.

– Не то слово, быка бы съел, – признался Матвей, не поворачивая головы.

– Потерпи малость. Сейчас спроворю чего, – пообещал напарник и снова испарился.

Минут через пять он появился с двумя глиняными тарелками, полными всякой еды. Ловко заменив ими пустые тарелки молодых, он плеснул обоим в чаши квасу, запах которого Матвей учуял сразу, и, лихо подмигнув, исчез. Дальше начались здравицы, поздравления и крики:

– Горько!

К удивлению парня, Катерину словно подменили. Как будто вместе с кольцом, на пальчик надетым, она вырвалась на свободу, отвечая на его поцелуи с явным желанием и удовольствием. Впрочем, в чём-то Матвей её понимал. Теперь, вместе с кольцом, она получила статус, позволявший ей посылать всех прежних насмешников куда подальше. А значит, став мужней женой, вполне могла отпустить свои желания на волю.

Пока они не спеша насыщались, Матвей успел заметить, что основная масса гостей уже успела крепко набраться. Казаки вообще редко прикладывались к крепкому спиртному. По праздникам или особым поводам. Не до того им обычно было. Ведь помимо повседневной работы, от которой зависела жизнь их семей, они ещё и службу несли. Так что ничего крепче пива после бани бойцы обычно себе не позволяли. Бывали, конечно, исключения, но таких даже казаками не называли.

Ну какой из него боец, если он с похмелья в седле удержаться не может? Так что подобная пьянь из реестра просто исключалась и считалась обычным крестьянином. Это, конечно, была крайняя мера, но иногда доходило и до такого. Обычно хватало и телесного внушения. Проще говоря, порки розгами, к которой приговаривал виновника казачий круг. Но чаще всего достаточно было простого разговора со старшинами.

Роман, то и дело появлявшийся за спинами молодых, следил за тем, чтобы у них в тарелках еда не заканчивалась, но делал это столь виртуозно, что никто ничего не замечал. Он же подливал им квасу, следя, чтобы никто не вздумал налить спиртного. В момент, когда уже все гости окончательно расслабились, Матвей придержал парня за локоть и, чуть повернувшись к нему, тихо произнёс:

– Благодарствуй, друже. Кабы не ты, сидеть нам голодными.

– Брось, Матвей. Это я тебе да удаче твоей по гроб обязан, – усмехнулся Роман в ответ. – Кабы не ты, не видать мне наград. Зато теперь и крест имею, и уважение от старших казаков. А так ходил бы с остальными, что и слова сказать не могут. Да признаться, весь наш десяток так думает. Все помнят, как того полковника вызволяли. И всё твоей удаче благодаря.

– Спаси Христос, – только и нашёлся Матвей на эту тираду.

Такого ответа он точно не ожидал. Роман ловко ускользнул в сторону, а гости, наконец вспомнив, зачем вообще тут собрались, вдруг дружно потребовали довести дело до конца и отправить молодых к честному делу. Что под этим подразумевалось, Матвей понял и без перевода, мысленно надеясь, что никого со свечкой рядом с кроватью не будет. Хрен их знает, эти обряды. Но всё оказалось не так страшно. Свахи подняли молодых с места и потащили в дом. Доведя их до дверей спальни, они попутно успели окурить их дымом тлеющей вязанки каких-то трав и, затолкав в спальню, закрыли двери.

– Твою мать, неужто закончили, – проворчал Матвей, тяжело опускаясь на лавку и стаскивая сапоги.

– Завтра продолжится, – тихо хихикнула Катерина, пытаясь снять кокошник, или как там оно называется.

– Погоди, помогу, – вздохнул парень, скидывая черкеску и поднимаясь.

С грехом пополам, в четыре руки выпутав девушку их всех одёжек, Матвей скинул рубаху и, помня, что торопиться в этом случае только всё испортить, нежно поцеловал жену в шею за ушком. Задохнувшись, Катерина откинула головку ему на плечо и жарко вздохнула. Помня, что тут нужно действовать только лаской, Матвей принялся использовать все свои познания из прошлой жизни. Наградой ему послужил долгий, глухой стон и горячие объятья.

Отгуляв свадьбу и опохмелившись, станичники вернулись к обычной жизни, а Матвей, сам того не ожидая, вдруг получил наглядное подтверждение своей теории о сословном положении. Теперь молодые казаки принялись здороваться с ним первыми, а опытные ветераны разговаривали как с равным. Уловив эти изменения, парень удивлённо взъерошил себе чуб и, махнув рукой, вернулся к повседневным делам.

Маслобойка, собранная по его задумке, начала работать, и теперь на подворье регулярно появлялся кто-то из соседей с просьбой воспользоваться механизмом. В семейной жизни тоже всё потихоньку входило в колею. Понятно, что характеры у обоих молодожёнов были не сахар, так что иной раз искрило, но всё обходилось негромким спором, после которого они отправлялись или в спальню, или на сеновал, мириться.

Здоровые, крепкие организмы, распробовав интимных удовольствий, требовали своего регулярно и с удовольствием. Так что довольная ухмылка с лица парня почти не сходила. Глядя на них, отец с матерью только переглядывались и понимающе посмеивались. Впрочем, и на их половине ночами можно было расслышать характерные звуки. Катерину после свадьбы словно подменили. Все страхи и глупые мысли разом были отброшены, и теперь девушка ходила по станице королевой. С гордо поднятой головой и прямым, дерзким взглядом сияющих глаз.

Степняки откочевали дальше в степь, так что и с этой стороны всё было спокойно. Разъезды продолжали нести патрулирование, но никаких особых оказий не случалось. Даже стычки со степняками стали редкостью. Так что Матвею ничего не мешало с головой погрузиться в конструирование новых механизмов. Григорий, который и сам не шибко был загружен работой, старался его лишний раз не дёргать. Исключение случалось только в тех случаях, когда он решал начать ковку очередного булатного клинка.

Теперь, когда технология была полностью отработана, на один клинок они тратили не больше недели. И всё это оружие тут же закупалось в арсенал казачьего воинства. Но такое случалось не часто. Всё упёрлось в регулярные поставки стали, железа и угля. Снаряжать караваны только ради этих материалов было слишком накладно, так что старшины и большой казачий круг вновь взяли паузу, чтобы обдумать ситуацию.

Впрочем, кузнецов это не сильно напрягало. Теперь, когда всем старшинам было понятно, почему подобное оружие изготавливается в таком малом количестве и почему оно стоит так дорого, обвинять их в чём-то не рисковал никто. Сам Матвей в эти дела не лез. Хватало и других забот. Ведь помимо кузнечных дел на подворье было много и простой, крестьянской работы. И скот обиходить надо, и землю вспахать, и урожай собрать. В общем, всего того, из чего и состоит жизнь обычного сельского жителя того времени.

Зарядившие осенние дожди разогнали станичников по домам. Даже в кузню стали приходить только те, кому срочно требовалось что-то починить. Так что работал парень в основном дома, в своём кабинете. Так было и в тот вечер. Сидя за столом, Матвей аккуратно вычерчивал очередной механизм для парового двигателя. Точнее, пытался придумать систему охлаждения, в которой использованный пар не будет уходить в трубу, а конденсировавшись в воду, снова бы возвращался в котёл.