Эльхан Аскеров – Рокировка: Рокировка. Дворянин поневоле (страница 46)

– Работает, – коротко кивнул он, плавно опустив крышку. – Сколько я вам должен?

– Вещица старинная, такие механизмы теперь мало известны, – вздохнул Сашка. – Извольте рубль, месье.

– Скажите, мсье Александр, что вам показалось, когда вы осматривали эту вещь? – вдруг спросил мужчина, выкладывая на стол серебряную монету. – Я же видел, как вы отреагировали на нее.

– Вы пытаетесь вторгнуться в личное, мсье, – насупился Сашка, смахивая монету со стола. – Думаю, это не важно.

– Важно, мсье Александр, – вздохнул неизвестный.

– Мсье, я починил вашу вещицу, а вы со мной честно рассчитались за работу. И более я не вижу причин продолжать эту беседу, – угрюмо проворчал Сашка, которому происходящее нравилось все меньше. Слишком уж решительно мужик начал задавать вопросы. Словно следак из прошлого.

– И те не менее нам придется ее продолжить, – жестко отозвался неизвестный, доставая из брючного кармана жандармскую бляху. – Полковник Веселов, Глеб Сергеевич. Начальник Третьего отделения службы жандармов Его Императорского Величества.

– И чем же ваш отдел занимается, позвольте спросить? – мрачно хмыкнул Сашка, незаметно касаясь ладонью рукояти револьвера.

– Политическим сыском, – последовал жесткий ответ.

– Политическим? А я тут при чем? – растерялся парень. – Вот уж чем никогда не занимался, так это политикой.

– Вы иностранец, а значит, попадаете в сферу нашего внимания. Так что вы вспомнили? – повторил полковник свой вопрос.

– Странно, что с этим приехали сюда вы, – проворчал Сашка, складывая руки на груди. – Всегда думал, что людьми моего ранга занимаются чины не выше капитана. В чем вы собираетесь меня обвинить?

– Ни в чем. Тут дело значительно сложнее, – качнул полковник головой. – Но я вынужден настаивать на вашем ответе.

– На какое-то мгновение мне показалось, что я уже видел такую шкатулку. Очень давно. Что-то вроде чувства дежавю, если вы знаете, что это такое.

– Знаю, – кивнул полковник. – И как вы сами думаете, такое могло быть?

– Сомневаюсь, – помолчав, качнул Сашка головой. – Я приютский сирота и видеть подобную вещь, а уж тем более держать ее в руках, просто не мог. Показалось, думаю, – вздохнул он, поднимаясь.

– Прошу вас взглянуть вот на это, – неожиданно предложил полковник, доставая из кармана пиджака небольшую миниатюру.

Положив ее на стол, он осторожно подвинул овальный портрет к парню и снова уставился ему в лицо. Сев обратно, Сашка пальцами приподнял миниатюру и всмотрелся в портрет молодой красивой женщины. Снова что-то мелькнуло, и парень чуть вздрогнул, не понимая, что происходит.

– Нет, я не знаю этой дамы, – вздохнул он, возвращая портрет.

– Не знаете или не помните? – быстро уточнил полковник, даже не пытаясь забрать портрет.

– Можно сказать, и то, и другое. Я вообще мало что помнил из своего детства, а после контузии еще больше забыл. Потому и из армии списали, – ответил парень, пальцем указав себе на лицо.

– Да, это нам известно, – задумчиво кивнул полковник. – Скажите, мсье, это правда, что некий иностранец, предположительно британец, обещал вам рассказать и доказать, кто вы на самом деле, за некоторые услуги.

– Да, такое было. Но я сразу сообщил об этом офицерам вашей службы, – поспешил напомнить парень.

– Да, это я тоже знаю, – одобрительно кивнул полковник. – Но почему вы ему не поверили?

– Мсье, я перестал верить чужим обещаниям, едва научившись как следует ходить, – грустно усмехнулся Сашка. – Если бы он начал с того, что принес с собой какие-то документы, я бы подумал. А верить словам… – парень презрительно скривился. – В эти игры я играл еще в приюте. За обещание ты делаешь что-то не очень правильное, а потом делаешь то же самое только потому, что об этом кто-то знает. Коготок увяз, всей птичке пропасть, как у вас говорят.

– Вы не поверили его обещаниям, но он готов был дать вам свое честное слово дворянина и офицера, – напомнил полковник.

– Слово, данное смерду, – фыркнул Сашка. – Да еще и британского офицера, который купил патент на свой чин. Нет уж, мсье. Увольте.

– Однако вы не слишком хорошо к ним относитесь, – удивился полковник.

– Я много лет резался с арабами, которых науськивали на нас такие вот джентльмены. Не будь их, колониальное правительство давно бы уже договорилось с местными властями. То же самое происходит и здесь. Ваши люди платят своей кровью за то, что британские джентльмены задумали очередной ход в большой игре.

– Не могу с вами не согласиться, – помрачнев, кивнул полковник. – И последний вопрос. Вы не собираетесь уезжать отсюда?

– Нет. Если только в Ессентуки за металлом или на охоту уеду, а так меня всегда можно тут найти, – удивленно ответил парень.

– Я бы попросил вас некоторое время вообще не покидать станицу, – произнес полковник, глядя ему прямо в глаза.

– И как долго продлится такое мое заточение? – иронично хмыкнул Сашка.

– Примерно неделю, начиная с завтрашнего дня. Буду вам очень признателен, если вы выполните эту мою просьбу, – в голосе офицера прозвучала настойчивость.

– Не могу не спросить, зачем вам это? – помолчав, решился Сашка.

– Сейчас я не могу ответить на ваш вопрос. Просто не имею на то полномочий. Но думаю, очень скоро все разъяснится, – выдал полковник витиеватую фразу и, коротко боднув воздух головой, вышел.

Он уселся в пролетку, и Сашка отметил про себя, что один из верховых не сводил с него настороженного взгляда, готовый атаковать или прикрыть полковника собой.

– И что это, блин горелый, было сейчас? – проворчал Сашка себе под нос.

Этот странный разговор поставил его в тупик, заставляя прокручивать в памяти все странности и несуразности, произошедшие с ним с момента попадания в этот мир. С ходу на память приходило ограбление бандитской малины. Но по трезвому размышлению парень понял, что предъявить ему тут нечего. Даже если найдут все его нычки, то всегда можно сказать, что привез все из Африки, взяв украшения и камни трофеем. А золотые червонцы обменял на франки в порту Одессы.

И пусть докажут, что это не так. Но эти улики еще найти надо. В доме ничего, кроме наличных денег, не было. Все остальное парень спрятал в лесу. Не просто же так он на охоту ходит. Не далеко от околицы станицы, но в таких местах, где никто, даже мальчишки, лазать не станет. Про сам налет и говорить нечего. Там живых не осталось. В этом Сашка был уверен абсолютно. Да и не станет полковник, занимающийся политическим сыском, пачкаться об обычную уголовщину. Это дело полиции.

Выходит, все упирается в тот случай с британцем. Но и тут Сашке предъявить было нечего. К нему подошли с определенным предложением, и он, отвергнув его, тут же сдал подошедшего местным жандармам. И тут уж он в своем праве. Почему местным, и почему сам в участок не пошел? Так не знал, кто и где занимается такими проблемами. На тот момент он в стране меньше месяца пробыл.

Нет. Тут что-то было не так. Слишком большой чин приехал сюда лично, чтобы выводить на чистую воду простого механика. Не того полета птица. Такие влезают в расследование, только если дело вдруг касается высокопоставленных господ. Стоп. История с вызволением девицы Головиной. Фамилия известная. Это Сашка помнил еще из курса истории в своем прошлом. Выходит, все из-за нее? Но тогда при чем тут тот странный портрет?

Так и не найдя ответов на свои вопросы, парень собрал инструмент и, прибрав его, отправился обедать. Война войной, а обед по расписанию.

Три дня Сашка обкатывал про себя самые разные ситуации, но так ничего толкового и не придумал. Появление полковника Веселова стало для него очередным испытанием нервов и воли. Случить с ним такое в его прошлом, и парень уже в тот же день был бы где-нибудь за сотни километров от станицы. Любому приютскому хорошо известно, как умеют менты дела лепить. Но здесь, в этом времени, такой поступок стал бы прямым доказательством вины. Даже той, которой за ним нет. А значит, придется идти до конца.

С другой стороны, он и вправду ничего такого, что касалось бы политики России и Франции, не совершал. А значит, нужно просто стоять на своем и уходить в глухой отказ. Что бы ему ни пытались вменять. От тяжких размышлений спасала работа. Евсей сумел отлить очередную партию гильз для револьвера и винтовки, так что парню было чем заняться. Собирая патроны к своему оружию, Сашка попутно предавался медитации.

Так он сам называл этот процесс. Руки делали дело, а голова просто отслеживала процесс, попутно придумывая что-то новенькое. Больше всего Сашке нравилось воображать, как он мог бы самостоятельно собрать себе автомобиль. Конечно, не такой, как в его прошлом, но что-то, что было бы в этом мире невиданным чудом. Полноприводной внедорожник, или тот же гусеничный вездеход.

Размечтавшись, Сашка не заметил, как по улице подкатила к дому целая кавалькада. Три автомобиля, пролетка и целый взвод верховых жандармов. Услышав фырканье коней, парень оторвался от дела и, вскинув голову, растерянно хмыкнул:

– Блин, это еще кого принесло? Так, пролетка знакомая. А в машине кто?

Это был не праздный вопрос. Уже знакомая парню фигура полковника выбралась из пролетки и, подойдя к автомобилю, шедшему вторым в кавалькаде, коротко поклонилась. Из машины вышел осанистый пожилой мужчина в генеральском мундире и, огладив бороду, что-то негромко сказал. Полковник в ответ кивнул и жестом указал пожилому на дом Аксиньи. Тот, кивнув в ответ, направился к тыну.