Эльхан Аскеров – Первый очаг (страница 48)

Добравшись до лагеря, он первым делом снял с паренька ошейник и, выдав ему холстины вместо полотенца и чистое исподнее из своих запасов, отправил к ручью, мыться. Благо щёлока, заменявшего здесь мыло, имелось в достатке. К тому времени Векша уже успел развести костерок и начать готовить кулеш, так что приехали они почти вовремя.

– Ох, и удачлив ты, друже, – покачал Григорий головой, растерянно разглядывая подростка, сновавшего по двору. – Я и знать не знал, что у Елисея племяша скрали.

– Выходит, он с сестрой не в одной станице живёт? – задумчиво уточнил Беломир.

– Нет. В другую сосватали. Я другое думаю. С чего вдруг весточки не подали, что поганые налетали?

– Похоже, не успели, – сопоставив примерные сроки, проворчал парень. – Они ж в набег в горы пошли, и похоже, мимо проходя, на станицу и налетели.

– А сам паренёк чего бает? – кивнул казак на подростка.

– Что его сразу в становище увезли.

– И так быть может, – чуть подумав, кивнул Григорий. – И то сказать, ежели полон только взяли, чего его за собой в поход тянуть? Только беспокойство одно. А так в становище отправил и гуляй себе, как душа желает.

– А Лютый, он как, из серьёзных казаков или только по названию? – задумчиво поинтересовался Беломир.

– А, ты ж не знаешь, – понимающе кивнул казак. – Лютый, он навроде меня, – понизив голос почти до шёпота, поведал Григорий.

– Характерник?! – изумлению парня не было предела. – Это сколько ж вас всего тут?

– Мы двое и есть, кто с оборотом, – грустно вздохнул казак.

– А стан его далече? – задал Беломир следующий вопрос.

– Вёрст сорок в ту сторону будет, – кивком головы указал казак. – Да только одного паренька отпускать никак нельзя. Хазары теперь за нашим станом крепко смотреть станут, – почесал он в затылке.

– С чего бы? – насторожился парень.

– А с того, друже, что ты их лучшего поединщика побил. Да и про меня им известно. Не всё, конечно, но слух промеж них всякий ходит. Так что теперь и тебе осторожным быть надобно.

– Думаешь, станут у станицы доглядчика держать? – помолчав, прямо спросил Беломир.

– Уже держат, – вздохнул Григорий. – Сам видел. У родника, что за змеиной балкой, полдесятка сидит.

– Хазары?

– Они, проклятые.

– Так, может, прогуляемся? – зло усмехнулся парень. – Нам тут лишние глаза ни к чему.

– Сам тебя просить хотел, – кивнул казак, заметно повеселев. – Вот подам Лютому весточку, да сбегаем.

– Погоди, а хазары вестника не переймут? – озадачился Беломир.

– Не теперь, – усмехнулся казак.

– Объясни, дядька, сделай милость. Что-то я у вас тут снова путаться начинаю, – подпустил Беломир в голос сиротской слезы.

– Запомни, паря. Те вои, что громовую стрелу носят, могут порой батюшку просить важную весть передать. Лютый, как я и ты, ту стрелу на вые имеет, и потому весть от меня прямо получит.

– Выходит, и я тебе так же могу весточку послать? А Лютому? – оживился парень.

– Мне, можешь, потому как я тебя добре знаю. А вот Лютый может и не услышать. Не знаком он с тобой покуда, – наставительно пояснил казак.

– А пращур что ж, не сердится, что его заместо голубя вестового по пустяку беспокоят? – усомнился Беломир.

– Какой же это пустяк?! – вдруг возмутился Григорий. – Елизар, как и сам Лютый, старой крови, а значит, минет срок, сам к батюшке придёт. Воем ему станет.

– Выходит, ты к пращуру вот так, в яви обратиться можешь? – продолжал недоумевать парень.

– Могу. А ты?

– Только ежели перед боем, или в самом бою, – вздохнул Беломир. – А вот так, то только через стрелу отзывается. Видать, старой крови во мне мало. Или сам не хочет.

– Не гневи его, – строго осадил парня казак. – Нужды нет, вот и молчит. К тому же ему теперь тяжко в яви с воями говорить. Уклад старый сломали. Вои многие веру греческую приняли, от него отвернувшись, потому и силы уж не те.

«Блин, а ведь он говорил что-то такое», – озадаченно почесал Беломир в затылке, припоминая свой поход на капище.

Одновременно с этой мыслью камень на груди вдруг нагрелся и чувствительно толкнул его в рёбра. Сообразив, что древнее божество его слышит, парень прижал стрелу ладонью и, сосредоточившись, мысленно спросил: «Выходит, я тоже могу через тебя Грише весточку подать, случись нужда?»

Вместо ответа наконечник толкнулся ему в ладонь.

«Благодарствуй», – мысленно вздохнул парень, отпуская камень.

– Что, батюшка показал, что слышит тебя? – понимающе усмехнулся казак.

– Стрела толкнула, – коротко кивнул парень. – А скажи, дядька, с чего у нас все станы своего названья не имеют? Куда ни заезжал, стан и стан.

– Издавна так повелось. Прежде ведь стан на одном месте не держался. Словно степняки, по всему уделу кочевали, – усмехнулся Григорий. – Это после, когда землю пахать принялись, стали станицы ставить. И то сказать, войной сыт не будешь. Это прежде тут всякой твари по паре было. Надобно стало, прыгнул на коня и гойда добывать, что сам хочешь. Степняки теперь и сами учёные. Да и мало их стало.

– Погоди, как это мало? – озадачился Беломир. – Они вон, даже в горы в поход идут.

– А-а, – отмахнулся казак. – В прежние лета тут бы всё черным черно от поганых было. Ордой бы шли. А теперь несколько сотен собрали и решили, что могут все станы наши под себя подмять. А вышло, что даже одного князя горного окоротить не смогли.

– Так вся эта замятня из-за того князя случилась? – вскинулся Беломир, услышав изначальную причину всей этой катавасии.

– Там много чего было, – ушёл Григорий от прямого ответа. – Точно знаю, что хазары решили породниться с ним. Мол, ты в горах правишь, мы в степи, а вместе всю округу под себя подомнём. А татары, про то узнав, стали им козни строить. Принялись хазар теснить, а после дочек его скрали. Ну да про это ты знаешь.

– А мы своим походом ещё и маслица в тот костерок подлили, – ехидно усмехнулся Беломир.

– Это да, – рассмеялся казак. – Добре тогда всё вышло. Хазарам и без того теперь тяжко, а тут ещё и поход большой татары учинили. Хазары по сию пору никак понять не могут, кто из их кланов решился втихую целый род татарский вырезать.

– Неужто ещё ищут? – удивился Беломир.

– Ищут, – усмехнулся казак, лукаво прищурившись.

– И похоже, начали о чём-то догадываться, – проворчал Беломир, припомнив про пятёрку лазутчиков, засевших километрах в трёх от станицы.

– Думаешь, они за станом смотреть стали, потому что о том походе прознать сумели? – насторожился Григорий.

– Ну не из-за меня же, – развёл Беломир руками. – Уж прости, но не того я полёта птица, чтобы за мной день и ночь приглядывать. Да и сам стан им без надобности. Мы ж не кочевники и уйти отсюда быстро не сможем. Вот и выходит, что приглядывают они не потому, что я их поединщика зарезал, а потому, что им что-то узнать надобно.

– И что же? – нахмурился казак.

– Вот сходим и спросим, – хищно усмехнулся Беломир. – Мы их самострелами возьмём. Пару подраним, а остальных кончим. Вот и будет с кем по душам побеседовать.

– Похоже, кончилось поганых время, – зло выдохнул Григорий, сжимая кулаки.

– Как чернорясные говорят, свято место пусто не бывает, – отмахнулся парень. – Эти уйдут, другие появятся.

– Это верно, – фыркнул Григорий и, вскинув голову, окликнул подростка: – Елизар, самовар вздуй, чай пить станем.

– Сей момент спроворю, дядька, – раздалось в ответ, и мальчишка помчался в дом.

– Добрый казачок растёт, – усмехнулся Григорий. – А с конём хазарским что делать станешь? – вдруг сменил он тему.

– Не решил покуда, – вздохнул Беломир.

Этот трофей оказался его самой большой головной болью. Кто и зачем так его выучил, неизвестно, но жеребец спокойно позволял незнакомцам подходить к себе, чистить, кормить, ухаживать, но стоило только попытаться сесть на него верхом, в животное словно бес вселялся. Конь моментально выходил из повиновения и принимался бить задом, прыгать, кусаться, валиться на землю, норовя придавить всадника. В общем, пускал в ход весь арсенал необъезженной лошади.

От беды Беломира спасло только предупреждение Елизара. Но один из казаков, отмахнувшись от его рассказов, сделал попытку сесть в седло. Уже через две минуты бедолагу унесли к местному костоправу. Жеребец не просто выбросил его из седла, а ещё и умудрился ударить в живот передним копытом. Вот и морщил Беломир лоб, пытаясь понять, что с этим зверем делать. Как ни крути, а сам он был наездником постольку-поскольку. И справиться с таким конём даже не мечтал. Вот и чесал в затылке, пытаясь решить, что с ним делать.

С одной стороны, жеребец и вправду был хорош. Высокий, сильный, драчливый. Самое то, что нужно воину из местных. А с другой, изменить что-то в его дрессуре для Беломира было практически невозможно. Ну не умел он толком с лошадьми обращаться. Парень видел тут только один для себя выход. Оставить жеребца на племя. С его статями, при хороших кобылах, можно было бы обеспечить всех строевых казаков отличными конями.

– Только не вздумай его на колбасу пустить, – вдруг рассмеявшись, хлопнул Григорий его по плечу. – И помни, конь животина умная. Ежели с ней добром да лаской, то всякому научить можно.

– Угу, как с бабой, – не удержавшись, фыркнул парень.