Эльхан Аскеров – Первый очаг (страница 43)

– С чего бы? Иль я кому чего дурного сделал? – растерялся парень.

– Понять они тебя не могут, – помолчав, принялся пояснять Григорий, смущённо оглаживая бородку. – Выучка у тебя такая, что любому позавидовать впору. К тому же знаешь много всего всякого. Придумки твои вон что ни день народ удивляют. Векша-то что ни раз, про тебя поминает. И то сказать, ты ему столько новинок всяких показал. Добрый коваль за знания такие прибьёт и не задумается.

– Не так и много я ему показал, – пожал Беломир плечами.

– Ой ли? – хитро прищурился казак. – А булата секрет ему кто поведал?

– А толку с того секрета? – фыркнул парень. – Две шашки всего отковали да несколько кинжалов. Дорого это и трудно. Казаки такое оружие покупать не могут.

– Не скажи, друже. Вот закончится эта замятня, и приду к вам поклониться, чтобы вы мне всё оружие булатным сделали, – неожиданно пообещал казак.

– А чего ж раньше-то, дядька?! – вскинулся Беломир.

– Не до того было, – отмахнулся Григорий. – А тут глянул, как ты тому хазарину одним ударом руку смахнул, и решил, точно себе такое куплю.

– За горюч-камень да сталь с железом заплатишь, и ладно, – чуть подумав, ответил Беломир. – Векшу сам уговорю помочь.

– Погодь. Не дело это, – вдруг упёрся казак. – Труд ваш и без того непрост, а ты ещё и задарма работать решил. К тому же у коваля твоего семья имеется. Нет, друже. Не пойдёт так. Да ты не журись, есть у меня казна. Оплачу всё, хошь серебром, хошь золотом. Успел собрать. Тратить-то особо и некуда, – грустно усмехнулся он.

– Ты б хоть полонянку какую себе взял, – буркнул Беломир, отлично понимая, что он имеет в виду.

– А сам чего же? – тут же поддел его казак, ехидно усмехаясь.

– Из степняков не хочу. А горянок как-то не попадалось, – вывернулся парень. – Думал, ты ту девчонку, что мы из полона вытянули, при себе оставишь, и всё одно прогнал.

– Не гнал я её, – чуть скривившись, вздохнул Григорий. – Да только попы ей голову так задурили, что она даже пищу в дому моём есть опасалась. Грешно, мол, говорит.

– А в полоне с татарами из одного котла есть не грешно было? – возмущённо фыркнул парень.

– Так то полон, – вздохнул казак, обречённо махнув рукой. – Нет, друже. Я, как и ты, мыслю. Ежели и брать в дом бабу, то или из наших, из казачек, или из горянок. Горцы навроде нас живут. Своим домом. А степняки всё норовят откочевать куда. Потому и учить их баб долго приходится. Да и тоскливо им в стане. Воли не хватает. Ну да род с ними. Ты пока тут с Векшей своим делом занимайся, а я дом пойду. Сбираться надобно, – закруглил он беседу.

Кивнув, Беломир проводил его взглядом и, вернувшись в кузню, принялся с интересом наблюдать, как кузнец ловко вытягивает из стального прута ровную полосу. Подхватив молот, парень встал к наковальне, и дело пошло гораздо быстрее. Векша, загоревшись идеей сделать ручной тюфяк, выбрал из своих запасов всю сталь, которую только смог найти, и принялся тянуть из неё полосы для ствола.

Сначала Беломир не очень понял, с чего он вдруг так озадачился этим делом, но после сообразил. Кузнецу была интересно не оружие, а сама идея его создания. Как в той хохме. «Вы любите детей? – Нет, я люблю сам процесс». Именно так Беломир охарактеризовал для себя рвение приятеля. Мастеру стало интересно, сумеет ли он отковать ствол так, чтобы из него можно было бить огненным боем. Ведь все его прежние познания об огнестреле сводились к тому, что ствол можно только отлить. А тут такая задачка.

Само собой, пройти мимо неё Векша просто не мог. Это был своего рода вызов его мастерству. Так что Беломир волей-неволей вынужден был ему помогать. К вечеру, перековав все пруты в полосы, они погасили горн и отправились по домам, отдыхать. Григория Беломир застал за странным занятием. Сидя у стола, казак тщательно перебирал всё своё оружие и амуницию, проверяя на кожаных ремнях каждый шов.

– Ты вроде обернуться собирался. С чего вдруг решил амуницию проверять? – удивился парень.

– Вспомнил, что не смотрел её давно, – понимающе усмехнулся казак.

Продолжить беседу им не довелось. В дверь постучали, и Беломир, на правах хозяина, распахнул её, удивлённо рассматривая стоящих на пороге старшин станицы.

– Войти дозволишь ли, хозяин? – с лёгкой улыбкой спросил самый старый из них.

– Гость в дом, бог в дом, как горцы говорят, – нашёлся парень, отступая в сторону.

– Мир дому сему, – войдя, поклонились старики огню. – По делу мы к тебе, Гриша.

– Присаживайтесь, – кивнул казак на лавку у стола. – Друже, спроворь чаю, будь добр, – попросил он Беломира.

– Сей момент будет, – коротко кивнул парень, подхватывая чайник.

Печка на летней кухне была горячая, так что вскипятить пару литров воды было не долго. Вернувшись в дом, Беломир быстро расставил глиняные кружки, выставил блюдо со сладкими пирогами и, выставив заварочный чайник, окинул стол внимательным взглядом. Не забыл ли чего.

– Всего вдосталь, друже. Разливай, – одобрительно кивнул Григорий, откладывая амуницию.

Быстро наполнив гостям кружки, парень присел к столу и, глотнув напитка, вопросительно покосился на напарника. Исходя из ему известного, пришли старшины не к нему, а к казаку. А значит, и разговор у них может быть не для лишних ушей. С другой стороны, это его дом и гнать хозяина из собственной хаты, по местным меркам, полный отстой. Не стали бы старшины так позориться, если только не решили избавиться от него совсем.

Старики, приложившись к кружкам, откусили по кусочку пирога и, прожевав его, дружно покосились на старейшину. Чуть кивнув, старик отодвинул кружку и, вздохнув, заговорил.

– Мы просить тебя пришли, Гриша. Сбегал бы ты в горы, глянул, все ли татары ушли иль есть ещё кто? Чего нам ждать-то?

– А чего вам ждать? – иронично хмыкнул казак. – У вас всё как было идёт. Это нам с ним воевать, – кивнул он на парня.

– Не ярись, Григорий, – вступил в разговор другой старшина. – И без того нам каждый станичник в лицо тычет, что мы всё тебе поперёк делаем. А мы просто люд сберечь желаем. Мало нас, друже. Очень мало. Приди степняки таким войском к нам, не выстоять станице. Сам знаешь.

– Теперь выстоит, – спокойно отозвался Григорий. – Вон, ему поклон, за тюфяк новый, да за то, что не стал знаний своих таить. Теперя мы тот тюфяк и заряжать быстрее можем и стрелять с него чаще. А коль денег найдёте ещё на один такой же, так мы любого ворога ещё за воротами упокоим.

– Два надобно, – тихо произнёс парень, мысленно прикидывая диспозицию.

– Объясни, сделай милость, – повернулся к нему Григорий.

– На каждый тракт по два тюфяка ставим и палим из них, по очереди. Пока один стреляет, второй заряжается. Таким макаром мы любого степняка в воротах держать станем, пока зелье не кончится.

– Слыхали? – повернулся казак к старшинам. – И кто из нас о таком знал?

– Никто, – замотали старшины бородами. – А ты откель знаешь? – дружно уставились они на парня.

– Учили меня, – вздохнул Беломир, чувствуя себя словно на минном поле.

– Ну, что учили, оно понятно. А кто учил, где? – не сдавались старики.

– А оно вам надо? – вдруг рассердился парень. – Я роду честно служу и стрелу громовую ношу не просто так. А что у меня прежде было, так то только моё. Вас не касаемо.

– А как прикажешь верить тебе, коль ничего про себя не сказываешь? – тут же нашёлся старейшина.

– Хочешь сказать, что я со степняками в сговоре? Иль решил, что я крестопоклонникам служу? – зашипел Беломир, глядя ему в глаза. – Иль тебе не ведомо, что громовую стрелу абы кому не дают, и что любой, кто её без пращура благословения наденет, и дня не проживёт?

– Уймись, друже, – тихо попросил Григорий, удерживая его за плечо. – А ты, старый, похоже, и вовсе уж ума лишился, коль такую напраслину на доброго воя возводишь. Гляди, как бы перед родом не пришлось за то ответ держать, – рыкнул он, окинув гостей злым взглядом.

– Нет тут напраслины, и ничего худого я о нём не думаю, – ушёл старейшина в глухой отказ. – Да только непонятно нам, откель ему в столь летах юных столь много известно? И оружье доброе делать умеет, и придумки всякие знает, и с тобой ходит, словно ему ночь не ночь. И что тут нам думать прикажешь?

– А то, что тебе не о нём, а о станице думать надобно. Вон, у вдов то и дело хлеб с лебедой, а вы и не чешитесь. Иль то не вам забота? Сказано, что боя касаемо, то наша с ним забота. Надо будет, казаков подымем, а нет, так и сами управимся. С вас только словом помощь потребна, да когда чего серьёзное затеем, как с тюфяками теми.

– Тюфяки да зелье огненное больших денег стоят, – мрачно проворчал старейшина.

– А станичников жизни сколь? – глухо поинтересовался Беломир. – Иль ты решил, что те тюфяки мне самому потребны? Так я и без них управлюсь. Что я умею, людей спроси. Они меня в бою видели.

– Верно. Нас с ним никто в полон брать не станет. Сразу срубят, чтобы после слезами кровавыми не плакать, – поддержал Григорий напарника. – А вот что с вами будет, думали?

– Чегой-то у нас не туда разговор свернул, – вздохнул молчавший до этого момента старейшина. – Вы, казаки, и вправду совсем ума лишились, коль снова за то баять начали. Сказано уж всё давно. Грише воями командовать, нам в стане ряд держать. И коль нужда будет, ему помогать во всём. А вы чего опять затеяли?