Эльхан Аскеров – Первый очаг (страница 42)

– Куда они уехали? – не унимался хазарин.

– В степь, – пожал Григорий плечами. – Кто те девки? – в свою очередь спросил он.

– Не твое дело, – отрезал воин, нахамив в ответ.

– Тогда уходи отсюда. Иначе прикажу из тюфяка вас бить, – рыкнул казак в ответ.

– Мы приходим туда, куда нам надо. Ты солгал. Ты знаешь, где те девки. Говори! – приказал хазарин, словно кнутом стегнул.

– Прочь поди, пёс! – рявкнул Григорий в ответ, вскидывая арбалет.

Взвыв, хазарин выхватил саблю и что-то прокричал. Понимая, что дело запахло жареным, Беломир не раздумывая, всадил во второго всадника болт и, с силой толкнув Григория в сторону, во весь голос заорал:

– Пали!

Напарники ввалились в придорожные кусты, а за воротами грохнул выстрел. Каменная галька с визгом влетела в засуетившихся воинов, и тракт огласился воплями боли. Быстро перекатившись в сторону, Беломир одним плавным движением взвёл арбалет и, наложив болт, не раздумывая нажал на спуск. Рядом загудел лук на самостреле напарника, и ещё один воин вывалился из седла. Следом на кочевников посыпался дождь стрел из обычных луков.

Снова сместившись, парень в очередной раз взвёл арбалет и, прижав приклад к плечу, принялся высматривать главного в полусотне. Исходил он из простой истины. Без командира это будет не воинское подразделение, а обычная банда. Приметив хорошо одетого воина, который пытался громкими командами организовать эту толпу, Беломир прицелился и, всадив ему болт в середину груди, снова принялся перезаряжаться. Но наложить болт на ложе не успел. Один из хазар, увидев, как парень уничтожает его соратников, пришпорил коня и ринулся на него прямо сквозь кусты.

Понимая, что промедление может плохо закончиться, Беломир отбросил арбалет под соседний куст и выхватил шашку. К тому моменту казаки успели перезарядить орудие, и тракт огласил очередной выстрел. Визг каменной картечи, крики боли, но парню было не до результатов. Не глядя, чем закончилась их пальба, Беломир встретил противника. Сбросив его удар по касательной, парень уже привычно полоснул шашкой по ноге и, отскочив в сторону, попытался обойти противника с другой стороны.

Но на этот раз противник ему попался опытный. Хазарин не стал разворачивать коня или слезать с него. Свесившись с седла, он попытался дотянуться до парня кончиком сабли. Сообразив, что это шанс закончить всё быстро, Беломир прыгнул вперёд, пропуская удар противника по касательной. Оказавшись рядом с конём, он нанёс удар в подмышечную область, почти смахнув степняку руку в плечевом суставе.

Убедившись, что выпавший из седла кочевник больше не опасен, парень отскочил в сторону и быстро осмотрелся. Из приехавшей полусотни по тракту прочь от станицы удирало человек двадцать. Убедившись, что воевать больше не с кем, парень перевёл дух и, одним ударом добив своего противника, принялся вычищать шашку. Откуда-то из кустов выломился Григорий и, мрачно посмотрев на парня, угрюмо спросил:

– Почто мешать мне вздумал?

– Много их было, – устало вздохнул Беломир, выпрямляясь. – Коль за луки б взялись, не жить нам. А так казаки из тюфяка почитай сразу половину положили.

– Не срубил бы он меня, – остывая, проворчал Григорий. – Из-за рогатки б не дотянулся.

– Я не на этого смотрел, – кивком голову указал парень на главного переговорщика. – Нас бы из луков взяли. Потому и кричал, чтоб палили.

– Ладно. Вышло, как вышло, – чуть подумав, махнул казак рукой и принялся собирать свои трофеи.

– Я никак в толк не возьму, с чего все степняки в тех девок так вцепились? – задал Беломир самый главный вопрос. – Неужто кто из них сам княжить у горцев захотел?

– Сам не разберу, а девок спрашивать, так не скажут, – чуть скривившись, вздохнул Григорий.

– Что-то тут непонятное, – буркнул Беломир, направляясь к трофейному коню.

По итогам боя он разжился четырьмя конями, оружием и другими трофеями с четырёх кочевников. Убедившись, что собрал всё, парень увязал коней цугом и повёл их к себе во двор. Следом шагал Григорий, успевший взять троих. Но едва только они добрались до ворот, как дорогу им заступили старшины.

– Вы что это делаете, байстрюки! – завопил самый молодой из них, хватая трофейного коня парня за повод.

С чего он вдруг так взбесился, Беломир после и сам себе объяснить не мог. Но в тот момент ему неожиданно кровь в голову ударила. Одним движением схватив мужика за горло, он сжал пальцы и, подтаскивая его поближе, прошипел, встряхивая так, словно это был не взрослый, здоровый мужчина, а какая-то старая тряпка.

– Ты кого хаять посмел, пёс?! – рычал парень ему в лицо. – Я тебе такого байстрюка покажу, из шкуры у меня вылетишь. Удавлю, падла!

При этом пальцы парня сжались, словно стальной капкан. Мужик, синея и хрипя, делал слабые попытки вырваться из его хватки, но в Беломира словно бес вселился. Не обращая внимания на его трепыхания, парень ещё сильнее сжал пальцы и принялся поднимать мужика над землёй. В себя его привело ведро воды, с размаху выплеснутое Григорием прямо в лицо. Отшвырнув жертву, парень стремительно развернулся, и казак, сделав короткий шаг назад, вскинул перед собой открытые ладони, негромко приговаривая:

– Всё, уймись, друже. Не след кровь станичника за слово глупое проливать. Уймись, добром прошу.

Глядя в его глаза цвета старого мёда, Беломир неожиданно ощутил, как злость уходит, а вместо неё остаётся только усталость и какая-то глухая тоска. Тряхнув головой, парень вздохнул и, развернувшись, направился к своим трофеям. Взяв ведущего коня под уздцы, он молча зашагал домой, провожаемый растерянными взглядами станичников. Что это было, он и сам не понимал, но никогда раньше в такое бешенство не впадал. А тут словно берсерк, мухоморов наевшийся.

Добравшись до дому, Беломир быстро снял с коней узду и занялся их чисткой. Звери ему достались молодые, здоровые, и, в отличие от татарских лошадей, вполне себе высокие. Это явно была совсем другая порода. Он уже заканчивал обихаживать коней, когда во двор вошёл Григорий и, присев на лавку, растерянно усмехнулся:

– Ну, ты, друже, учудил, – проворчал он, с недоумением рассматривая парня. – Того дурня едва водой отлили. Думали, помрёт.

– За языком пусть следит, иначе точно его вместе с головой лишится, – фыркнул Беломир в ответ, не отрываясь от работы.

– Видать, верно про тебя догадались, что не простого роду ты, – покачал казак головой.

– То мои заботы, – ушёл парень в глухой отказ. – Их не касаемо.

– Да и ладно. По мне, так главное, что дружка ты надёжный, и в бою всегда помочь готов. А что там у тебя прежде было, там и осталось. У самого за плечом много всякого, – грустно усмехнулся Григорий.

– Старшины чего решили? Станут меня из станицы гнать? – сменил тему парень, спросил о главном.

– Нет. Без нас с тобой всему стану конец. Казаки народ боевитый, да только без головы доброй долго не проживут.

– А ты-то тут с какого боку? – не понял парень. – Это у меня с ними, что ни день, новая свара.

– Сказано уж. Дружка ты мой. Я тебе завсегда спину подставить могу. Чего тут рядить, коль я и теперь в дому твоём живу. И ты один, кто решил за меня встать, когда мы девок тех привезли. К тому же в стан я тебя сам привёл. Так что повязаны мы одной верёвочкой. Уж не обессудь.

– Да я только рад, что сложилось так, – усмехнулся Беломир. – Ты прости, дядька, что опять тебя заставил со старшинами спорить, – на всякий случай повинился он.

– Пустое, – отмахнулся казак. – Тот дурень сам виноват. Думать надобно, на кого пасть открываешь. Да и казаки ему уж не раз сказывали, что лаяться впусте, можно и беды нажить.

«Ага, выходит, мужик этот уже не на меня одного гавкать вздумал. Значит, обойдётся», – подумал Беломир, кивая на слова казака.

– А твои-то кони где? – снова сменил он тему.

– Так к себе на подворье свёл, – усмехнулся Григорий. – Скучно девкам, вот они и решили сами коней обиходить. Едва не взашей меня со двора вытолкали, – добавил он, тихо посмеиваясь.

– Ну, тогда пошли отдыхать, да чай пить, – улыбнулся Беломир в ответ, заканчивая вычищать коней.

Спустя ещё три недели после описанных событий разъезды снова стали приносить весть, что татары из предгорий уходят. Сплюнув и почесав в затылке, Григорий испустил страдальческий вздох и, отозвав Беломира в сторону, тихо поведал:

– Придётся мне сызнова побегать. Как оно будет, ты уж знаешь.

– Когда пойдёшь? – кивнув, уточнил парень.

– Завтра, как стемнеет, – прикинув что-то, задумчиво отозвался казак.

– Думаешь, ушли они от аула княжеского? – чуть подумав, поинтересовался Беломир.

– Вот и гляну, – хмыкнул Григорий. – Всё одно сразу князь из дому не выйдет. Раз уж письмо моё получил, ждать станет, чтобы в засаду не угодить.

– А он его получил? – скептически буркнул парень.

– Уж поверь, – хищно усмехнулся казак. – Я то письмо ему только что в постель не сунул.

– Думаешь, поверил? – не отступался Беломир.

– Про то, что мы знакомы, только мы с ним да ещё с полдюжины человек знает.

– Ну, тогда, может, и поверит, – подумав, кивнул парень. – На сколь дён уйдёшь?

– В седмицу управлюсь, – подумав, решительно заявил Григорий. – А чего?

– Не хочу каждую ночь к околице ходить. И без того на меня казаки косятся, словно я чего дурного удумал.

– Побаивается тебя народ, – растерянно протянул казак.