Эльхан Аскеров – Нежданная кровь (страница 9)

– А мы её кусочком кожи маленьким затыкать станем, а как стакан в затвор кладёшь, так и выдёргивай её сразу, – нашёлся Беломир, понимая, что ничего лучше тут не придумать.

Ну не знал он, откуда берётся гремучая ртуть и как её сделать. Будучи уверенным пользователем, о технологии изготовления подобных вещей он знал только, что они где-то имеются. Так что приходилось придумывать решение буквально на ходу.

– А иголка-то тут зачем? – помолчав, задумчиво уточнил казак.

– А она, в край упираясь, будет стакан ровно удерживать, чтобы он дырочкой точно под дырочку в стволе подавался.

– А затвор этот как закрываться будет? – не унимался Елисей.

– Придётся под него особо пазы резать, винтом, – задумчиво пояснил парень, теребя кончик своего хвоста.

– Объяснил, – не удержавшись, фыркнул казак и в голос расхохотался. – Ой, не могу. Так рассказал, что я ещё больше запутался.

– Да тут проще один раз показать, чем объяснить, – развёл Беломир руками, невольно улыбаясь.

– Вы чего тут регочите, словно кони стоялые? – спросил Григорий, переступая тын. – Вас ажно на другом конце станицы слышно.

– Да вон, Елисей объяснить попросил, а я так рассказал, что ещё сильнее его запутал, – пояснил парень, посмеиваясь.

– Это что у тебя, ручной тюфяк? – рассмотрев рисунок, быстро уточнил Григорий.

– Он и есть, – устало кивнул парень.

– И как? Будет стрелять? – оживился казак.

– Пробовать надобно, – вздохнул Беломир. – Вся беда в том, что не делали ещё так.

– А как делали? – в один голос спросили казаки.

– Обычно. Заряжают так, как обычный тюфяк заряжается, – пожал Беломир плечами. – Тут вся штука в стакане, где весь заряд сразу собран.

– А носить их как? – помолчав, вдруг спросил Гриша.

– Тут всё просто, – отмахнулся парень. – Специальный ремень из кожи пошить придётся, чтобы каждый такой стакан в отдельном чехле лежал. Только придётся специально войлоку закупить, чтобы из него пыжи нарезать.

– Чего нарезать? – раздалось в ответ.

– Ну, чтобы стакан тот затыкать, – выкрутился Беломир, испуская тяжкий вздох.

Опять прокололся. Этот бесконечный контроль над собой, да ещё и постоянный подбор фраз и выражений, уже начал выводить его из себя. Как ни крути, а очень многие слова в этом времени ещё просто не существуют. Вот и приходилось ему постоянно делать то, что в его времени называлось «фильтровать базар». Взяв себя в руки, парень отобрал у казаков рисунок и, аккуратно свернув его, устало добавил:

– С литьём закончим, пробовать станем. Тут пока вживую в руках не подержишь, не поймёшь.

– Это верно. В руках подержать, оно завсегда вернее будет, – одобрительно кивнул Елисей.

– А расскажи, дядька, как случилось, что ты тех баб бешеных знаешь? – чуть подумав, решительно попросил Беломир.

– Давняя то история, – усмехнулся казак. – Я тогда в степь с оборотом ушёл. Нам иной раз надобно, чтобы тело от оборота не отвыкало, – коротко пояснил он, и Григорий только кивнул, подтверждая. – За околицу сам пешком ушёл, а после уж в балочке малой и обернулся. В общем, побегал и уж обратно шёл, когда приметил, что где-то рядом бой идёт. В чужую драку волком лезть глупо. Вот я обратно обернулся и к тому месту и побежал. А там полдюжины баб татары зажали.

Казак замолчал, чуть пожав плечами и всем своим видом показывая, что дальше рассказывать не собирается.

– А они, выходит, за помощь от тебя решили дитя получить? – осторожно поинтересовался парень.

– Нашу кровь с ихней мешать нельзя, – построжав лицом, тихо ответил казак. – И тебе нельзя.

– Так я же… – начал было Беломир, но вспомнив, что с ним однажды было, замолчал, растерянно теребя хвост.

– Понял, – одобрительно усмехнулся Елисей. – Вся беда в том, что оборот у нас только по мужской части передаётся. Но бабы его в крови носить могут. Выходит, от девки нашей характерник родиться может, хоть и с разбавленной кровью, а вот мальчонку бабы те в своём стане держать не станут. Потому и отказал.

– Неужто убивают? – растерялся Беломир.

– Нет. Или отцу отдают, или в степи бросают. Выживет, его счастье. Нет, значит, не судьба. Но хуже всего станет, ежели мальчонку такого волчья стая найдёт. Волки дитёнка ни почто не тронут и не бросят. Выкармливать станут. А из того настоящий оборотень получиться может. Помни это, брате, – наставительно закончил казак.

– Не думаю, что от моей крови оборотень получится, – прикинув кое-что к носу, мотнул Беломир головой. – Я ведь не настоящий характерник. Скорее, что-то похожее, не более.

– Таких как ты средь нас почитай и не было, – помолчав, тихо ответил Григорий. – Знаю только, что бывали такие вои в прежние времена. Потому и знаю, что это такое тогда было.

– Слухи да стариков рассказы, – кивнул Елисей, поддерживая его. – Но всё одно, поберечься тебе надобно, друже. Да и не любит пращур, когда его крови вой не ему поклоняется. А ты, как ни крути, громовую стрелу носишь.

– Да я и сам не хочу, чтоб мои дети отца не знали, – решительно кивнул парень. – Не по нраву мне такое.

– От то добре, – дружно закивали казаки.

– К тому же доброго воя не просто родить, его ещё и обучить правильно надо, – напомнил Беломир. – Я уж все наши с вами ухватки в одну книжицу записывать принялся, чтобы после сыны наши могли по ней учиться, – помолчав, признался парень. – Потому и говорю, что вой не только оружьем владеть, а ещё и грамоте учён должен быть.

– Верно измыслил, – помолчав, одобрили казаки. – Но кого попало той науке учить никак нельзя.

– Вот потому и решил собрать все знания в одну книжицу, чтобы хоть какой из наших трёх родов смог после по ней воев учить, – вздохнул Беломир.

– Ага, вон ты чего задумал, – вдруг высказался Елисей. – Хочешь, чтобы все характерники отдельной частью воинства казачьего встали?

– Можно и так сказать, – подумав, кивнул парень.

В этих словах была своя сермяжная правда. Ведь характерники, это, прежде всего, разведка. Пластуны. Мастера тайных проникновений и бесшумного уничтожения противника. Выходит, в недалёком будущем из этого должен получиться отдельный пласт специально обученных бойцов, способных и следы прочесть, и в стан противника пробраться.

«Стоп, пласт. Пластуны!» – едва не подскочив, отметил про себя Беломир, и чуть кивнув своим мыслям, вслух добавил:

– Да, в воинстве казачьем отдельный пласт воев должен быть. Их так и станут после называть, пластуны.

– От значит как, – переглянувшись, не сговариваясь протянули казаки. – Добре, – расправив усы, добавил Григорий. – Пиши свою книжицу. Найду я тебе мастеров по науке воинской. Верно рассудил. Не должна та наука пропасть впусте.

– Науку ту вои своей кровью добывали, так что сохранить её сильно потребно, – решительно кивнул Елисей. – Пиши книжицу.

«Блин, как в той рекламе, ё-моё, чего ж это я сделал? – проворчал про себя парень, настороженно разглядывая приятелей. – То, что я решил для себя все приёмы записать и зарисовать, оборачивается чем-то непонятным. Хотя, может, это и не так плохо. Всё равно я пишу её своим, привычным языком. Местные без стакана точно не разберутся».

Из круговерти тренировок и работы над новинками Беломира вырвало очередное нападение на станицу. На этот раз, словно для разнообразия, это сделали русские. Чьими именно были те воины, что решились атаковать поселение, парень так и не понял. Впрочем, и не особо пытался разобраться. Своих проблем хватало. Точно он знал только одно. Противостояние между крестопоклонниками и казаками будет длиться ещё не один десяток лет. Уж очень жёстко всё делалось в самом начале.

Сортируя добычу, Беломир вспоминал всё, что с ним произошло до момента нападения, ища ошибки в своих действиях. Но пока ничего в его действиях предосудительного не вылезало. Всё началось с того, что Григорий вдруг ощутил какое-то беспокойство. Казак-характерник был прирождённым интуитом и к чуйке своей привык прислушиваться. Так что ночью он из станицы ушёл.

Проводив его, Беломир утром вернулся к работе, чтобы ночью снова встретить напарника, но уже на рассвете в двери кто-то тихо поскрёбся. К тому времени Любава уже ушла к себе, так что парень, поднявшись с постели, решительно распахнул дверь, не забыв прихватить с собой кинжал. На пороге, глядя на него знакомыми, внимательными глазами, стоял громадный волчара. Моментально проснувшись и сообразив, кто это, Беломир молча кивнул и, схватив с лавки вещи казака, поспешил на улицу.

Но вместо того, чтобы идти на околицу, волк свернул в огород. Само собой, участок этот давно зарос бурьяном, но для их цели подходил прекрасно. Уже зная, что нужно делать, парень быстро вкопал в землю кинжал клинком вверх и, положив рядом одежду, отошёл за угол дома. Минут через семь туда же, покачиваясь, подошёл Григорий и, ухватив протянутый парнем кувшин с водой, начал жадно пить.

– Верстах в десяти, по тракту, сотня какая-то стоит. По-всему, княжеская.

– С первым светом двинут, – понимающе кивнул Беломир. – Надобно казаков поднимать. Тюфяки на околицу ставить.

– Верно мыслишь, – устало кивнул Григорий. – К старшинам сейчас сам пойду, а ты соседей поднимай. Только без шуму.

– Хочешь им нежданную встречу устроить? – уточнил парень, зло усмехаясь.

– Хочу, – коротко кивнул казак. – Ты только помни, что они сюда не за полоном пришли. Их, похоже, чернецы греческие привели. Да и в полоне ихнем жизнь совсем несладкая будет. Всё сделают, чтобы сломать и заставить веру их принять.