Элга Росьяр – Партия Маркизы (страница 17)

Она отвернулась от зеркала, с раздражением наблюдая, как служанки возятся с её платьем. Сегодняшний наряд был особенно отвратителен — нечто бледно-розовое, воздушное, усыпанное бантиками и кружевами, от одного вида которого во рту появлялся привкус то ли сахарной ваты, то ли блевотины. Идеальный костюм для идиотки.

«Ну что ж, Кайлан Дорвен. Давай посмотрим, насколько хорош твой вкус. Сможешь ли ты разглядеть что-то за этим розовым кошмаром?»

Мысль о нём вызывала странную смесь ярости, холодного страха и… да, чёрт побери, любопытства. Сорокадвухлетняя женщина в ней, видавшая виды и предательства разного рода, скучала по достойному оппоненту. А девица снаружи дрожала от мысли, что сейчас придётся выдержать экзамен у строгого учителя.

Лилия, затягивая шнуровку, с дурацким восторгом сообщила, что «советник Дорвен такой важный и серьёзный», и видимо, «король доверяет ему самые секретные дела».

«Секретные дела, — ядовито подумала Астрид, позволяя служанке поправить ей рукав. — Да он, милочка, вполне возможно, единственный, кто вообще хоть какие-то дела ведёт. Пока вы все тут играете в песочнице, он пытается залатать дырявое ведро, из которого ваш король-солнышко черпает воду, чтобы поливать свои розы».

Она медленно спустилась в зал совета. Комната была пуста, если не считать самого Кайлана. Он стоял у большого стола, заваленного картами и свитками, спиной к ней. Ранний солнечный свет, пробивавшийся через высокие окна, выхватывал из полумрака лёгкую седину у него на висках. Его тёмный камзол, простой и безупречно сидящий на широких плечах, казался в этих лучах почти чёрным, подчёркивая чёткий, собранный силуэт. Женщина в Астрид с профессиональным интересом отметила, что он держится с той самой спокойной уверенностью, которую не купишь и не сыграешь – она либо есть, либо её нет. И это… чертовски привлекательно. Словно глоток крепкого выдержанного вина после долгой диеты на придворном лимонаде.

«Вот чёрт, – мелькнула у неё стремительная, незваная мысль. – А ведь он и правда ничего. Солидно так и по-настоящему».

Мысленно она уже прикидывала, как бы эти уверенные руки смотрелись, сдирая с неё это дурацкое розовое платье…

«Нет, стоп. Это не в планах. Сфокусируйся, идиотка. Это угроза, а не потенциальный… хм, кавалер».

Он не повернулся, когда она вошла. Просто сказал ровным, низким голосом, который прокатился по её нервам, как смычок по струнам – без предисловий, без придворных церемоний.

— Южные рудники. За последний квартал добыча упала на тридцать процентов. Официальная причина — «истощение жил». — Он отложил один свиток, взял другой. Его движения были экономными, точными. — Неофициальная — воровство, организованное самим управляющим. Он переправляет руду контрабандистам, а в отчётах пишет о падении производительности.

Астрид замерла на пороге, изображая лёгкое замешательство. «С чего бы это он мне это рассказывает? Проверка на вшивость? Сейчас, милый, я тебе устрою такое шоу глупости, что ты побежишь отсебятину Рейнвальду рассказывать».

— О… это очень печально, — прошептала она, делая глаза круглыми и невинными. — Бедные шахтёры… Наверное, им очень тяжело.

Кайлан наконец обернулся. Его карие глаза, эти спокойные, всевидящие прожекторы, уставились на неё. В них не было ни гнева, ни снисхождения. Только усталое, вымученное терпение.

— Шахтёрам платят гроши, независимо от того, ворует управляющий или нет, — парировал он, его голос был ровным, как поверхность озера перед бурей. — Печально то, что королевская казна недополучает деньги, которые должны идти на ремонт дорог и содержание гарнизонов на границе с Кархаматом. Гарнизонов, где солдаты месяцами не видят жалования.

Он подошёл ближе, и Астрид почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он не пытался её запугать. Он… информировал. Как если бы он был её начальником, делающим брифинг для подчинённого, который отстал от темпа.

— Ты помнишь уроки истории, Астрид? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучала какая-то нота, отличная от сухой констатации фактов. — Твоя мать, королева Лианна, лично инспектировала рудники. Она могла с одного взгляда на отчёт отличить правду от вымысла. Твой отец, король Оррик, просиживал ночи над картами снабжения, пока не добивался идеальной логистики. Они строили. — Он сделал паузу, и его взгляд на мгновение стал отстранённым, будто он смотрел в прошлое, которое было куда реальнее, чем настоящее. — А мы с твоим братом сейчас разбираем последствия того, что он считает «управлением».

Астрид почувствовала, как в груди что-то ёкнуло. Не потому, что он говорил об её «родителях» — эти люди были для неё не более чем портретами на стене. А потому, что он нарисовал картину компетентности, такого порядка, что она сама пыталась построить в своём подпольном мирке. И противопоставил этому хаосу, который царил сейчас.

«Ах вот как, — зашевелилась в её голове ядовитая мысль. — Играешь в карту «вот какими были твои родители, а ты что?». Мило. Но я не та девочка, для которой это сработает».

— Рейн… он старается, — сказала она, нарочито жалостливо и немного глуповато. — Ему так тяжело… Столько забот.

Кайлан посмотрел на неё так, будто она только что заявила, что луна сделана из сыра. В его взгляде не было презрения. Скорее… разочарование. Или притворное разочарование? Чёрт, с этим человеком было невозможно понять, где правда, а где тончайшая игра.

— Да, — согласился он, и его голос вновь стал абсолютно нейтральным. — Забот. О новых соколиных охотах. О размере самоцветов на очередном парадном доспехе. О том, какое вино подавать на пиру в честь посла из страны, которая уже три месяца держит у нашей границы дополнительные войска.

Он снова повернулся к столу и провёл рукой над картой.

— Рейнвальд — мой король. И твой брат. Я служил ему и буду служить, пока во мне есть дыхание. — Он сказал это без пафоса, как констатацию договора, который слишком дорого разрывать. — Но я также служил твоему отцу. И давал ему клятву беречь это королевство. Иногда… эти две вещи вступают в противоречие.

Вот оно. Не предложение, не обвинение. Голая, неприкрытая дилемма, выставленная на стол между ними. Он не просто показал карты, нет. Он позволил ей заглянуть в саму механику своих размышлений, в тот тщательно скрытый внутренний конфликт, который, судя по всему, разъедал его изнутри. Эта отчаянная, почти еретическая искренность была бесстыднее любой уловки. Потому что если он не играл – если каждый его мучительно взвешенный слог был правдой – то это означало, что он дошёл до той опасной черты, где верность королю начинает меркнуть перед верностью королевству. И это выбивало у неё почву из-под ног.

— Я… я не очень понимаю всё это, мессир Дорвен, — Астрид сделала свой голос тихим и растерянным, позволив плечам сжаться. — Я просто хочу, чтобы всем было хорошо. И Рейну… и королевству…

Он повернулся к ней, и его взгляд, тяжелый и безжалостно внимательный, снова заставил ее почувствовать себя образцом под микроскопом.

— Ты стала взрослеть, Астрид, — произнес он тихо, и в его голосе не было лести, лишь констатация. — В последнее время я это замечаю. Ты стала... внимательнее. — Он сделал небольшую паузу, давая словам просочиться в тишину зала. — На последнем совете, когда твой брат отмахнулся от отчёта о неурожае в западных землях... я видел, как твой взгляд на секунду задержался на карте. Ты как будто мысленно уже просчитывала, какие деревни пострадают первыми.

Он сделал шаг ближе, не нарушая дистанции, но сокращая пространство для её отступления.

— Твоя мать, королева Лианна, имела такой же взгляд, когда кто-то пытался скрыть от неё неприятную правду. Она не спорила. Она просто... замечала. И запоминала. И сейчас, глядя на тебя, я вижу отголоски этого дара. Ты не просто присутствуешь при дворе, Астрид. Ты наблюдаешь. И я почти уверен, что ты видишь гораздо больше, чем показываешь.

Лёд прошелся по ее позвоночнику. Так вот, блядь, в чём дело. Вот почему он так пристально смотрел на неё все эти недели — не потому, что заподозрил в ней Маркизу, а потому что увидел в «дурочке Астрид» потенциального информатора. Её баррикады из наивности стояли на месте, но он прорыл под них тоннель, который она не заметила.

«Ах вот как, — мысленно прошипела она. — Значит, всё это время, когда я думала, что он пытается разгадать мою Большую Тайну, этот старый хитрый лис просто присматривал себе… что? Шпиона? Свою личную маленькую стукачку в юбке? Ну, конечно. Кто лучше глупой сестренки короля, которая везде болтается без дела и на которую никто не обращает внимания? Гениально, чёрт возьми. Унизительно и гениально».

— Я… я просто часто витаю в облаках, — она заставила себя смущённо улыбнуться, опустив взгляд. — Мама… королева-мать всегда говорила, что у меня богатое воображение.

— У твоей матери был стратегический ум, — парировал Кайлан, не отводя взгляда. — Она могла просчитать последствия решения на двадцать ходов вперёд. Как в шахматах. — Он мотнул головой в сторону инкрустированной шахматной доски, стоявшей в углу. — Рейнвальд играет в шахматы, чтобы продемонстрировать свою силу. Твоя мать играла, потому что видела в этом модель реальности.

Он подошёл к доске и передвинул одну фигуру — чёрную королеву.