Элга Росьяр – Именем Предков (страница 2)
«Вот она, моя антропология, – подумал он с легкой иронией. – Чувство места. «Гений Лоци». Только без гения и без латыни».
И тут его взгляд упал на реку. Точнее, на участок открытой воды чуть ниже по течению, где в пустоте обычно ничего никогда и не бывало. Там, где черная вода отражала свет далекого фонаря, на поверхности возник… рисунок. Словно легкая рябь, но не хаотичная, а сложившаяся на мгновение в четкий, извивающийся контур. Контур змея, кусающего себя за хвост. Тот самый Уроборос. Как на карте.
Артём замер, не веря глазам. Он резко моргнул. Рябь изменилась, рисунок распался. Просто игра света, тени и течения. Совпадение. Случайность.
«Галлюцинация от усталости и бабушкиных тайн, – сказал он себе твердо, но голос внутри звучал неуверенно. – Или… «Змей у истока»? Исток Томи? Но это же далеко в Кузбассе…»
Он отвернулся от реки, чувствуя, как по спине снова пробежали мурашки. Надо было идти домой. Или… нет. Завтра с утра у него была работа в университетском архиве. Может, там он найдет что-то о старых картах, о символике? Ради научного интереса, конечно. Чисто антропологическое исследование бабушкиного фольклора.
«Да, именно так, – убеждал он себя, спускаясь обратно в город. – Научный подход. Никакой мистики. Просто артефакты семейного архива, требующие изучения. А видения на воде – это просто мороз и усталость. И точка».
Но точка не ставилась. Тревожное, щекочущее нервы чувство тайны уже запустило свои щупальца. Обычный мир дал первую трещину.
Архив Научной Библиотеки ТГУ (НБ ТГУ) на проспекте Ленина, 34а, встретил Артёма привычным запахом: пыль, старое дерево стеллажей, клей от переплетов. Никакого душка канализации на сей раз, и на том спсибо.
Он пришел пораньше, надеясь найти что-то до начала потока студентов. Сегодня его интересовали не столько материалы для курсовой по погребальным обрядам селькупов, сколько старые карты и, возможно, упоминания о странных символах или… «слепых служителях Света».
«Профессиональная деформация, – подумал он, регистрируясь у вахтера. – Вижу загадку – лезу в архивы. Хотя обычно загадки заканчиваются квитанциями на квартплату или забытыми любовными письмами».
Он поднялся в читальный зал рукописей и редких книг. Здесь царила особая, почти священная тишина, нарушаемая только шелестом страниц и тихим скрипом стульев. Артём заказал несколько подборок: «Картографические материалы Томской губернии, конец XIX– начало XX вв.», «Исторические общества Томска. Документы», «Церковные летописи и упоминания о неканонических практиках в Сибири».
Пока ждал заказ, перечитывал копию надписи с фотографии, сделанную на телефон. «А.Н. Ты не последний…» Кто такой А.Н.? Александр Николаевич? Алексей? Анатолий? И почему «не последний»? Последний в чем? В роду? В каком-то деле? «Петров крест»… В Томске есть Петропавловский собор на Алтайской, но «крест»? Может, имеется в виду какое-то урочище, забытое название? И «тень на крест» – это астрономическое явление? Солнечное затмение? Но в 1911 году в Томске было ли затмение? Надо гуглить. Позже.
Подборки принесли. Артём погрузился в изучение. Старые карты были удивительны своей детализацией, но… его карта с выжженным змеем явно была уникальной. Ничего похожего по исполнению и стилю он не нашел. Больше походило на рукописную копию с еще более древнего оригинала. В документах исторических обществ, таких как Общество изучения Сибири, Томский отдел Императорского Русского Географического Общества, упоминаний о «Змее у истока» или «Петровом кресте» тоже не обнаружилось. Сплошь протоколы заседаний, отчеты об экспедициях за образцами флоры и фауны, сбор фольклора.
Оставались церковные источники. Он открыл папку с копиями страниц из «Летописи Томского Богородице-Алексеевского монастыря» за начало XX века. Сухие записи: службы, визиты архиереев, постриги, ремонт кровли… Ничего о духах или слепых служителях. Артём уже начал зевать от монотонности, когда его взгляд зацепился за запись, датированную осенью 1911 года:
Артём замер. Сердце стукнуло гулко где-то в горле. Он перечитал запись еще раз, потом сверил с копией надписи на фотографии.
«Знак Змия-Кольцедержца у истока Кети». Уроборос! У истока Кети! Именно там на его карте был выжжен знак!
1911 год.
«Древние долги крови». «Тень… на Крест». В летописи – «Крест Предтечи». В надписи – «Петров крест»? Ошибка переписчика? Или разные кресты? «Слепота слуг Света».
Совпадение? Невозможно. Слишком много совпадений. Дата, термины, символ… Странник Григорий… Офигеть! Неужели Распутин? Он действительно бывал в Сибири, но в Томске? Нужно проверять. Но суть не в этом. Суть в том, что слова с бабушкиной карточки эхом отозвались в монастырской летописи столетней давности.
Артём почувствовал, как по спине побежали ледяные мурашки, куда более отчетливые, чем на морозе. Это был уже не бабушкин розыгрыш. Это была… связь. Сквозь время. Запись в летописи была реальным историческим документом. А надпись на фотографии… была частью этой же истории.
«Окей, – мысленно произнес он, пытаясь сохранить саркастичный тон, но голос внутри дрогнул. – Ситуация апгрейдится от «странного бабушкиного сувенира» до «возможного исторического детектива с элементами мистического бреда». Прогресс. Наверное, мне теперь надо искать этого «Григория»? Или «Крест Предтечи»? А может, сразу купить билет до верховьев Кети? Стать героем квеста «Найди Змея»? Как Индиана Джонс, да, только местного разлива. Да и отпуска давно не было…»
Он откинулся на спинку стула, закрыв глаза. В ушах шумело. Рациональные объяснения трещали по швам. Слишком много фактов. Фотография мужчины, чей взгляд будил смутное воспоминание. Загадочная надпись с пророчеством и предупреждением. Уникальная карта с выжженным Уроборосом. Запись в монастырской летописи, повторяющая ключевые слова. Видение на воде… Может, это и было «тенью», ложащейся на «крест»? На «крест» его собственного рационального мировоззрения?
«Духи помнят долг… – пронеслось в голове. – А мне, похоже, пора помнить, что я учусь на антрополога, а не на экзорциста».
Он собрал документы, поблагодарил библиотекаря, вышел из прохладной тишины архива в шумный университетский коридор. Яркий свет люминесцентных ламп, голоса студентов, звонки – все казалось вдруг слишком резким, слишком громким, слишком… поверхностным. Как будто обычный мир был лишь тонкой пленкой, натянутой над чем-то огромным, темным и древним, что только что шевельнулось под ногами.
По дороге домой, по проспекту Ленина, мимо строгих корпусов университета, мимо вечно спешащих людей, Артём зашел в небольшое кафе «Солянка» на Учебной. Заказал двойной эспрессо. Нужно было прийти в себя. Он сидел у окна, смотрел на падающий снег, пил горький кофе и пытался осмыслить.
«Ладно, Артём, – говорил он себе. – Допустим, это не совпадение. Допустим, просто допустим, в бабушкином комоде лежал кусочек какой-то… неизвестной истории. Забытой истины. Что это меняет? Я – Артём Туманов. Студент. Житель Томска. У меня курсовая горит, завтра семинар по тотемизму, а в холодильнике пусто. По факту-то, у меня нет времени на поиски древних змеев и слепых служителей!»
Но даже эта мысль звучала фальшиво. Ощущение пустоты под ложечкой сменилось другим – щемящим, острым любопытством. И страхом. Но не страхом перед неизвестностью, а скорее страхом… упустить что-то важное. Нечто, что касалось лично его.
Он достал телефон, нашел в интернете информацию о солнечных затмениях, видимых в Томске. 1911 год… 17 апреля 1912 года было кольцеобразное затмение, хорошо видимое в Сибири. Осенью 1911 – ничего. «Тень на крест» – явно не астрономия. Тогда что? Символ? Событие? Или… указание на место? Нужно было выяснить, что такое «Петров крест» или «Крест Предтечи».
Дома, в своей комнате уже в современной части квартиры, Артём снова разложил перед собой на столе три артефакта: фотографию с надписью, карту с выжженным Уроборосом и распечатку той страницы из монастырской летописи. Он включил ноутбук, открыл поисковик и карты.
«Крест Предтечи, Томск… – набирал он. – Крест Иоанна Предтечи…»
Первые ссылки вели к Иоанно-Предтеченскому женскому монастырю в Томске. Но в летописи говорилось о Богородице-Алексеевском мужском монастыре. Нестыковка. Артём копнул глубже. Исторические форумы, краеведческие сайты. И на одном из них, в ветке про утраченные святыни Томска, он наткнулся на упоминание: