Элейн Каннингем – Лучшее в Королевствах. Книга III (страница 5)
Хелбен медленно кивнул, когда понял, насколько далеко распространяется влияние этих колец.
– Путь паладина праведен и светел, – сказал Ренвик, неожиданно находя удовольствие сыпать соль на рану волшебника. – Если ты не с ним, то против него.
– Может быть это и так, но такую силу непросто сдержать, – предупредил Хелбен. – Ты не можешь вечно скрывать кольца. Однажды они попадут в другие руки и будут использованы для других целей.
Ренвик вновь улыбнулся.
– Тогда в твоих интересах убедиться, что этого не произойдет. В конце концов, ты помог мне отправить почти двести невинных душ в небытие. После того, как сказка начнется, кто знает, каков будет конец?
Хелбен плохо реагировал на угрозы – или, может быть, он всегда был возмущен тем, что его совесть пытались заставить замолчать. На этот раз он бросился к Ренвику, глаза его пылали от гнева. Но Ренвик был готов к этому. Он бросил черную дыру, обозначающую вход в портал, на землю и шагнул в нее.
Горный ветер завывал вокруг, пока Ренвик проносился по магическому пути. Он благополучно появился в серой незыблемости Карадунской крепости, и как раз вовремя. Крики стражников и конюхов во дворе крепости сообщали о приближении его брата.
Ренвик поднял полы своей мантии и преодолел лестницу, проносясь через две ступеньки сразу. Если он поторопится, у него будет достаточно времени, чтобы восстановить детей Нимры до прибытия их дедушки.
29 миртула, Год Знамени (1368 по ЛД)
Резкое, прерывистое постукивание отвлекло внимание Данилы Танна от его занятия. Он поднял взгляд от очень толстого, пыльного тома и заметил тени, играющие на одном из многослойных окон, расположенных высоко на противоположной стене. Он быстро взмахнул рукой. Защелка открылась, и окно распахнулось внутрь. В него впорхнула серебряная сова, опустила ношу на стол Данилы и взлетела, усевшись на высокую полку.
Данила не особо удивился, увидев, кто был его маленький посетитель. Алгоринд был бельмом на глазу Бронвин в течение большей части месяца, а следовательно, на его собственном. Как любой здравомыслящий человек, Данила не ожидал, что характер паладина изменится с его размером, поэтому он предпринял некоторые предосторожности против побега Алгоринда.
– Спасибо, Викарт, – обращаясь к сове, произнес Данила, прежде чем перейти к довольно потрепанному Алгоринду. – А, это ты, сэр? Ты так быстро устал от гостеприимства сэра Гарета?
Крошечный паладин покачал головой и указал на уши. При ближайшем осмотре Данила заметил небольшие пятна крови на шее молодого человека и на его светлых волосах.
– Не слышишь меня, не так ли? Не бойся, у меня есть целебное средство, которое должно перевернуть эту страницу в твоей жизни.
Данила открыл ящик, порылся в нем и достал маленький стеклянный пузырек. Он долго смотрел на Алгоринда, определяя дозировку. Возможно, просто капля... Нет, он не мог определить, какое количество излечит его и какое убьет.
– Ну, что ж, ничего не поделаешь, – пробормотал он, потянувшись за книгой, обтянутой темно-зеленой кожей. – Мне придется вернуть тебе нормальный рост. Пустая трата магии, на мой взгляд, но пусть будет так. К счастью для тебя, я мало что успел, но, все же изучил историю твоего превращения с момента его начала. Магия осадной башни, которая изменила твой размер, оказалась не особо сложной. Придумать заклинание для ее отмены, получилось на удивление просто.
Придумать его, возможно, было несложно, но судя по челюстям Алгоринда и каплям пота на слишком бледном лбу, быстрое возвращение к нормальному росту оказалось далеко не безболезненным. Когда он восстановил свой прежний рост, Данила передал ему пузырек, указав, что нужно выпить.
Немного поколебавшись, юноша сделал то, что ему было велено. Телесный цвет вернулся на его лицо, и он распрямил плечи, как человек, только что сбросивший тяжелую ношу.
– Звон в ушах пропал. – Его лицо просветлело. – Я слышу то, что говорю!
– Ну, у всего этого есть и обратная сторона, ты не находишь?
Алгоринд рассеянно кивнул.
– Но ты восстановил меня.
– Да, и представь мое удивление! Вообще-то, я пытался уменьшить пузырек до твоего прежнего размера, ради гостеприимства.
Молодой человек продолжал смотреть на него с непониманием на лице. Данила вздохнул.
– Это была всего лишь маленькая шутка. Очень маленькая, по-видимому.
Алгоринд склонил голову в сдержанном поклоне.
– Я благодарен тебе за восстановление. – Удивительно мальчишеская улыбка осветила его лицо. – И за полет, это было так здорово!
– В самом деле? Я уже собирался извиняться за это. Совы редко являются предпочтительным средством передвижения. Не желаешь ли выпить вина?
– Благодарю. Мне очень хочется пить.
Данила подошел к стеклянному шкафу. Достав из него графин с вином, он налил немного в большой бокал, добавил охлажденную воду и всыпал ложку сахара. Детский напиток, но более подходящий для жажды Алгоринда и, как подозревал Данила, для его опытности.
Юноша одобрительно кивнул и сделал вежливый глоток. Его лицо просветлело.
– Это более приятно, чем я ожидал и гораздо более освежающе.
– Пей столько, сколько нужно, – сказал Данила. – Это в основном вода, и не причинит тебе никакого вреда.
Алгоринд опустошил бокал, потом еще один, после чего Данила указал ему на кресло.
– Нам так много есть о чем поговорить, что я едва понимаю, с чего начать.
Паладин уселся в кресло и с озадаченным выражением лица повернулся к хозяину, который наливал себе бокал неразбавленного вина.
– Что означает – легкая юбка?
Данила удивленно рассмеялся. Он поставил графин на место и прислонился спиной к шкафу.
– Не совсем то, с чего я хотел начать, но очень хорошо, давай начнем с этого. Это довольно простой способ оскорбить достоинство женщины, намекая, что ее юбки, будучи легкими, удобно поднимаются.
– О-о.
Он отметил, как малиновый румянец наползает на лицо Алгоринда.
– Могу я спросить, где ты слышал этот термин?
– Сэр Гарет сказал так о Бронвин.
Улыбка Данилы исчезла.
– В самом деле, – холодно произнес он. – Ну, раз уж мы обмениваемся сплетнями, как парочка рыбаков, почему бы тебе не рассказать мне, что еще наговорил сэр Гарет?
– Он сказал, что у Бронвин есть дела с Жентаримом.
– Это могло быть правдой, но вряд ли общеизвестно. – Данила слегка пожал плечами. – Вероятно, он ссылается на ее брата, жреца Дага Зорета.
Алгоринд неуверенно покачал головой.
– Нет, сэр Гарет упомянул об этом жреце, но отдельно.
Ярко выраженные манеры этого молодого человека начали приобретать для Данилы иной смысл. Как и многое другое, и все это наводило на мысль, что он сильно недооценил юного паладина.
Он уселся в кресло, прежде чем ответить на незаданный Алгориндом вопрос.
– Ты совершенно прав – это два отдельных вопроса. Бронвин действительно имеет дело с Жентаримом. Или точнее сказать – имела. Теперь, когда слухи об ее союзе с Арфистами распространяются людьми вашего Ордена, я представляю себе людей жентильского убеждения, которые усердно распоряжаются сокровищами и забывают всю ту информацию, которую она им продала. Но из тех, кто вовлечен в эти деловые отношения, только Бронвин, ее помощники-дварфы, Архимаг Глубоководья и я знают о ее контактах с Жентаримом. И я гарантирую, что сэр Гарет не получал эту информацию ни от кого-либо из нас. Думай, что хочешь.
Печальный вздох вырвался у паладина, и плечи его опустились, словно под тяжестью.
– Тогда это то, чего я и боялся. – Он взглянул на Данилу, на его лице застыло печальное выражение. – Вам, должно быть, трудно поверить, что такой человек, как Гарет Кормейр, мог быть в сговоре с Жентаримом.
– На самом деле, это не ставит под сомнение силу моего воображения.
Взгляд молодого человека ожесточился.
– Прости, может я неправильно скажу, но, как мне кажется, ты не слишком уважаешь паладинов.
Данила пожал плечами.
– Я не поклонник вашего Ордена – это правда. Но, это вовсе не свидетельствует о пренебрежении к религии вообще. Как ты знаешь, мой дядя, Хелбен Арансан, давно не в ладах с рыцарями Самулара.
– Я не знаю этой истории.
Арфист поперхнулся глотком вина. Он осторожно отставил бокал.
– Как такое возможно? Ведь их разногласия являются главной причиной существования Ордена.
– Возможно, но он существует также и для других целей, – предположил Алгоринд.
– Возможно? Ты хочешь сказать, что посвятил свою жизнь делу, которого не понимаешь?