Элеонора Жорова – Династия Амадесто (страница 7)

― Я в тебе не сомневалась, а ты всегда была исключением, это проявилось и

здесь, — не прекращая нарезать салат, сказала мама.

― Может, ты и права, — сказала Вероника, чтобы скорее закончить этот разговор, потому что имела иное мнение.

В это время Джонатан в своем кабинете и рассматривал фотографию с пятнадцатилетия Вероники. Тяжело вздохнув, он встал из-за рабочего стола и пошел на кухню.

― Привет, любимая, Роберт звонил и поздравлял, говорил, что ты нашла

редчайший артефакт, — сказал Джонатан, поцеловав Веронику.

― Правда? — Вероника словно успокоилась, начав что-то понимать.

― Да, его больше ста лет не находили, артефакт очень мощный и притягивает

только особенных учеников, — обнимая, говорил отец.

― Слава богу, я переживала, что мои заслуги «натянули», чтобы я прошла

дальше, потому что ты и дедушка могли договориться с Робертом, — положила голову на плечо ему Вероника.

― Не переживай, твой дар существует.

Элис улыбнулась и пошла к столу:

― Все готово, прошу к столу.

― Спасибо, любимая, — сказал папа и поцеловал Элис в лоб.

С одной стороны это было очень мило, а с другой стороны Вероника не помнила, когда в последний раз видела родителей, целующихся по-настоящему.

― Пахнет вкусно, — улыбнулась Вероника и села за стол.

Красивая сервировка, вкусная еда, приятная атмосфера — по всему было видно, как родители рады видеть дочь, что и понятно — ее визиты были нечастыми.

― Что еще говорил Роберт? — не скрывая заинтересованности, спросила

Вероника.

― Он позвонил и был очень рад, что династия Амадесто (с греческого

— несокрушимый) расширяется. Еще одна великая душа пришла, чтобы

преподнести миру свой дар, — с гордостью сказал Роберт.

― Значит, у меня это родовое?

― Да, там учились все наши предки по мужской линии, а еще твой дедушка по

маминой линии тоже был там, потому в тебе двойная доза колдовства, — сказал отец и подмигнул Веронике.

― Я этого и не знала, а если бы знала, тогда чувствовала бы себя увереннее, —

опустила глаза в тарелку Вероника.

― Милая, Роберт хотел посмотреть на твое истинное лицо и дар, в этом нет

ничего плохого, мы ничего от тебя не скрываем, — добавила Элис.

― Хорошо, я понимаю, он хотел знать, стою ли я чего-то. И он, наверное, уже все

понял.

― Да, определенно.

Вероника перегорела и не хотела злиться, потому что будь она ректором такой академии, наверное, она бы поступала точно так же. Неважно, кто твои родители, важно — кто ты есть.

И тут сквозь приоткрытую дверь в папин кабинет Вероника увидела интересную картину, которая стояла на полу. Обычно мама, если рисовала какие-то новые шедевры, ставила их к папе в кабинет сохнуть. Мелькнул небольшой кусок бумаги в чьей-то руке, он был нарисован так четко, что создавалось ощущение, будто это фотография.

― А что это? Твое, мам? — спросила Вероника, показав на кабинет.

― Да, любимая, это недавно мне приснилась девушка на корабле, я оценила

это, как вдохновение и нарисовала ее.

Вероника была шокирована, но этот лист бумаги был так похож на тот, что сейчас лежит в сумочке.

― Можно посмотреть ближе?

― Конечно, проходи.

Вероника зашла в отцовский кабинет и ощутила атмосферу одиночества и темноты.

Она все детство играла в кабинете папы, который был в прошлом доме, он был меньше, но теплее. А это вообще была не папина энергетика. Заинтересовавшая ее картина передавала ощущение вины девушки, которая вот-вот распрощается с жизнью. Но Вероника не решилась рассказать родителям, что это Оливия, ставшая женой их горячо любимого Роберта. И что этот сон Вероника тоже видела, и даже смогла из своего сна унести записку влюбленных.

Но одну интересную деталь Вероника таки увидела на картине: название корабля

«Летучий Голландец». И ее озарило: эту легенду она читала еще в школе, и тогда, в

далеком XVIII веке, капитан действительно отважился на убийство мужа девушки, в которую влюбился. Но она не могла и подумать, что сможет встретиться с ними когда-нибудь.

― Это очень глубоко, мам, а цвета настолько удачно подобраны, будто я нахожусь

в океане, — сказала Вероника, а сама думала только о том, почему этот сон приснился и маме тоже. Она эту академию не заканчивала, а может, стоило?

― Спасибо, моя любимая, я старалась, это просто ветреное вдохновение, —

обняла Веронику сзади мама.

Через несколько минут Вероника засобиралась домой, потому что завтра первый день в академии и нервы были ни к черту.

Она была рада, что узнала о себе немного больше и смогла поверить, что имеет необычайные способности. И это прибавляло уверенности.

Как только она вышла за порог, Джонатан превратился в чернокожего мужчину, который стянул с шеи галстук и плюхнулся на диван:

― Я не знаю, на сколько меня еще хватит, Элис. Я вообще не уверен, что она

потянет борьбу с обычным морталом, не говоря уже о Феликсе.

― Ты ей нужен. Если бы Джонатан был жив, тебя бы здесь не было. Но мы

выполняем единую задачу сейчас. У нас осталось три месяца, чтобы Вероника превратилась из обычной девушки в величайшего воина.

― Ей нужен отец, а не подобие, которое мне приходиться играть. Она это

чувствует.

― У тебя все получается. Даже если через какое-то время, но Вероника поймет, что ты просто исполнял роль ее отца и мотивировал, она это оценит.

― Я согласен. Но я уже одиннадцать лет занимаюсь этим и пока не вижу

результата.

― Джо, у тебя получается, просто для обучения она только созрела. И сейчас

наступает ответственный момент перед решающей битвой.

― Откуда ты знаешь?