Элеонора Гильм – Серебряная кожа. Истории, от которых невозможно оторваться (страница 11)
– Не могу. Пока не могу… Ты спи, слабенькая совсем.
Девочка провалилась в сон. Быстро мчалась машина, и кот Кузя почему-то превращался в рыжего мальчишку. Он смеялся и убегал в гущу леса, помахивая пушистым хвостом.
Вета выбралась из объятий зыбкого, пропитанного болью сна только к следующему вечеру. Бабушка пробормотала что-то неясно-ласковое, смочила сухие губы Веты, поправила подушку.
– А Кузя! Принеси, пожалуйста, Кузю!
– Ты что, внучка? Нельзя, это же больница, от котов сплошная антисанитария! – Бабушка строго свела пегие брови, совсем как мама.
– А родители? Где они? – Серо-зеленые глаза в упор уставились на пожилую женщину, и та растерялась.
– Веточка, они пока не могут прийти к тебе. Ты подожди немного, внученька.
– Они тоже болеют? Лежат в больнице?
– Да, да, там они.
Вета успела удивиться: если в больнице, то не там вовсе, а тут – рядом, может, в соседней палате. Но мысли расползались, как испуганные жуки.
3
Периоды забытья и пробуждения сменяли друг друга. Вета силилась понять, что же случилось, почему она оказалась в больнице, но узнала немного. «В машину на повороте врезался грузовик, все участники аварии пострадали», – сообщила бабушка, будто читала титры в выпуске новостей.
Вета в очередной раз вернулась из муторных снов в реальность, полную стонов. Молодая медсестра осторожно ставила капельницу, что-то напевала себе под нос.
– Нога, сильно болит нога… И шея как будто не моя, деревянная. Тетенька, что со мной? – осмелилась спросить Ветка.
– Деточка, у тебя позвоночек хрустнул. На шейке специальный воротник, он тебе поможет. Скоро, скоро все заживет.
Молодая медсестра давала надежду. Но Вета, распростертая на жесткой больничной койке, сразу поняла: хорошо не будет. Девушка успокаивала маленькую пациентку, но за карамельными интонациями скрывала что-то страшное.
– А нога тоже сломана? С ней что?
– Да, косточки… Плохо с ними дело, потому ножка и болит.
Девочка не могла подняться, даже простые движения вызывали болезненный отклик во всем теле. Борясь с дремотой, которая постоянно окутывала ватным одеялом, давила сверху, Вета уловила разговор молодой медсестры и какой-то женщины постарше, с грубым, словно кочерыжка, голосом.
– Бедная, и родителей потерять, и калекой остаться!
– Да, не повезло. Родители дурные, вроде люди немолодые, а так глупо… Меньше лихачить надо. Ума нет, хоть о ребенке бы подумали, – отозвалась вторая, а горло девочки сдавило: это они про нее, про мать с отцом…
4
– Никуда я не уйду! – Вета уселась на синюю облезлую скамью с независимым видом.
– Ну и сиди. Думаешь, буду вокруг тебя бегать? Сил у меня нет, скакать-то. О-ох, все кости ноют. – Софья Ивановна тяжело поднялась по стертым ступенькам. – Сиди, сторожи. А я домой чай с булочками пить.
Строго говоря, и у Веты силы были на исходе. Болела и чесалась нога, нос щипало от едкой влаги. А еще ужасно хотелось булочек, выпеченных в старой духовке, пышных, с маком, по особому бабушкиному рецепту.
Но нет, слабости она не поддастся. Нужно сделать все, что возможно!
Вдалеке показался мужчина. Сгорбленный, в огромной серой куртке, он выглядел угрожающе, но девочка отчаянно крикнула:
– Помогите! Без вас никак не обойтись!
Мужчина с недоумением взирал на создание в розовой курточке и шапке с огромным помпоном.
– Эх, ответил бы тебе, да малая еще. Иди-ка домой, поздно уже по улицам шляться.
Хриплый голос, насупленные брови – он напомнил Вете злодея из сказки. Настоящий Бармалей.
Короткий осенний день подходил к концу, становилось все холоднее. Ветер дул с нарастающей силой, кусал посиневшие руки. Расстроенная Вета долго возилась в замке и еле открыла противную дверь.
– Ну что, гринписовка? – спросила бабушка.
– Ничего…
– Иди чай пить.
Горячая кружка приятно согревала озябшие руки. Три булочки быстро исчезли с тарелки, и Вета воровато потянулась за четвертой.
– Цыц, на завтрак тебе. Все не съедай! Куда еда девается? Прозрачная ты у меня, того и гляди исчезнешь, – привычно вздохнула бабушка.
5
Все утро Вета набиралась решимости. Вспоминала своих любимых героев – Элли, Дровосека и Страшилу – они бы точно справились. На большой перемене смелость растаяла, как дым. Но деваться было некуда. Вета неловко залезла на стул и оглядела класс.
5 «А» расселся группками. Шумная толпа собралась вокруг Юли Снегиревой, самой популярной девчонки класса. По мнению Веты, звезда отличалась эгоизмом и повышенным самомнением. Ярко-голубые глаза, острый язычок и независимый нрав Снегиревой влекли ребят, как вишневое варенье мух.
Сложно сказать, почему звезда 5 «А» так невзлюбила несуразную новенькую. Конкуренткой Ветка уж точно не была. Потухший взгляд, короткие волосы, неуклюжая походка…
– Сметанкина, ты недоразумение, – припечатала Юлия ее в первый же день. – Колченожка.
С той поры одноклассники так и называли Вету. Она не прогуливалась с девчонками под ручку на переменах, не шушукалась, не ходила в кафе и кино. Виолетты Сметанкиной в классе не было. Влачила убогое существование Колченожка, которую все презирали и третировали.
Вете сложно было привыкнуть к «военному положению». В родной школе, где она проучилась четыре года, новичков принимали с интересом и доброжелательностью. После аварии одноклассницы долго звонили Вете, спрашивали про здоровье, предлагали помочь с уроками. Однажды три девочки пришли в гости, но… Вета отвечала на вопросы коротко и грубо, злая на родителей, себя, весь окружающий мир.
Из-за аварии она пропустила целый год. Пришлось ей стать второгодницей. Поменяла класс, поменяла школу – выбрали поближе к бабушкиной квартире – поменяла жизнь.
Вета забралась на стул в самом центре класса и застыла. Увидев, что вытворяет новенькая, Юля уронила тетрадь, которую тут же услужливо поднял кто-то из девчонок.
А Вета, прокашлявшись, начала заготовленную речь.
– Если мы будем вместе, то поможем им. Нельзя оставаться равнодушными. Это несправедливо. Жестоко. Бесчеловечно.
Вета увлеклась, голос зазвенел, она забыла о своих страхах. Мишка, блестя рыжей шевелюрой, подошел к ней совсем близко… И со всей силы тряхнул стул.
Юля хохотала в полный голос, запрокинув голову. Ее поддержал класс, с удовольствием наблюдая за Колченожкой, летящей на пол. Но вскоре воцарилось молчание, и все взгляды были прикованы к несуразному предмету, что отлетел к учительскому столу. Чувствительные сестры Макаровы побледнели от ужаса.
Вета беспомощно лежала на полу и глубоко дышала, сдерживая слезы. Нет, она будет сильной!
Худая, нескладная Катя Трофимова, быстро вскочив со стула, подобрала предмет и протянула его Вете.
– Держи. Твоя нога.
– Спасибо.
Вета с трудом успела до звонка устранить последствия падения, пристегнуть протез, поправить штанину и нелепо торчавший на искусственной ноге ботинок. Весь урок, когда надлежало вникать в разрушительные свойства бактерий и внимательно рассматривать иллюстрации, изображавшие зловредные организмы, она с ужасом вспоминала недавнюю сцену. Ослабленные крепления старого протеза привели к катастрофе.
– А ты молодец.
Катя подсела на перемене и одобрительно улыбнулась:
– Я и не знала, что нога у тебя пристегивается. Интересно!
– Да уж, очень, – протянула Вета. Как бы она хотела избавиться от «интересной» детали в своем облике. Быть как все.
– Ты прям Терминатор.
– Только мышцы подкачать надо, чтобы на Шварценеггера похожей стать.
Скоро они заливались громким смехом, привлекая недоуменные взгляды одноклассников. Как ни странно, протез, перепугавший весь класс, помог найти друга.
Одиночеству пришел конец.
6
– Вета-а-а, я замерзла! – Катя терла покрасневший нос и жалобно шмыгала. – У нас не полу-у-учится.