Элеонора Бостан – Дар (страница 86)
– Да, – сказала она, и одинокая слезинка выскользнула из глаза и поползла по щеке, – мне больше не больно.
Она приложила руку к груди и повторила:
– Вот здесь не больно. Все ушло.
***
Через несколько минут Рита тоже восстановила контроль над телом, они помогли друг другу встать и некоторое время просто стояли, любуясь холмами и набирающим насыщенность золотым небом. Ветерок приносил запахи свежести и трав, воздух был на удивление теплым.
А может, было бы лучше навсегда остаться здесь, в этом мгновении, в этой красоте и покое, подумала Аннета, может это и есть счастье – покинуть земной мир, полный боли и страданий и оказаться в таком месте. Ради этого стоит преодолевать страх и трудности, идти своим путем и жить сердцем и совестью, ради того, чтобы заслужить право попасть туда, где уже никогда не придется бояться и терпеть боль.
– Знаешь, – тихо сказал Рита рядом с ней, держа ее за руку, – если это и есть
– Возможно, – улыбнулась, Аннета, – потому что ты только что сказала мои мысли.
Она помолчала несколько секунд, подбирая слова, чувствуя, что должна выразить то, что творится в душе.
– Но знаешь, что? Мне почему-то так спокойно. Я… я просто чувствую, что я, и правда, стала другой. И если… когда… это волшебство закончится, я найду в себе силы вернуться обратно и не сломаться. Потому что я теперь точно знаю, ради чего и как надо жить. Потому что есть что-то светлое и могущественное, понимаешь? Что-то, что держит этот мир. Что-то Истинное. Любовь… Свобода… Уважение… Храбрость… Честность… СЧАСТЬЕ. Я… Как-то поняла, что это и есть Путь. Единственный правильный путь.
– Единственный способ противостоять злу, – шепотом сказала Рита. – Я тоже это чувствую. Всеми клеточками тела и души. И я спокойна за Антона. Да, мне будет очень его не хватать, но теперь я понимаю, что у него все хорошо. Это
– Возможно первым и единственным, – сказала Аннета с нежной улыбкой, слезы вновь защипали глаза. – Надо идти, солнце скоро сядет. А мы обещали позаботиться о нем.
Нехотя, они оторвали взгляды от холмов, тоже ставших золотыми в свете заходящего солнца, и повернулись к озеру. В глаза тут же бросилась обрезанная молнией лавочка, зрелище даже сейчас, в этой атмосфере покоя и безмятежности, было пугающим. Оно напоминало, что здесь случилось что-то страшное, случилось на самом деле, здесь произошла битва двух древнейших сил, только на этот раз на стороне добра был лишь один солдат – слабый, смертный человек, умирающий, но не сдавшийся. Не отступивший ни на шаг.
И пришлось отступить злу, подумала Рита, шагая рука об руку с Аннетой по изумрудной траве, и пусть зло нельзя победить, но его можно поставить на место. Зло, как сорняк со слишком глубокими корнями, совсем его не убить, но, когда он сильно разрастается, можно обломать ветки, и тогда какое-то время он никого не будет беспокоить. Только вот ветки эти в шипах, и тем, кто вступает в борьбу со злом, приходится проливать свою кровь и страдать от боли.
Аннета, шагающая рядом с ней, вдруг сильно сжала ее ладонь, это выдернуло Риту из размышлений. Она подняла голову, уже зная, что увидит, готовая к этому…но, все равно, это было трудно и больно. Недалеко от озера – ставшего теперь огненной каплей, как будто и не было той черной воды – в траве все так же лежала одинокая человеческая фигура. Это развеяло последние иллюзии – все, что происходило здесь, происходило на самом деле, и они не умерли и не попали в рай, а вот Антон…
– Мне кажется… или я просто не помню… – проговорила Аннета, расстояние между ними и их мертвым другом сокращалось, закат из золотого становился огренно-красным, отчего волосы Антона горели, как пламенный ореол вокруг головы. – Но вроде…
– И мне кажется, что он по-другому лежал, – испуганно ответила Рита, но ни одна не сбавила шаг. – Может, это ветер…
– Ветер поменял позу тела? – Аннета усмехнулась, хотя в груди вдруг что-то завибрировало, отчаянная смесь страха и надежды. Это ведь время чудес, подумала она, так может… Закончить мысль она себе не позволил, это было уже слишком.
– Глупо, да, – нервно хохотнула Рита, сжимая до боли руку подруги, – но я просто не знаю… я точно помню, что у него обе руки были опущены вдоль тела, а теперь…
– Вижу, – с трудом выдавила из себя Аннета.
Тело их друга лежало на том же месте, сумка лежала так же в стороне, где они ее оставили после поисков монеты…но вот поза явно стала другой. Правая рука теперь лежала возле головы, а левая – покоилась на груди. И это было уже за гранью.
– Аннета! – отчаянный шепот. Рука Рита так сильно сжала ладонь, что, не смотря на ситуацию, Аннета почувствовала боль. Но это было второстепенно. – Я… схожу с ума? Или ты тоже это…
– Вижу, – выдохнула Аннета, чувствуя, как ноги становятся ватными. А горло сжимается до размеров игольного ушка. – Святой Боже.
И прежде чем ноги у нее подкосились, на траву медленно начала оседать Рита, с огромными глазами, прикрывая рот свободной рукой. Но и это вдруг стало сейчас не таким важным, Аннета осторожно отпустила руку подруги и как во сне двинулась к лежащему человеку. Человеку, почти незнакомцу, потому что их друг выглядел совсем не так в момент их последней встречи. Этот человек был в той же одежде, имел рост Антона, волосы, Антона, даже, вроде бы его лицо… но это лицо не было изможденным, худым – да, но не болезненным, как и вся фигура. То ли закатный свет делал свое дело, то ли цвет лица у этого незнакомца был на самом деле таким здоровым. Никаких кругов под глазами, никаких впалых щек и никаких язвочек – кожа была идеально гладкой, а на щеках играл едва заметный румянец.
Но самое невообразимое, то, что лишало разум всей привычной картины мира, выбивало опору из-под ног и выбивало воздух из легких, как удар невидимой руки – грудь этого человека размеренно поднималась и опускалась. Он дышал.
Где-то позади в другой галактике рыдала Рита, повторяя что-то снова и снова, а Аннета как будто оказалась в вакууме. Ничего не было вокруг, ни заката, ни озера, ни голоса той, кого она любила больше жизни. Только звон в ушах и ком в груди. И поднимающаяся грудь незнакомца. Двигаясь, как будто плывя в этом вакууме, Аннета подошла вплотную, и тут уже ее ноги отказались ей служить – она тяжело опустилась на траву, так же прикрыв рот одной рукой, а вторую осторожно вытянув перед собой. Она хотела коснуться, чтобы поверить, как Фома, но рука замерла, не смея дотронуться до этого чуда.
– Он дышит, – одними губами сказала она, моргая часто-часто и глядя непонимающим взглядом на человека в траве. – Это ведь он?
В ее лишенный звуков мир вдруг ворвались всхлипы, а потом чьи-то руки начали трясти ее за плечо.
– Он дышит! Дышит! Это ведь Антон, да? Мне ведь не кажется?
– Нет, – так же без голоса ответила Аннета, – он дышит. Но он…Я не знаю, Антон ли он.
– Он жив, он не умер… или ожил! – Рита прижалась к ней, выглядывая из-за плеча, как будто боялась этого незнакомца, боялась, что он вдруг откроет совершенно чужие глаза. – И он не болен! Или это не он? Как такое возможно??
Так же, как и молнии, сошедшие с небес, подумала Аннета, так же как и бури, не оставляющие следа. Но в глубине души она тоже боялась. Боялась его. Боялась увидеть глаза незнакомца. Очевидно, он вернулся оттуда, откуда не возвращается никто, откуда нельзя возвращаться. Или это вовсе был другой человек. И она не могла сказать, что пугает больше.
Одежда на этом двойнике Антона была тоже совершенно сухая и сидела плотно, потому что на костях снова появилась плоть, веки были плотно закрыты, рука возле головы лежала так небрежно, как будто этот человек сладко спал у себя в спальне, а не в траве возле озера после невообразимой бури. И после собственной смерти.
– Что будем делать? – шепотом спросила Рита после того, как они разглядели незнакомца. Внимательно и в тишине, даже Рита перестала плакать, как будто боялась нарушить его покой. – Я боюсь…
Она не договорила, но в этом не было необходимости, они испытывали совершенно одинаковые чувства.
– Я тоже. – Так же шепотом ответила Аннета. – Но не можем же мы просто сидеть здесь всю ночь.
При мысли о том, что они останутся в этом месте в темноте, наедине с этим человеком – если он человек, подумала Аннета и вздрогнула – ей стало по-настоящему жутко, а по коже пошли мурашки.
– Нет, мы должны все выяснить до захода солнца, – решительно сказала она, хотя сама не представляла, как сможет протянуть руку и дотронуться до него, не говоря ж о том, чтобы разбудить. Но Рита ждала от нее действий, и так уж сложилось, что «ледоколом» в их паре была она.
– Мне так страшно почему-то, – прошептала Рита, еще плотнее прижимаясь к ней, – а вдруг он.. ну, не знаю…
– Я тоже об этом думаю, – кивнула Аннета, не сводя глаз со спящего человека, – но выбора у нас нет. Не оставим же мы его. Это ведь… наш Антон! И он жив!
– Если это все еще он, – срывающимся голосом прошептала Рита. – Но ты права, надо действовать. Пожалуйста, я не могу…
И она обхватила Аннету руками, прячась за ней, как ребенок, испугавшийся незнакомца. Видимо, это предстоит делать мне, подумала Аннета, а за этот день я, кажется, потратила весь запас смелости, отпущенный мне на жизнь. Но выбора не было, а она в жизни только и делала, что шла наперекор страху и обстоятельствам. Пусть это было самым необычным и трудным испытанием, она сумела собрать волю в кулак, глубоко вдохнула, выдохнула и медленно начала приближать руку к незнакомцу. Все равно, нет ничего хуже неопределенности, подумала Аннета, нет ничего хуже, чем застрять между. Так что…