Элеонора Бостан – Дар (страница 42)

Теперь я официально безработный, подумал Антон, глядя на узкую глухую улочку, ветер гонял по покрытому выбоинами асфальту обертки, пластиковые стаканчики и разорванные пакеты. Теперь я на другой стороне, и возможно, стану одним из обитателей этого призрачного мира.

На 4й день они решили расширить круг поисков, углубляя все дальше в промышленную зону, уходя все дальше от чистых, хорошо освещенных улиц центра, и Антон снова открыл для себя мир, о котором и не подозревал, хотя жил почти бок о бок с ним. Призрачный мир, где все окрашено в серый, где дни не имеют названий, а часы всегда показывают без «пяти сумерки». В этом мире жили люди, ставшие невидимками для тех, кто спешил на работу, в школу или на гулянки, особый вид жителей сумеречной зоны, у которых не было ничего, кроме этих бесконечных дней, наполненных борьбой за выживание, за лучшее место для ночлега, за привилегию порыться в мусорном бачке на главной улице. Они жили в параллельном мире, жизнью, о которой такие как Антон ничего не знали и не хотели знать.

– Жутковато здесь, – сказала Рита, кутаясь в свитер, доходивший ей почти до колен, – глядя на эти улицы, я готова поверить, что никакого нищего нет, что это был демон или сам дьявол.

– К этому и идет, – согласился Антон, ежась на холодном ветру.

Он сидел на пустом ящике возле заколоченного склада, давая отдых распухшему колену и слабеющим с каждым днем ногам. День только перевали за полдень, но здесь тени роились по углам, а серое небо казалось вечерним. Улица была совершенно безлюдной, если в остальных зданиях и были люди, то они ничем себя не выдавали, как последние выжившие после апокалипсиса, боящиеся собственных теней. Только ветер гулял между невысокими зданиями, о предназначении которых Антон даже не догадывался. Он завернулся в рубашку, как в одеяло, поражаясь тому, насколько меньше его стало. Неужели когда-то я был таким, думал он, что заполнял собой всю эту ткань?

Но слабость была не единственным стервятником, терзающим его умирающее тело, он почти ничего не ел, но, все равно, тошнота то и дело накатывала тяжелыми волнами. Один раз он даже блевал в узком проулке между двумя магазинами, скорчившись за мусорным контейнером и сгорая от стыда. Хотя, «блевал» – слишком громкое слово, поправил себя Антон, скорее мой желудок пытался избавиться от того, чего в нем не было. Иногда ему казалось, что он сейчас отключится, просто упадет и уснет, или что это там с ним бывало. И тогда он начинал щипать себя, но это не помогало, наступал период полной темноты, провал, а потом он вдруг обнаруживал себя идущим по улице рядом с Ритой и Аннетой или сидящим на лавочке или прямо на бордюре. «Ты начал отключаться, – сказала Аннета, когда он в первый раз спросил, что с ним было, – мы вовремя заметили, что ты сейчас грохнешься в обморок, и посадили тебя». И опять горячая волна стыда утопила его, в последнее время ему все время было неловко и стыдно за себя, но Антон открыл, что к этому нельзя привыкнуть.

А иногда его мозг отключался, а тело продолжало идти, и это тоже пугало его не меньше, чем заплетающиеся ноги и необходимость присесть. Я превращаюсь в зомби, подумал он, когда в очередной раз вынырнул из темноты и обнаружил себя шагающим по переулку. Ходячий мертвец – вот кто я такой.

– Ну как, отдышался? – спросила Аннета, она стояла рядом и с тревогой всматривалась в его лицо. Одышка – так звали его новую подругу. И, похоже, намерения у нее были серьезные. – Ты такой смешной в этих штанах и огромной рубашке.

Антон улыбнулся и провел рукой по плотной ткани. Он так исхудал, что больше не мог носить свою одежду, как бы ни затягивал он ремень, все равно в брюках оставалось еще слишком много свободного места. Поэтому девушкам пришлось заняться его новым гардеробом. И эти темно-коричневые брюки из плотной ткани были одной из его обновок, купленных без него. В ширину они были как раз, но немного не доходили но нужной длины, отчего он, и правда, выглядел забавно.

– Это новый стиль, – улыбнулся он, – если есть «героиновый шик», то это – «анорексический».

– Ты еще шутишь, – ухмыльнулась Аннета, – это хорошо, моя мамаша, бывало, говорила: «если у человека есть силы шутить, найдутся силы и на остальное».

Хотелось бы, подумал Антон, он понимал, что найти человека в таком огромном городе – все равно, что иголку в стоге сена. Только эта «иголка» еще и постоянно перемещалась, вполне возможно, что они свернули на одну улицу, а он вышел откуда-то прямо у них за спиной секундой позже. Да они могли кругами ходить друг за другом все эти 5 дней и понятия не иметь об этом. Остается только довериться судьбе, подумал Антон и поморщился – вот что судьба сделала с ним.

– Тут рядом есть столовая и ночлежка для бездомных, – сказала Рита, уткнувшись в телефон, – помните того торговца овощами? Вот он мне сказал. На карте, правда ничего этого нет, а в каком точно здании, он и сам не знает.

– Да, там его точно должны знать, – оживилась Аннета, – черт, а ведь мы и его самого можем там встретить. Он точно там крутится неподалеку, место занимать надо, небось, заранее, так зачем далеко уходить.

– Кажется, я знаю, куда нам идти! – радостно возвестила Рита, не отрывая глаз от экрана смартфона, – где обычно подают обеды для бездомных? Правильно, в церкви, а тут через два квартала есть небольшая церковь Св. Иоанна Крестителя. Там нам точно скажут и где ночлежка и, возможно даже, где искать этого старика.

– А может он вовсе не бездомный, – неожиданно подал голос Антон, – вдруг он такой же обыватель, каким был я, может это монета постаралась над ним, и он стал выглядеть как бездомный.

Девушки удивленно переглянулись, это был удар по их плану и уже сложившейся концепции. Тишину нарушила Аннета.

– Ты сам говорил, что он типичный нищий, – решительно заявил она, уперев руки в бока. Антон едва сдержал улыбку, в ней опять проснулась воительница, не признающая поражений и не знающая слова «сдаюсь», – а даже если нет, он какое-то время был хозяином монеты, и возможно, обращался в церковь, сам понимаешь, почему. И вообще, другого плана у нас все равно нет, так что давайте не тратить время на сомнения. Если и тут будет тупик, придумаем что-то еще.

Она наклонилась, заглядывая Антону прямо в глаза.

– И хватит ныть, – она взяла его лицо в свои ладони. – Я, кажется, запретила тебе сдаваться, забыл? А теперь запрещаю забывать этот факт.

– Кто-нибудь, запретите ей запрещать, – вздохнул Антон с улыбкой и начал вставать.

Найти церковь оказалось не так легко, улочки петляли, все они были нежилыми, сплошные склады, конторы и цеха. Рабочие, разгружающие товары или просто, вышедшие покурить, глазели на странную троицу явно заблудившихся людей, взгляды были колючими и недоверчивыми, но чаще – просто равнодушными с легким налетом любопытства. Надо же, удивлялся Антон, всего несколько кварталов от центра, а как будто другая планета.

Небо нависало все ниже, грозя повторить тот ливень с градом, застигнувший их в Речном, ветер трепал одежду и бесцеремонно выдергивал пряди из уложенных причесок девушек. На этих странных улицах не было тротуаров, только проезжая часть, покрытая растрескавшимся асфальтом и бесконечные заборы или глухие фасады. Иногда мимо них проезжали грузовики, иногда легковушки, водители без стеснения рассматривали трех путников, как будто никто и никогда не забредал сюда, а может, так и было. Антон сильно хромал, иногда опираясь на кого-то из спутниц. Такси бы нам пригодилось, с тоской думал он, хотя прекрасно понимал, что такой поиск можно совершать только пешком. Они внимательно смотрели по сторонам, стараясь увидеть, что скрывается за каждым кустом, или строительными блоками, или кучей мусора. Заброшенные здания они высматривали с особой надеждой, но пока не нашли ни одного, по крайней мере, выглядели все целыми и просто закрытыми, а лезть так нагло внутрь средь бела дня они не решались.

– Ну что там с картой? – спросила Аннета, когда через две улицы они все еще не вышли к церкви, – по-моему, мы уже должны быть там.

– Не знаю, – пожала плечами Рита, сверяясь с экраном смартфона, – навигатор говорит, что нам строго направо, а тут – стена, сами видите. Технике нельзя доверять.

– И «Сусанину» – тоже, – хмыкнул Антон, пот градом катился по лицу, несмотря на ледяной ветер, он уже давно перестал пытаться понять, что с ним происходит, его тело вот уже 2 месяца жило своей жизнью, о которой он мало что знал.

– Мы ведь все равно просто ищем, – надулась Рита, – у нас нет цели найти церковь, наша цель – найти старика.

– Все хорошо, – Антон приобнял ее за плечи, – мы все устали, мы нервничаем. Это просто шутка. Мы действительно должны прочесать каждый метр и надеяться на удачу. Хотя в моем положении, это как-то смешно.

– Запрет все еще в силе, – театрально нахмурилась Аннета, – и потом, мир же всегда, вроде, находится в равновесии. Ну там инь и ян, день и ночь и т.д. и т.п. Так что если тебе так крупно не повезло тогда, значит, теперь на очереди крупное везение.

Антон улыбнулся и кивнул, он не хотел расстраивать подругу, и отчасти она была права – мир был в равновесии, только теперь Антон знал, что чаще это не 50/50 а 60/40 или 80/20. И ему действительно крупно не повезло, и теперь он нес на себе огромную ношу зла, а где-то в противовес этому возможно несколько десятков людей выиграли небольшие суммы в лотерею или, возможно, один смертельно больной ребенок получил шанс вырасти и прожить годы, которых у Антона теперь не будет. У него было время подумать об этом, но мысли не зря недоступны окружающим, просто большинству из них лучше оставаться в голове.