Элеонора Бостан – Дар (страница 36)
И, не дожидаясь ответа, она развернулась и вышла из домика, переглянувшись, все трое последовали за ней. У дверей она дала им большой кусок целлофана, сама же раскрыла свой потрепанный зонт и уверенной походкой направилась к первому домику. Построившись «паровозиком», Антон встал первым, Аннета – последней, гости накрылись целлофаном и последовали за дамой, стараясь не сойти с узких дорожек и не наступить на цветы. Над головой раздался такой оглушительный раскат грома, что Антон почувствовал, как вздрогнула земля, и в ту же секунду с неба посыпался град.
– Ох, черт! – выкрикнула Аннета, – все же мы под него попали!
– От судьбы не убежать, – усмехнулся Антон, – но, может, стоит попытаться?
Спорить никто не стал, почти бегом, они догнали великаншу и поспешно зашли в домик у ворот. Комната, в которую они попали, была идеально квадратной, вдоль правой и левой стены тянулись лавочки, прямо напротив входной двери была еще одна дверь, закрытая. Больше никакой мебели не было, и всего одно крошечное окно, выходившее во двор. Но здесь было тепло и сухо, пол и стены были обшиты деревом, потемневшим от времени, и царил приятный полумрак.
– Ждите здесь, – строго сказала дама, – когда посетительница выйдет, сначала войду я и спрошу, примет ли она вас. Она очень устает, помогая людям, но не может отказать.
Она ледяным взглядом обвела каждого их гостей.
– Это приходится делать мне.
Готов спорить, никто не возражает, подумал Антон, с удовольствием садясь на деревянную лавочку и давая отдых больному колену. В помещении витал едва уловимый запах ладана, от него Антон ощущал неприятное чувство тревоги. Что там, за этой дверью, гадал он, спасение или потеря надежды?
Он никогда не был религиозным человеком, верил во что-то, сам толком не зная во что, поздравлял коллег с Пасхой и Рождеством, не придавая этим праздникам никакого значения, кроме светского. А в церкви последний раз был на отпевании отца. И снова не потому, что тот был очень верующим, просто так было положено. Поэтому сейчас он чувствовал какое-то смутное чувство вины, как будто пришел за помощью к тому, кого предпочитал не замечать всю жизнь и в кого почти не верил. Не важно, во что ты веришь, сказал он себе, эта
– Жаль цветы, – сказала Рита, с грустью глядя в окно.
– Да, им достанется, – согласилась великанша, помрачнев, а потом добавила, уперев руки в бока, – но они опять расцветут. Они будут жить, потому что, в конечном счете, жизнь всегда побеждает. Так повелел Господь, сотворив этот мир.
Пораженный это фразой, Антон уставился на нее. Несколько секунд она продолжала наблюдать, как град бьет хрупкие цветы, а потом снова удивила – достала из кармана платья пачку сигарет и вышла.
Все трое молчали, погрузившись в собственные мысли, из-за закрытой двери не доносилось ни звука. Нам всем есть над чем подумать, размышлял Антон, он отвернулся от окна и теперь рассеяно разглядывал свои сплетенные пальцы, Аннету преследует прошлое, Рита увлечена настоящим, а мне остается лишь мечтать о будущем.
Он не знал, сколько времени прошло, великанша не возвращалась, должно быть, курила и смотрела, как град портит ее цветы, шум снаружи успокаивал и усыплял, в огромном халате ему было тепло и уютно, снова накатила слабость. Ему хотелось спать, веки стали тяжелыми, как тучи, которые они видели по дороге сюда, а общее молчание еще больше расслабляло. Антон откинулся, уперся головой в деревянную обшивку стены и закрыл глаза, испытывая необыкновенное удовольствие. Мысли тут же начали куда-то уплывать, и он понял, что засыпает. Надо открыть глаза, думал он, нельзя же вот так уснуть, но как же это было приятно: просто сидеть вот так, в тепле, слушая шум бури за окном и чувствовать, как дремота накатывает и укрывает, как бархатный плед. У меня не осталось сил, подумал он, я больше не могу сопротивляться, я так устал, слишком устал за этот месяц.
Соблазн уступить был так велик, но в этот момент вдруг, скрипнув, распахнулась внутренняя дверь. Все трое подскочили, дремота тут же слетела с Антона, как будто ее и не было, а сердце как будто увеличилось в размерах и забилось где-то в горле. Все синхронно повернули головы и вытянули шеи, пытаясь заглянуть в открывшуюся деверь, но их ждал неприятный сюрприз – дверь была двойная, и вторая уже успела закрыться. Теперь понятно, почему мы ничего не слышали, понял Антон, тайны, скрытые в той комнате, не должны ее покидать. Антон подумал, что это правильный подход.
Из комнаты вышла тощая женщина средних лет с осунувшимся, но счастливым лицом. Сразу было понятно: что-то мучило ее, пока она не пришла сюда. И что бы это ни было, оно ушло, это было написано на ее усталом лице, это читалось в сияющих глазах, окруженных темными кругами. Женщина осторожно закрыла за собой дверь и только тогда окинула взглядом троих посетителей. Растущее удивление в ее глазах очень повеселило Антона. Должно быть, мы выглядим, как сбежавшие из дурдома, подумал он, сейчас она скажет: «Не знала, что психически больным она тоже помогает», и, чтобы не разрушать иллюзию, я серьезно так отвечу: «Жираф».
Антон понял, что улыбается, когда заметил на себе взгляд женщины и ее осторожную улыбку. Ну вот, подумал он, я уже начал. Аннета спешно стягивала полотенце с головы, а Рита начала теребить волосы.
– А я была уверена, что буду единственной посетительницей, – улыбнулась женщина, – из-за погоды, там ливень собирался…
Она выглянула в окно поверх их голов.
– О! Уже и град?! А там совсем не слышно, – и она смущенно отвела глаза.
– Мы как раз под него и попали, – сообщила Рита, – промокли до нитки. Но добрая леди дала нам сухую одежду, там очень холодно, и ветер такой сильный.
– Ммм, понятно, – и женщина, еще раз пройдясь взглядом по их одежде, многозначительно кивнула, – здесь живут хорошие люди, уверенна: с чем бы вы ни пришли, вам помогут.
Только на это теперь вся надежда, подумал Антон, улыбнулся и поблагодарил женщину за пожелание. Она не стала задерживаться, вытащила из сумки смятый дождевик, расправила, надела и вышла. На этот раз до них долетели голоса, она о чем-то беседовала с великаншей. Через несколько минут входная дверь распахнулась, впуская холодный и сырой воздух, Антон поежился и плотнее закутался в халат.
– Подождите, я спрошу, примет ли она вас, – сказала великанша и скрылась за дверьми.
– Сейчас, – Рита сжала его руку, глаза снова засияли, как два прожектора, – это случится сейчас!
– Я тоже думаю, что она не откажет, – сказала Аннета, видя, что Антон собирается возражать. – Она, и правда, обладает даром и чувствует, кому действительно очень нужна помощь.
И она сжала вторую руку Антона. Так в ожидании они просидели несколько бесконечных минут, им казалось, что эта дверь никогда не откроется, что им откажут, что все это – сон… Но дверь открылась, на пороге появилась великанша с каменным лицом, на нем ничего невозможно было прочесть, как бы они ни пытались.
– Входите, – как гром прогремела она, а когда они подскочили и направились к двери, вдруг вытянула руку, останавливая их. – Ничего не требуйте и не просите, если она может помочь, она это делает, если нет – значит, нет. Этот дар не работает по прихоти.
Она помолчала, смеривая взглядом каждого из троих гостей и загораживая собой весь проем, а потом добавила:
– И еще: не вздумайте спрашивать, сколько это стоит. Это не продается.
И прежде чем Аннета успела сказать, что они это знают, она отошла в сторону.
– Идите. Надеюсь, она сможет вам помочь. – Мягко сказала она, и искренность в ее громоподобном голосе очень тронула Антона.
Вот оно, подумал он, едва не теряя сознание от волнения, и переступил порог.
После полумрака предыдущей комнаты его глаза легче адаптировались к мягкому свету множества свечей. Запах ладана усилился и стал густым и приторным, но Антон не смел кашлянуть и всё время смотрел под ноги, чтобы не споткнуться на двойном пороге. Последней вошла Рита и закрыла за собой дверь.
– Проходите, садитесь, – голос явно принадлежал старушке, немного дребезжащий и с особым выговором.
Онемев от волнения, Антон поднял глаза и увидел 4 стула перед простым деревянным столом. Иди до конца, твердо сказал он себе и поднял глаза. За столом на таком же стуле сидела полненькая старушка с милым лицом, курносым носом и совершенно необыкновенными небесно-голубыми глазами. На голове у нее была косынка, повязанная узлом назад, белоснежные волнистые пряди выбивались из-под нее, придавая ей какое-то неуловимое очарование. Она была полной противоположностью своей компаньонки, это сразу бросалось в глаза.
– Ты, парень, – и она кивком указала на Антона, ее ясные глаза смотрели прямо на него, и он почувствовал, как краска заливает щеки. – Я почувствовала тебя, едва ты переступил порог нашей калитки. Иногда приходится подождать, той женщине очень нужна была помощь.
Она помолчала несколько секунд и добавила, наставив на него палец: