Элеонора Бостан – Дар (страница 20)

– Вот поэтому я настаиваю на полном обследовании, – сказал «британский доктор», теперь он был совершенно серьезным, – не хочу пугать вас заранее, но это тревожные симптомы, так что не стоит пускать все на самотек.

«Не хочу пугать»? Да я итак все время напуган, мог бы сказать Антон, но он был слишком подавлен, утомлен и, да, опустошен от облегчения. Он, наконец, поделился своей проблемой, ему предложили решение, и это было самое лучшее, что случилось с ним за последние пару недель.

– Да. – Антон поднял глаза и посмотрел прямо в светло-карие глаза врача, – Я согласен, я пройду полное обследование. Что я должен заполнить?

– Ну, об этом мы поговорим завтра, – улыбнулся доктор, – о многом поговорим, а сегодня – просто отдыхайте. Вы в лучшей больнице региона, так что все будет хорошо.

Позже другая медсестра принесла ему ужин, на десерт были таблетки и укол. А потом, оставшись в темноте, подсвеченной лишь пикающими приборами, Антон впервые ощутил настоящую надежду, что он проскочит, он выберется. Просто подлечится и все опять будет хорошо. В конце концов, он в лучшей больнице региона. С этими мыслями он провалился в сон.

Глава 5

Иногда он закрывал глаза – так становилось хоть немного, но лучше, – и тогда буквально видел, как поезд едет не по рельсам, а сквозь густые джунгли, неистово подпрыгивая на каждом ухабе. Он открывал глаза, красные и запавшие, и в очередной раз убеждался, что он в городе, поезд едет по гладким рельсам, а единственное что подпрыгивает – его взбунтовавшийся желудок. Надо держаться, говорил себе Антон, закрывая глаза при каждой маленькой встряске, надо не допустить… но он проигрывал эту битву, как и множество до нее, в его организм проникло нечто и объявило ему войну. Войну, которую он, похоже, не сумеет выиграть.

В данный момент эти мысли не принесли ничего, кроме усталости, а может он просто привык и смирился, лишь иногда предпринимая слабые попытки к сопротивлению. Его дух был сломлен, он потерял последнюю надежду, а без нее в океане жизни тонули люди и посильнее. Его оборона рухнула в ту самую секунду, когда он услышал фразу, обычно радующую людей. Но это в обычной жизни, а его жизнь в последние недели никак нельзя было назвать обычной.

– Кажется, вы здоровы, – растеряно сказал «британский доктор», на 5й день его пребывания в лучшей больнице округа, – результаты обследований говорят именно об этом.

Он не выпучил глаза от удивления, даже не стал ничего переспрашивать, он просто молчал и ждал продолжения. Потому что в глубине души он знал, что услышит именно это, как знал, что все его беды от этой проклятой монеты. Иногда, в особо важные моменты жизни, люди просто знают, знают и все.

– Я понимаю, звучит это странно, – продолжил врач, Антон сидел в кресле, закутанный в пушистый халат, выданный больницей, новый и пахнущий кондиционером для белья, сразу было видно, что это не бюджетное учреждение. «Британский доктор» сидел на кровати, сжимая в руках толстую пачку анализов и заключений. Сегодня ничего не пикало, и в палате воцарилась плотная тишина.

– Я вижу, что вы совсем не здоровы, но это, – доктор потряс бумагами, зажатыми в руке, – это говорит об обратном. Все органы и системы в норме, у вас нет серьезных хронических болезней, нет аллергии, гипертонии… Да ничего у вас нет, по итогам всех этих тестов, вы совершенно здоровы. И это вообще-то хорошая новость.

Антон уже было раскрыл рот, чтобы сказать что-нибудь подобающее, но доктор его перебил.

– Ах да, и у вас совершенно точно нет рака, – и он одарил Антона взглядом, полным триумфа, как будто сам лично отвел от него эту беду. – Это ли повод для радости?

– Да, это уже большое облегчение, правда, – выдохнул Антон, ощущая при этом двоякое чувство, именно это страшное слово из 3 букв чаще всего приходило ему на ум во время долгих бессонных часов в постели, когда на улице было темно и в душе – тоже. Но услышав, что рак ему не грозит, он не ощутил той радости, какую должен был бы ощутить любой человек. На ум тут же пришла поговорка: из огня да в полымя. Нет, радости он не ощущал. Потому что возможно, его ждало нечто такое же страшное. Или пострашнее.

«Британский доктор» внимательно наблюдал за Антоном, сидя на его кровати, и, не увидев бурной радости, кивнул, показывая, что понимает, и продолжил.

– Честно говоря, мы не заем, что с вами, – вздохнул он, – анализы в норме, ну есть небольшие погрешности, вполне характерные для вашего возраста, но люди прекрасно живут и с гораздо более серьезными отклонениями. Да, вы теряете вес, но почему? Мы не знаем. Кратковременные потери сознания или «провалы», как вы их называете, а может это просто микро сны? Мы не знаем, приборы не показали никакой сосудистой патологии и никаких отклонений в мозговой активности. Чем был вызван сердечный приступ? Возможно резкой потерей веса и, как я уже говорил, недостаточным питанием сердца, но оно тоже в полном порядке. И больше ничего подобного с вами не было. Ваше состояние как человек-невидимка, только наоборот – приборы его не видят, а люди – да.

Антон молчал и слушал. Другой на его месте точно бы прыгал до потолка, но ему было совсем не радостно. Да и сил на это просто не было.

– Мы даже предположили психическое заболевание, – доктор смутился и немного кашлянул, но продолжил, – а вы, наверное, гадали, зачем к вам однажды утром заявился милый мужчина со странным взглядом и козлиной бородкой?

Антон улыбнулся, единственный раз. Нет, он не удивился, но его это задело. И тогда, возможно, он и потерял надежду, просто она ушла тихо и неофициально. То, что происходило с ним, не вписывалось в рациональный мир, построенный на логике, науке и общественном мнении. Что бы это ни было, ему не поверят, ему придется бороться или умереть, но в одиночестве, самому.

– Так вот Григорий Семенович, побеседовав с вами и просмотрев все анализы и обследования, тоже развел руками. – «Британский доктор» не удержался и хохотнул, – так что мои поздравления: вы официально не псих.

– Это уже хорошо, – устало улыбнулся Антон, – я здоровый, психический нормальный больной. Я – феномен.

– В некотором роде – да, – совершенно серьезно сказал врач, – на современном этапе наука и медицина могут объяснить далеко не все, до многого, что считается чудом, мы просто еще не дошли. Как древние люди до природы молний и затмений…

Затмений. Этой слово эхом отдалось в голове Антона. Затмение. Вот что случилось с его жизнью, его солнце вдруг накрыла необъяснимая тень, и мир погрузился во мрак. Точнее не скажешь.

– …возможно, это какая-то новая болезнь, – продолжал врач, глядя на Антона блестящими от возможных перспектив и открытий глазами, – поэтому я настоятельно рекомендую вам поехать в Москву и обратиться в НИИ, я дам все необходимые рекомендации и даже сделаю парочку звонков, чтобы вас там точно ждали как родного. Хотя, я думаю, от такого интересного случая они там не откажутся, они жадные до открытий.

Интересный случай. Вот кем я стал, подумал Антон, за неделю я прошел стадию от «случайно пойманной рыбки», заплатившей за все обследования, до «интересного случая». Но я все еще живой человек, страдающий человек, мог бы сказать он, и я вовсе не хочу стать прорывом в карьере какого-нибудь столичного профессора, я хочу, чтобы кто-нибудь помог мне. Но теперь он знал совершенно точно, что никакие больницы, пилюли и доктора ему не помогут. Он открыл эту дверь, он никуда не вела.

А время уходит, подумал Антон, с отчаянием и грустью, а вместе с ним уходит и моя жизнь, ее все меньше, я таю, как снеговик под весенним солнцем. И провести последние дни в больнице, даже если она называется НИИ? Нет уж. Заканчивать жизнь подопытной крысой ему совсем не хотелось.

Но если душа – это бабочка, то мозг – компьютер, машина, созданная для контроля и хранения. Его душа знала, что это конец, но мозг был консерватором, непреклонным до самого конца, для него было важно сохранить привычный порядок, и именно он погнал Антона на работу. Его сознание, выдрессированное годами построения логических цепей и решением понятных задач, упорно не желало принимать и даже обсуждать идею о смерти, о последних днях и о том, как провести их. А как, в самом деле? Прыгнуть с парашютом? Или поехать в круиз? Или что там обычно делают умирающие в фильмах? Чушь, полный бред, кино и жизнь – как куклы и люди, чем-то похожи, но не более. Он понимал, что умирает, понимал душой, но не разумом, и эта внутренняя борьба тоже отнимала немало сил. А что ему хотелось? Не умирать. А вовсе не поехать в круиз или сделать татуировку. Все поблекло, все потеряло смысл, он чувствовал себя кроликом, застывшим в свете фар, он просто сидел и ждал своей участи. Возможно, сердце бедного кролика отчаянно билось в груди, а страх затуманивал рассудок, но он сидел спокойно и неподвижно, скованный ярким лучом приближающейся смерти. Примерно так же чувствовал себя и Антон.

И именно поэтому в понедельник, когда истек срок больничного, он пошел на работу. Мозг погнал его по привычному маршруту, не желая признавать поражение, не желая менять священный порядок. И где-то в глубине уши, Антон был с ним согласен, потому что уволиться с работы означало признать, что все кончено, признать, что ему осталось только лечь и ждать, когда грузовик под названием Смерть переедет его. А сколько ждать? Ведь по заказу это не бывает, и если он бросит работу, он может оказаться под мостом, да еще и в таком состоянии, этого он хочет? Уж лучше болеть в своем доме и своей кровати, чем под забором. Вот что говорил разум, и говорил правильно. А к тому же, чем ему занять свои дни? Мрачными мыслями? Нет, пока он может поддерживать привычный распорядок жизни, он будет это делать, может, и отвлечется хоть немного.