Элеонора Бостан – Дар (страница 22)

И внезапно он понял, что надо делать. Как же он раньше не решился? Он начал вертеть головой, в поисках портфеля, здесь его не было, и радость начала медленно подниматься в душе. Она сама ушла, не дожидаясь, пока он от нее избавится, от нее и от всего ее проклятого приданного в виде необъяснимой болезни и непрекращающегося кошмара. Она ушла сама, возможно выпив из него всю энергию, которую могла. Антон встал, ощущая прилив бодрости и надежды, а может одно происходило от другого. Здесь портфеля не было, но может он оставил его там, где его вывернуло наизнанку. Антон поспешил туда, зажимая нос рукой, даже если портфель там, теперь он знает, как поступить, он просто достанет эту проклятую штуку и бросит здесь, может даже прямо в эту блевотину. Там ей самое место.

Как хорошо, что он носил ее с собой. А почему он это делал? Он и сам не знал, может, ждал, что судьба подарит ему еще один шанс, он увидит нищего и вернет ему его подарок. Но судьба оказалась даже более щедрой. Все гениальное просто, не надо ждать, не надо искать, надо просто выбросить ее, избавиться, и нет тут ничего сложного или сверхъестественного.

Ощущая себя героем фильма или единственным выжившим после жуткого шторма, Антон поднял портфель, раскрыл, в глубине души ожидая увидеть одни лишь документы и мелкий мусор, но она была там, никуда она не делась, ждала его, не хотела покидать. «Теперь она твоя», так сказал нищий, и он достаточно натерпелся, будучи ее хозяином. Теперь хватит, пора положить этому конец. Антон достал монету, она как будто стала еще тяжелее, как будто наливалась силой, высосанной их него. Теперь придется посидеть на голодном пайке, со злорадством подумал Антон, в зарослях уже сгущались тени, но монета как будто светилась, неприятным желтым светом. А может это закатный свет играл на древнем металле, этот блеск завораживал, притягивал, не отпускал.

Ты хочешь выбросить слиток золота? Антон почти слышал в голове этот рассудительный и сладкий голос, неужели ты так глуп, что просто выкинешь целое состояние в кусты? И это в твоем-то положении? Нет, ты, и правда, дурак, а дураки не заслуживают подарков от судьбы.

Он начал колебаться, даже решил не спешить и убрать монету обратно в портфель, но именно последнее слово отрезвило его. Подарок?! Да нет, целый ворох чертовых подарков! Он не может спать, есть, он потерял почти половину веса, он угасает как свеча, карьера повисла на волоске, потому что у него нет больше сил справляться со своими обязанностями. Да он получил просто целую кучу гребаных подарков!

Пелена ярости накрыла Антона, такое случалось крайне редко, можно сказать, почти никогда, но с ним никогда такого и не было. Он занес руку с твердым намерением бросить адскую штуковину прямо в лужу собственной блевотины… И тут заговорил другой голос.

Мне ее дали, и что она мне принесла? Это – зло, она разрушает, она убивает. И я хочу оставить ее здесь, где ее может найти кто-то другой? Этот голос не увещевал, он просто доносил информацию, бесстрастно и равнодушно. Да, на этой станции, а еще в кустах, кто может ее подобрать? Но кем бы он ни был, это человек, живой человек. Пока еще живой. И я ничем не лучше того нищего и этой монеты, если оставлю для кого-то этот подарок. И кем бы ни был нашедший ее, не мне его судить, не мне решать, чего он достоит и чего заслуживает.

– А ведь это может быть и ребенок, – в ужасе прошептал Антон, медленно опуская руку. Эта мысль сверкнула как молния. Он и взрослого не мог и не хотел убивать при помощи этой проклятой монеты, а ребенка? А ведь именно дети лазают там, где им лазать точно не следует. – Ребенок…

Антон опустил руку, чувствуя себя последним идиотом. Он чуть не совершил самую ужасную ошибку, чуть не стал убийцей. Всего лишь выбросив монету. А смог бы я спать, смог бы проживать возможно вернувшуюся ко мне жизнь, подумал он, зная, что сейчас кто-то, большой или маленький, теряет силы, теряет вес, падает в обмороки и медленно угасает? Ответ был очевиден, для него не требовались раздумья. Нет, не смог бы. И не сможет. Но и себя убивать он не хотел, он хотел жить, и надежда на спасение еще не угасла. Жизнь, как неведомая волшебная искорка внутри набора химических элементов, подумал Антон, медленно выбираясь из зарослей, что она такое и почему она такая упорная и такая хрупкая одновременно?

Он устал, он умирал, разваливался на части, но продолжал цепляться за жизнь. И самое страшное и, как ни странно, обнадеживающее, что эта искорка жизни могла еще долго тлеть, это было бы мучение, а не жизнь… но и не смерть, а пока есть жизнь – есть надежда.

Он выбрался из кустов на пустую тропинку, станция была так же пустынна, и в золотистом вечернем свете Антону казалось, что он попал в какой-то потусторонний мир, где люди вымерли, а по бескрайним полям и руинам цивилизации бродят существа, которые не поддаются описанию. Внезапно ему стало холодно, дрожь прошла по всему телу, как будто у него поднималась температура, лицо грело, а вот руки стали ледяными. Еще одна атака, устало подумал Антон, в руке он по-прежнему держал подарок нищего. От нее надо избавиться, твердо решил он, не бросить просто так на улице, а спрятать. Закопать или бросить в сток канализации, всё что угодно, лишь бы убрать ее подальше от себя.

Он огляделся, небольшое здание станции, окружено лесополосой и кустарником. Он мог бы закопать ее здесь, но чем копать? А просто зарыть ее под слой листвы он не мог, такое «сокровище» надо было прятать понадежнее.

Волна озноба снова прошла по телу, как будто кожа покрылась корочкой льда, в то время как внутри разгорался пожар. Нет, не сегодня, подумал Антон, у меня просто нет сил. Главное, я теперь решился, я знаю, что надо делать и сделаю, как бы она ни старалась меня задержать. А она могла, он в этом не сомневался, вряд ли эта адская монета хотела остаться на голодном пайке, она была паразитом, сверхъестественным, магическим, но, все же, паразитом, а паразитам нужен хозяин.

Медленно и обреченно Антон положил монету обратно в портфель и поплелся к зданию станции, ему хотелось поскорее попасть домой. Посмотрю расписание, решил он, если время позволят, зайду в туалет и приведу себя в порядок. А если до следующего поезда времени еще много, он мог бы пойти к трассе и попытаться уехать на автобусе. Он прикинул этот вариант и сразу отмел, во-первых, до трассы еще надо было дойти, и это не так уж близко, во-вторых, на автобусе ехать дольше, а потом еще долго идти. Нет, он лучше посидит на лавочке или просто на ступеньках, при его нынешнем уровне энергии, это был оптимальный вариант. Рано или поздно поезд придет, думал Антон, еще не ночь, даже не поздний вечер, так что, надо просто подождать. То, что он был здесь совершенно один его не пугало, ну разве что немного настораживало, но в целом, он был рад оказаться в тишине и покое без посторонних глаз.

Старое одноэтажно здание станции было закрыто, как и все окошечки-кассы, расписания Антон нигде не видел. Точно, раздраженно подумал он, я в параллельном мире, последний поезд прошел тут тысячу лет назад, и больше они никому не нужны, все ведь вымерли. Он обошел все здание по кругу, никакого расписания, лишь запертая дверь и заколоченные окошки. Чудесно, подумал он, и как мне быть, просто сидеть и ждать? Это было бы неплохо, но мерзкий привкус во рту сводил его с ума, как и горящее лицо, он буквально чувствовал, какое наслаждение принесет ледяная вода, попав на кожу, попав в рот. А может до следующего поезда полчаса или всего 10 минут? Антон попытался вспомнить примерный интервал движения и понял, что не может. Он никогда не обращал внимания, просто шел к своему времени и садился на поезд, всегда погруженный в свои мысли. Да и потом, по вечерам они, наверное, ходили реже. Разумнее было бы остаться, но сколько ему тут сидеть? И все это время ужасный привкус рвоты будет с ним, как и эта дрожь и жар на лице.

Жар я еще смогу выдержать, подумал Антон, застыв на перепутье между станцией и маленьким домиком, в котором, по его мнению, был туалет. Но не этот омерзительный привкус во рту, это он осознал со всей ясностью, если он не избавиться от него, то очень рискует встретить поезд не на перроне, а снова в кустах. Решено, подумал он, будь что будет, в конце концов, я могу пойти на автобус или поймать маршрутное такси. Как крайний вариант.

Опустив голову, он двинулся к белому домику, соединенному со станцией узкой дорожкой, проложенной через заросли. Портфель как будто прибавил в весе, после того, как он вернул монету на место. Ничего, говорил себе Антон, отмеряя шаги по растрескавшемуся асфальту, я все равно избавлюсь от нее, не сейчас, так завтра. А может, просто кину ее в мусорный контейнер, когда доберусь до дома, даже заносить в квартиру больше не буду.

Он опасался, что туалет, если когда-то он там и был, будет тоже закрыт или развален, но, подойдя к аккуратному домику из мелкого кирпича, выкрашенному в белый когда-то цвет, Антон обнаружил две положенные двери и даже один указатель с буквой Ж. Обе двери были приоткрыты, и до него донесся еле слышный звук капающей воды. Хорошо, когда всё в твоем распоряжении, подумал Антон, направляясь к левой двери без указателя. Он не был уверен, работает ли что-нибудь в этом заброшенном месте, поэтому порадовался, что имеет запасной вариант, и вряд ли какая-то дама завизжит и прогонит его. Он толкнул дверь носком туфли, она медленно и неохотно поддалась. Чувствуя себя все больше пришельцем из другого мира, Антон зашел внутрь, недоверчиво принюхиваясь. Он делал осторожные короткие вдохи, чтобы не испытать шок, но здесь не воняло. Он прошел дальше, белый кафель на стенах, белый на полу, маленькие окна под потолком были разбиты, это и обеспечивало отличную вентиляцию, а кроме того, видно было, что здесь давно не было посетителей. Где нет людей, нет грязи, подумал Антон, направляясь к раковинам прямо перед собой по левой стене, всего их было две, одна разбитая, как будто какой-то монстр просто откусил от нее кусок, вторая целая. Краны заменяли обычные вентили на торчащих прямо из стен трубах, из одного прямо в разбитую раковину, а потом на пол капала вода. Жутковатый звук только подчеркивал заброшенность и унылое очарование этого места.