Элеонора Бостан – Дар (страница 18)
Он осекся, столько мыслей и эмоций буквально распирало его изнутри. Он и не подозревал, как много он хочет разделить с кем-то, как тяжело нести всё это в одиночку. И он решил просто говорить, все равно ведь она не переспросит и не остановит его, рассказ не покажется ей сбивчивым или непонятным, так что он может просто вылить из себя все то, что накопилось. А именно это ему сейчас и было нужно.
Едва он начал рассказывать, как обнаружил, что переполняющие эмоции на время даже прогнали слабость, он просто не мог усидеть на месте, как будто тысячи иголок блуждали по его телу и разуму. Антон ерзал в кресле, поджимал под себя ноги, менял положение каждые полминуты, но продолжал говорить. Теперь, начав, он просто не мог замолчать, плотина прорвалась, и поток всех кошмаров, страхов и предположений, обрушившихся на него за последние недели, хлынул наружу. Он как раз добрался до того, как пришел на работу с монетой и начавшейся головной болью – тогда он еще не знал,
– Добрый день, – вежливая ничего не значащая улыбка, Антон, как школьник, застуканный за курением, поспешил спустить ноги на пол и принять нормальное положение в кресле. – У вас все в порядке?
– Ээ, да, да, – энергично закивал он, мечтая об одном, чтобы она поскорее ушла, пока он не сбился с мысли – я просто… я…
– Говорите, – мягко закончила за него сестра, – это нормально, вам нечего стыдиться.
Она вошла в палату, стройная женщина неопределенного возраста в почти такой же нежно-розовой пижаме, что была на его матери.
– Я обязана поверять состояние пациентов, – она снова улыбнулась, на это раз улыбка получилась гораздо теплее и адресована была точно ему, а не «какому-то очередному посетителю», – думаю, вы и так знаете. Я видела вас раньше.
– Да? – смущенный и сбитый с толку, Антон никак не мог понять, что ответить, потому что он ее не помнил совсем.
– Это ничего, что вы меня не помните, – она как будто прочитала его мысли, не поднимая головы, она записывала в медкарту показатели приборов, – это как раз значит, что я хорошо делаю свое дело. А вот вас трудно не запомнить… из-за волос, вы понимаете.
– Да, – улыбнулся Антон, это он очень хорошо понимал. – Я немного увлекся и повысил голос, тут все шепчут, вы тоже.
– Да, – на этот раз она выглядела немного смущенной, – хотя такого правила нет, просто здесь невозможно громко разговаривать, здесь должно быть тихо, это место требует тишины. И да, именно так и я вас и услышала. Но вы не кричали, просто здесь все слышно.
Антон почувствовал, что краснеет. Как много она услышала? Он готов был провалиться сквозь землю. И снова она как будто прочитала его мысли, а может, просто все они были написаны на его лице.
– Не волнуйтесь, я не могла разобрать слова, – она оторвалась от медкарты и посмотрела прямо ему в глаза. Она старше, чем выглядит, подумал Антон – и не стала бы подслушивать. В таком месте этот как-то особенно подло.
Не зная, что сказать, Антон смущенно улыбнулся. А она закрыла медкарту, одарила его еще одной вежливой улыбкой и направилась к двери.
– Я еще загляну, – сказала она, а потом добавила, уже почти выйдя из палаты, – вы что-то бледный, у вас все в порядке?
Нет, у меня все не в порядке, все ужасно, об этом я как раз говорил, когда вы меня прервали. Вот что он хотел сказать, но вместо этого услышал свой голос, произносящий:
– Просто устал на работе. Все нормально, спасибо.
Она ничего не ответила, лишь окинула его оценивающим взглядом медика с многолетним стажем, еще раз улыбнулась и вышла. Она заглянет вновь, и скоро, он это знал, за это он и платил немалые деньги. Мне лучше собраться с мыслями и закончить до того, как наше уединение снова нарушат, подумал он, садясь в кресло, усталость вернулась и нежно поглаживала его своими обманчиво заботливыми руками. На самом деле они были тяжелее чугуна, уж он-то это знал. Затянувшийся визит медсестры сбил его с мысли, он не помнил, на чем остановился, он сбился с потока эмоций и чувств, и теперь пытался вспомнить, какой образ в голове остался последним.
– Ничего, если я начну повторяться, – прошептал Антон, глядя на неподвижную фигуру на кровати, – ты просто скажи, что это уже было, я не обижусь. Я буду так рад.
Он знал, что этого не будет, но… раз уж он здесь и она здесь, по крайней мере, ее все еще живое тело, он не мог относиться к ней как к предмету интерьера.
Вернуться к рассказу оказалось даже легче, чем он думал, стоило ему встать и выглянуть в окно. Крыло А представляло собой длинную одноэтажную пристройку, утопающую в зелени, высокие раскидистые деревья нависали над строением, скрывая его от внешнего мира, а в платах всегда царил приятный полумрак. Это сразу понравилось Антону, когда он впервые посетил это место, только выбирая подходящую клинику, здесь была аура покоя и безмятежности, а именно это и нужно было в первую очередь ему самому. И сейчас, глядя на пустые лавочки среди ухоженных клумб и ажурную тень от крон деревьев, он вспомнил парк, вспомнил белочку, застывшую в луче света, вспомнил, как сам подставил лицо прорвавшемуся сквозь все преграды солнечному лучу. Парк в то утро напоминал сад вокруг крыла А – красота, созданная для людей, которые ее не увидят, которые даже не подозревают о ней. Он вдруг снова погрузился в свою историю, слова полились сами собой, он даже не следил за ходом рассказа, он просто
Он говорил и говорил, путано и порой несвязно, но это был его рассказ, это была его жизнь, а она стала такой же запутанной и нелогичной. На этот раз слабость никуда не делась, даже эмоции не помогли ее прогнать, мир снова погрузился в туман, дышать стало тяжело, а все нервные окончания как будто звенели. Знакомое состояние, но сейчас Антон был слишком погружен в свою историю, поэтому решил просто игнорировать его. Он ходил по палате, садился в кресло и вставал, он просто не мог быть на одном месте, и это возбуждение высасывало из него последние остатки сил. Дышать становилось тяжелее, воздух как будто загустел, а грудную клетку обмотали якорной цепью. Но он продолжал, а что еще ему оставалось? Он передвигался по палате, как зверь в клетке, но гораздо медленнее теперь, ноги тоже налились свинцом, руки похолодели. И ему становилось все хуже, больше игнорировать это он не мог.
– Да что же это…– прошептал он, подойдя к окну, там ярко светило солнце, а цветам не было дела до его проблем.
В глазах начало темнеть, мышцы во всем теле вдруг стали ватными и в то же время как будто вибрировали. Нет, только не падать, отчаянно приказывал себе Антон, но с таким же успехом он мог приказывать солнцу и всем тем цветам, с некоторых пор его тело, как и его жизнь, перестали принадлежать ему.
Он оперся о стену, в надежде, что приступ, или чем бы оно там ни было, пройдет, но… Он чувствовал, что уплывает, и это было таким блаженством, просто сдаться и позволить себе уйти. Но он боролся, сам не знал почему, может быть потому, что боялся, что стоит расслабиться и уйти, можно и не вернуться, пример как раз лежал на кровати позади него.
Сражаясь с собой изо всех сил, Антон открыл глаза, они тоже как будто вибрировали, и посмотрел на руки – они дрожали. Я не могу дышать, думал он, а паника внутри нарастала, не могу пошевелиться. Надо добраться до кресла, подумал он, чувствуя, как проигрывает эту борьбу, но по-прежнему отказываясь сдаваться, надо сесть и перевести дух. От окна до кресла, которое он передвинул к кровати, было чуть больше полутора метров, но сейчас это расстояние казалось ему путешествием в другой конец галактики. Я смогу, говорил он себе, все получится… А потом что-то вдруг подпрыгнуло у него в груди, именно так он это почувствовал. Подпрыгнуло и затрепыхалось. К горлу подкатила тошнота. Эту битву я проиграл, подумал он. Мир снова окутала коричневая пелена, и теперь Антон нырнул в нее с облегчением, там не было этого кошмара, там не было ничего.
***
Он спал? Наверное, и видел очень странный сон, такой реальный. Наверное, он лежал как-то неудобно, потому что мышцы затекли, да и постель казалась какой-то другой. И что это пикает?
Я опять никуда не пошел и ничего не сделал, подумал Антон, на самом деле я опять провел весь день в отключке. Приятная дремота не отпускала его, ему не хотелось открывать глаза, не хотелось возвращаться в мир, где его уже не ждет ничего хорошего, а это чувство расслабленности было уютным и вязким, как трясина.
Тишина казалась такой непривычной, никакой ругани под окнами, никаких криков из-за стены, даже шума машин он не слышал. Только это странное пиканье. Не хочу вставать, подумал Антон, да и зачем? Чтобы опять бродить как зомби по квартире? Вот только посмотрю, сколько время, решил он, просто чтобы знать, отсутствовал ли я весь день или пару часов. Антон медленно открыл глаза и тут же проснулся. Он был не дома, не в своей комнате, это место было ему незнакомо… или не совсем.
И тут он все вспомнил. Это был не сон, он и правда пришел навестить маму и…да, с ним случилось