Элеонора Барон – Наложница. Тайная одержимость повелителя (страница 7)

Я, повисев над заснувшей блондинкой, полетела за её служанкой. Та уже спускалась по лестнице. Выйдя из этого лепестка, она прошла по основному коридору дворца, кивнула нескольким таким же запоздавшим служанкам и свернула в зеркальную копию отсека наложниц. Внизу только было поскромнее: никаких тебе мягких стульев, только длинные столы и лавки. А наверху комнаты, рассчитанные на десять человек.

Фильм я смотрела давно по телевизору про СССР, в прошлой жизни. Комнаты эти были похожи на корпуса в пионерских лагерях. Кто готов? Я готов? Долго? Всегда?

Даже тумбочки похожие стояли рядом с кроватями. Девушка переоделась в ночнушку, аккуратно сложила форменное серое платье на полочку и, громко зевая, завалилась в постель. Лежащая на соседней койке служанка зашевелилась и повернула к ней заспанное лицо:

–Риса, ты чего так долго?

–Корову мою глава забирал.

–Да ладно? Третий раз?

–Угу, она как сиськами своими помашет в такт барабанам, так у него на нее сразу слюна течет.

Девушка рассмеялась тихонько:

–Завтра тогда сцену ревности опять смотреть будем.

–Да мне все равно, —сонно пожала плечами служанка коровы, —такой дурой оказалась, хоть и предприимчивой.

–Ты о чем?

–Да подкупила она тогда слугу, и ей экзамен по радхарской письменности зачли. Я сама камни ему относила. А мне даже жёлтого за все время не дала. Жадюга. Два месяца для неё стараюсь. Поэтому хоть волосы ей повыдергивают—мне все равно.

И она засопела, сразу же провалившись в объятия Морфея.

А я вылетела во внутренний парк. Завтра с утра рвану сюда. Очень мне хочется посмотреть на этот театр боевых действий.

Непоняток было еще вагон и маленькая тележка.

Хорошо душой быть. Летай себе, пить-есть-спать не хочется. Сгоняю-ка я по казармам да рабским отсекам. У костра с радхарами посижу. Мало ли что полезное поведают.

А потом, хочешь не хочешь, а к шаману заглянуть надо будет, хотя бы одним глазком. За этим мужчиной седовласой наружности, чувствую я, несётся грузовой вагон, нагруженный неприятностями для меня любимой. А угрозу надо знать в лицо.

Глава 10

Так и сделала. Покрутилась около костров, но радхары либо молчали, уставясь на огонь, либо, прикрыв глаза, дремали, просыпаясь от любого шороха.

Рабы тоже спали. На цепи, как я и предположила. Сколько сейчас времени? Часа три-четыре. Ну что, выдохнем и на мягких кошачьих лапках к шаману. Осторожно, маленькими шажками. Страшно конечно—аж жуть. Как взгляд его вспомню—так вздрогну.

Шаман жил в лепестке, и, как Керрг, занимал целый отсек. Дремлющая стража стояла около входа. Тоже радхары, но с татуировками не исчезающими. Не те ли это ученики шамана, про которых я слышала?

Я аккуратно подлетела к ним поближе. Ноль внимания. Еще ближе. Вот это порадовало. Они, в отличие от своего учителя, на меня не реагировали. Это приятная новость, кидаем её в копилочку.

Так, а теперь что? Через дверь залетать? Нет—поберегусь. Я вылетела наружу, облетела на расстоянии шаманское жилье. Окна? Нет. Стены? Надо аккуратно туда заглядывать, чуть ли не на уровне пола. Пометавшись и попробовав хоть что-то разглядеть через плотно зашторенные окна, осторожно заглянула через низ стены в центральную комнату. Мама дорогая!

Дело в том, что для меня, как для души, не существовало тьмы. В непроглядной ночи у меня было чувство, что я в приборе ночного видения. И когда я заглянула внутрь, реально опешила. Комната была как будто увита светящейся паутиной. Самая плотная сетка висела на окнах и двери. Заходите, люди добрые, называется.

А к моему визиту тут подготовились, однако. Также осторожно заглянула и в другие комнаты. Основными помещениями они напоминали покои повелителя, только меньше были чуть-чуть. В этом же лепестке размещались комнаты для гостей и учеников. Здесь паутина висела только на дверях и окнах.

Я собралась с духом и решила залететь в спальню старика. Вначале аккуратно, чуть подалась из стены и огляделась. Шаман сидел за столом и читал какую-то толстую книгу, в коричневом переплете. Чем же он так увлечен? Надо глянуть. Вроде, вот в этом месте сетей нет, и я влетела в комнату. И тут паутина, как собака, почуявшая неладное, издала предварительный нутряной рык.

Я резко дала заднюю скорость, но было поздно… Покои шамана окутались мерцающим коконом. Я, оказавшись в светящейся клетке, заметалась как уж на горячей сковородке, но везде утыкалась в начавшую быстро сжиматься искрящую голубым светом решетку.

Шаман вскочил, захлопнул книгу, сделал шаг назад и оказался вне клетки. Панический ужас обуял меня. Я уже ничего не соображала, лишь кидалась на сжимающиеся стены, опускающийся потолок и поднимающийся пол. Как мне выбраться? Везде светящаяся решетка. Когда пол моей ловушки поравнялся со столом, я внезапно увидела, что та книга, со сморщенной коричневой обложкой, которую читал шаман, как будто поглотила часть попадающей на нее ловушки. И на обложке загорелся череп. Это был мой шанс. И я махом, как в нору, нырнула через нее под стол. Затем пулей рванула наружу. Все это заняло мгновения.

За шторами замелькали светлые пятна свечей. Стремительно отлетев на какое-то расстояние, я с ужасом наблюдала, как в центральной комнате открылась балконная дверь, и на террасу вышел абсолютно голый шаман. Сложная татуировка покрывала сплошь его тело, по-моему, даже на детородном органе виднелась вязь. Но приближаться и присматриваться я не решилась. Луна, периодически прятавшаяся в тучах, выглянула, и татуировки старика замерцали голубым цветом. Шаман стоял долго, раздувая ноздри, как будто принюхиваясь. Медленно осматривая внутренний парк своими глазами, отражающими синий свет луны.

Я даже боялась дернуться куда-нибудь в сторону и зависла в ветвях раскидистого дерева, сглатывая несуществующую слюну.

Старик прищурился. Какая-то злобная усмешка тронула его губы. Потом он медленно проговорил несколько фраз. И если бы у меня были волосы—вот точно бы они встали дыбом. Говорил он, с одной стороны, тихо, да и далеко до него довольно было, но каждое слово отчетливо впечатывалось в мои невидимые уши:

– Проявилась, получается. Один раз сбежала, но теперь от меня не скроешься. На цепь посажу, девочка моя.

Я висела, не двигаясь, пока он не ушел, и не погасли огни свечей. Мне стало страшно. Так, что хотелось спрятаться в какой-нибудь уголочек, чтобы меня никто не нашел. В барак к своему телу? Я поежилась—не хочу. Как вспомню эти беспомощные спящие тела на топчанах —дурно становится. Очень тягостное зрелище.

Даже то, что там и моё валяется, не внушало мне чувство защищенности. Может, здесь повисеть? Но эта долбанная луна, периодически вываливающаяся из-за облаков, словно лучом прожектора водит по парку. Будто это и не парк совсем, а зона строгого заключения, огороженная колючей проволокой.

Надолго изображать сову в ветвях меня не хватило, и я юркнула во дворец. Уныло потащилась по комнатам, естественно, подальше от шаманских покоев. Выдохнула. Успокоилась чуть. Выкинула пока шамана из головы. Думать стала.

Залетела в покои повелителя местного. В библиотеке меж книг полетала. Обложки поглазела. Отметила, что нет ни пылинки. Значит, здесь убирают. В голове начал складываться план.

Из того, что я услышала, стать служанкой – для меня самый лучший вариант. И ни в коем случае не лезть в наложницы. Почему?

За наложницами глаз да глаз. По дворцу они, судя по провожатым коровы, двигаются со стражниками. По парку только одни гуляют. Но мне этот парк, вообще, что шёл, что ехал. Мне по дворцу надо, а здесь все двери открыты кому? Правильно—уборщицам. Тенями незримыми, прямо как я, летают они с тряпкой и шваброй по дворцу.

Если не попадаться на глаза Керргу или серой мышкой стать– с сексом пронесет.

Служанкой можно будет подслушивать разговоры. А что вы тут делаете? –Пыль протираю.

Есть некто из слуг, кто берет взятку камнями. Значит, договорившись со взяточником, можно проситься на уборку в конкретные покои. А интересует меня библиотека.

Судя по всему, местный гарем – тот еще гадюшник, а тратить время на выяснение отношений с местными обитательницами серпентария, ни желания, ни времени у меня не будет. Еще с моим взбалмошным характером—это мне вообще противопоказано. Наговорю лишнего—потом жалеть буду. А может, и сотворю, а потом подумаю. Вон как я тогда на Лешку разозлилась и по дороге зимой на ночь глядя с чемоданом потащилась.

Поэтому решено! Читать, писать научусь, только никому это не покажу. Сижу в служанках и, потом, узнав всё, что нужно, убегаю в человеческие королевства. Главное, чтоб там хуже, чем, здесь не было. Но, с другой стороны, там шаманов нет, а вот этих персон я почему-то больше всех стала опасаться. Особенно после того, как чуть не попалась в его жуткую клетку.

Покрутившись еще около книг, повздыхав, что “видит око да зуб неймет”, полетела в спальню к Керргу. У меня где-то в глубине моей души возникло тайное чувство, что это самое безопасное для меня место во всём радхаровском королевстве.

Повелитель лежал на животе по диагонали, причем заняв все три подушки. Одну засунул под ногу, одну обнял рукой, а на третью изволил улечься головой. Я полетала, полетала, потом зависнув над той, что под рукой, недовольно пробурчала:

– Двигайся Керрг! Одну подушку хоть отдай.