Элеонора Барон – Королева. Я лишу тебя даже имени. (страница 2)

Уже стемнело. Где-то зажгли газовые фонари, но они не могли разогнать густую темноту южной ночи. Я гуляла, набираясь смелости, прийти на бал. Ну вот ещё чуть-чуть и потом я приду на бал. Веселье будет уже бушевать, и никто не заметит моего скромного наряда.

– Вау, какая здесь кошечка одна гуляет, – так состоялась моя первая встреча с Якобом. – Ты посмотри, какая милашка. Чья же такая?

– Судя по наряду, из низшего сословия, – сказал кто-то из темноты.

Я было дёрнулась, чтобы уйти, но крепкие руки схватили меня за плечи и притянули к себе. Я в ужасе упёрлась в грудь мужчине лет двадцати пяти. Черноволосому, худощавому, высокому, нависшему надо мной. Его можно было назвать красивым, если бы не рот, презрительно искривлённый, с тонкими губами, которые потянулись ко мне.

Я стала отбиваться как могла, но молча. Мне было стыдно звать на помощь. Хуже положения, чем сейчас, я не могла себе представить.

Дура. Зачем я пошла гулять одна и так далеко? Если я закричу и ко мне прибегут на помощь, меня, конечно, спасут, но я опозорюсь на веки вечные. Пойдут разговоры, на меня будут показывать пальцем и шушукаться. Нас перестанут приглашать. Всё это пронеслось в моей голове молнией.

А меня потащили в кусты.

– Останься здесь, – кинул черноволосый спутнику. – Развлекусь с красоткой.

Я судорожно всхлипнула, отталкивая моего обидчика, но меня повернули и прижали к нему спиной. Одной рукой он грубо залез за декольте.

– О-о-о. Да ладно тебе ломаться, кошечка. От тебя не убудет. Потискаю. На платьишко новое денег отвалю, – и его губы стали целовать мою шею, а вторая рука стала задирать платье.

Я отчаянно вырывалась, отдирая от себя его руки, но что я могла сделать? Я – хрупкая восемнадцатилетняя девушка с руками-тростинками.

У меня изо рта был готов вырваться крик. Отчаянный, который бы погубил мою репутацию. Разрушил бы её напрочь. Опозорил бы меня навечно. Быть застигнутой в таком виде с мужчиной.

Он оторвался от моей шеи и зашипел в затылок:

– Твоё сопротивление меня ещё больше нравится. Люблю диких.

Рука уже залезла под платье. Я изворачивалась всем телом, не в силах изменить ситуацию, и тут мне пришло в голову одно решение – сама не знаю, каким образом.

Я нагнула голову вперёд, а потом с размаху ударила ей назад. Послышался хруст, и дикая боль пронзила мой затылок. Но это был уже пустяк, потому что человек взревел, отпустил меня и схватился за своё лицо:

– Гадина, ты мне нос сломала, – эти слова я уже слышала, убегая в сторону особняка. Туда, где я повстречала Теодора.

И теперь этот человек, тот, что снился мне по ночам в кошмарных снах, сел на кровать и по-хозяйски грубо схватив меня за подбородок, повернул голову к себе.

Я сломала ему тогда нос, и на нём появилась горбинка, которая испортила ему красивое лицо и стала придавать вид хищной птицы. Падальщика.

– Ну, здравствуй, Ингер. Вот и встретились.

Глава 5

На самом деле мы с ним сталкивались постоянно, но делали вид, что той встречи в саду не было.

И сейчас его чёрные глаза, с нависшими от постоянных пьянок веками, мрачно смотрели на меня. Рот скривился в усмешке.

Рука схватила меня за шею и надавила с силой. Я стала задыхаться, в глазах потемнело. Заметив, что у меня глаза стали закатываться, хватку расслабили.

– Что, гадина, ты думала, стала королевой, и я всё забыл? Нет, малышка, – его рука стиснула с новой силой моё горло, – я никогда ничего не забываю и не прощаю. Ты мне задолжала. Сильно. И я всегда добиваюсь своего.

Его рука заскользила вниз, отпустив шею, и остановилась на груди. Я кричала, рыдала, не издавая ни звука, не в силах избежать того, что происходило. Почему я не могу ничего не чувствовать?

Ладонь Якоба сильно сжала грудь, скрутила её. Больно! Как же мне было больно. Его рука поднялась к моему лицу и отёрла кровь незнакомца.

– Несчастный заезжий аристократ! – хихикнул принц, – он просто попал не в то место, не в то время. Мои люди искали кого-нибудь из приезжих помоложе и покрасившее. Вот он и попал под замес.

Пальцы прошлись по моим губам.

– Дурман-трава в напиток, и всё. Вначале крепкий кратковременный сон, а потом человек просыпается и не может двинуться. Вот как и ты, Ингер.

Он нагнулся и укусил меня за губу. И опять я не двинулась, только от боли чуть прикрыла глаза.

Якоб оторвался от моих губ. Я почувствовала, как по моему лицу потекла теперь уже моя кровь, собственная, из укушенной губы.

Мужчина разочарованно облизнул свою губу:

– Нет, неинтересно. Хоть цель достигнута, и королева повержена, но неинтересно.

Он наклонился и прошептал на ухо, захватывая мочку влажными губами:

– Дождусь, когда отойдёшь от дурмана, и мы продолжим.

И в следующий миг прикусил её.

– А это тебе за мой сломанный нос. И да, это только начало того, что тебя ожидает.

Тут в дверь постучали.

– Кто там? – раздражённо повернулся на стук Якоб.

– Ваше Высочество, приказ короля – отвести коро… женщину в темницу.

– Сейчас, – он наклонился надо мной, – вот видишь, Ингер, ты уже стала женщина. А потом знаешь, кем станешь? Моей подстилкой. Я сломаю тебя. Ты будешь ползать передо мной на коленях, целовать руки. Поняла, стерва?

И он встал. Окинул меня долгим, тяжёлым взглядом и зло ухмыльнулся:

– Думаешь, я тебя заверну? Нет. Я понесу тебя как есть. Порадую твой народ таким зрелищем. Пусть смотрят.

Внутри груди рыдания уже кончились. Они иссякли. Там организовалась пустота, которая бывает только в огромных пещерах. Гулкая, пугающая пустота.

Он взял меня на руки и понёс:

– Дверь.

Её послушно распахнули и охнули. Такого не ожидал никто. А я не закрывала глаза. Специально. Моя голова свесилась, и я заглядывала в глаза встречных людей. Многие прятали взгляд, но были те, что сально улыбались. Радовало меня несколько тех, что с ненавистью зыркнули на Якоба и отвернулись. А один встал на его пути, загораживая дорогу, и, не отрывая мрачного взгляда от глаз Якоба, снял с себя мундир и прикрыл меня.

Его плотно сжатые челюсти, нахмуренные брови говорили, что человек не отступит. Уже в возрасте, с седыми висками, он с такой ненавистью смотрел на Якоба, давая понять, что не даст ему пройти, если он потащит меня голую.

– Герцог, не нарывайтесь. Мой брат благоволит вам, но даже короли смертны.

– Вы мне угрожаете?

– Ну что вы, предупреждаю. А эта тварь, – меня встряхнули, – заслужила своё наказание. Так, внаглую изменить королю, прямо во дворце. Это же как надо быть уверенной в своей безнаказанности? Видите, она даже не оправдывается. А что оправдываться, когда любовника с неё снял сам король.

И Якоб понёс меня дальше, обходя моего защитника.

У герцога болезненная гримаса пробежала по лицу, и он заглянул мне в глаза, казалось, с вопросом. Но я ничего не могла сделать, только смотреть ничего не выражающими глазами.

Принц собственноручно притащил меня до тюрьмы и, войдя в темницу, швырнул меня на деревянный топчан.

– До встречи, уже моя Ингер, – он наклонился надо и прошептал это, практически касаясь губами моих губ.

Грохнула дверь. Послышался лязг закрываемого засова, и я осталась одна, уставившись в грязный высокий потолок сухими глазами.

Глава 6

Сколько я лежала? Долго, судя по теням на потолке. Постепенно моё тело стало отходить. Мурашки появились в кончиках пальцах ног и рук. И я смогла пошевелить ими. Страшная мысль пришла в мою голову, а не повредит ли эта дурман-трава моему ребёнку? Но потом я вспомнила слова моей няни:

– Когда девушка беременна больше месяца – ребёночек уже набрал силы.

Это она мне дала с собой вестника. Я первые месяцы чуть ли не каждый день пальцы себе колола, а потом успокоилась. Вчера вдруг вспомнила о траве. Спасибо тебе, няня. Она учила меня разбираться в травах. Только не научила определять плохие травы, ту же дурман-траву? Может, я бы смогла её почувствовать тогда.

Хотя, вспоминая, я поняла, что да, у молока был чуть горьковатый привкус, но я подумала, что за коровой не уследили и она наелась полыни.

Служанка. Новенькая. Это она подлила настойку в мой стакан. А старая служанка где? Мария. Когда она не появилась, я послала её искать, но она, как исчезла. И колечко у меня пропало.

Я про него даже не сказала никому. Завалилось куда-нибудь. Не верила я, что эта молчаливая послушная девушка способна на воровство. Нет. А теперь на фоне того, что сегодня произошло, в голове тоскливо промелькнула мысль :

–Жива ли она?