Елена Звездная – Лесная ведунья [СИ] (страница 22)

И клюку бы выронила, да та стоять рядом осталась, а меня трясло уже, да так, что не передать.

— Охранябушка, родненький, ты что творишь? — вопросила голосом дрожащим. — Я понять не могу, тебя при рождении головушкой обронили, или ты опосля приговора несправедливого умом тронулся?

Маг отшатнулся, затем вскочил, гневный, яростный.

А я, я все понять не могла.

— Ты мне прямо скажи, — продолжила, слабым голосом, — ум то у тебя есть, али вышел весь?

— Ведьма, ты меня оскорбить пытаешься? — глухо вопросил маг.

А я смотрю на него, да и думаю — как сказать-то, чтобы дошло, наконец?!

— Охранябушка, — я тоже встала, да на ступеньку, так что росту мы теперь были почти равного, — я Лесная Ведунья, понимаешь ты? Для всех в округе, я бабка старая, карга страшнючая, питаюсь поганками да лягушками, понимаешь? Ты, скудоумный мой, что людям то сказал, когда за еду работать взялся?!

Мужчина оскорбился, по поводу «за еду работать взялся», но ответил:

— Сказал что раб, у ведьмы лесной служу.

— Ой дураааак, — простонал кот Ученый.

Ему маг ничего не сказал, лишь на меня посмотрел. А я… а что я. Как стояла, так и села. Посидела, поглядела вдаль, на лес, подышала, успокоилась, а затем тихо, но жестко сказала:

— Слушай меня внимательно, охранябушка. Твою печать криво наложили, да только переделывать не стали не потому, что сопротивлялся ты, а потому как смысла в том не видели. Ты быстро смекнул, что я тебя могу убить и через убийство твое в силу войти, потому как ты только от ведьм, видать, подобного и ожидаешь. А вот от магов нет, и от принца Анариона ты такого тоже не ждешь, не так ли?

И на мага сурово посмотрела.

Не ждал. Нахмурился, просчитывая расклад, да и ожесточилось лицо, холоден стал взгляд.

— Не только ведьмы? — тихо спросил он.

— Ну, принц наш, если уж быть откровенными, своеобразная ведьма, — я поднялась, — только ведьмак. А Тиромир он маг, но особенный.

Руку протянула, пылинку несуществующую с плеча широкого смахнула, в глаза синие посмотрела, да и прямо сказала:

— А ты у нас жертва, охранябушка. И видишь ли, я всех убедила, что ты уже умер, упокоился на жертвенном алтаре во имя моей силушки, а ты… Из лесу выходить более не смей, понял?!

Договаривать не стала, сошла вниз по ступеням, ушла к ограде, постояла, все так же в лес глядя, успокоилась, потом вернулась.

Маг стоял, опираясь спиной о стену последнюю дома моего, кот, даром что призрачный, с мурчанием ел суп, который всем радушно домовой разливал, даже леший попробовал, и только мы с охранябом остались стоять, друг на друга глядя, и еду игнорируя.

— Ведьма, — тихо произнес охранябушка, — ты сказала Изяславе, что убила меня?

Я молча руку к лесу протянула — и взметнулась листва прошлогодняя, поднялась, почти что до верхушек крон, да и рухнула вниз, потревожив птиц вечерних. Архимаг лишь мельком глянул на лес, затем посмотрел на меня непонимающе.

— Ведьма в силу с убийством магически одаренного существа входит, — слова с моих губ сорвались шепотом.

И ушла я в остатки избы.

Руки ополоснула по дороге, поднялась по ступенькам, скинула плащ на то место, где раньше была вешалка, стараясь никого не задеть, добралась до лавки, села, получила от домового тарелку супа, хлебать принялась без аппетита совершенно.

Внизу, у избы стоял архимаг. Руки на груди сложены, взгляд на меня направлен, синий лед в глазах, скулы резче обозначились — злился он.

— То, что ты Славастене сказала — слышал, — произнес он, не заботясь, что не только я — все слышат, — но Славастена всего лишь ведьма, а вот Изяславе перечить не стоило тебе.

Пожав плечами, равнодушно заметила:

— Славастена не ведьма, и никогда ею не была. Изяслава уже тоже не ведьма более, силу она свою отдала сыну, откуда, по-твоему, ведьмак взялся?

Архимаг на миг глаза зажмурил, видать переваривая информацию новую, затем на меня посмотрел, и мне же сказал:

— И что ты собираешься делать теперь, ведьма?

Плечами пожала, еще ложку супа выпила, на небо глянула, да и ответила:

— Утро вечера мудренее, охранябушка. Давай ужинать, потом поспать не помешало бы тебе, а по утру, по утренней зорьке, и решу, что делать буду дальше.

— А порешить гада сразу, и спать спокойно, — мрачно предложил леший.

— А вот это не советую, — устало посмотрела на друга верного. — Я против и как ведьма — потому как несправедливо это, и как ведунья лесная. Лешенька, он архимаг с печатью частично сломанной, но силой активной, и от меня он все эти деньки подпитывался, да так, что вот магичить уже может преспокойненько, так что от смерти его весь этот лес сгореть может. Вот ты как, хочешь без леса нашего Заповедного остаться?

Леший есть перестал. И кот перестал. И Мудрый ворон передумал мясо клевать. И только домовой ел себе преспокойненько и по мелочам не тревожился.

— А если уйду? — спросил маг напряженно.

— Так никто не держит, — улыбнулась ему лучезарненько. — Только ты учти, охранябушка, печать твоя нестабильная, силушка так же, а за пределами леса моего Заповедного тебя ждет Славастена с сыночком своим Тиромиром-гнидою, да Изяслава с ведьмаком Анарионом, а промеж них верный слуга короля архимаг последний Ингеборг, да только вот я бы на него не ставила — Анариону он клятву принес, как принцу, а Тиромир сын ему, так что для кого из них двоих он тебя на алтаре убьет, еще неведомо, но вот то, что убьет — это я тебе гарантирую. А коли ты чудом каким из лап его вывернешься, то путь твой жизненный все равно не долог — печать нестабильная, охранябушка, и когда рванет она — лишь дело времени. Так что, открывать тебе тропу заповедную? И подскажи уж сразу, куда конкретно открыть, в какую сторону-то?

Архимаг удар принял достойно. Пошел, умылся, руки ополоснул, к нам поднялся, кот пододвинулся, место освобождая, охранябушка рядом со мной сел, домовой ему супа набрал, мяса положил побольше, я хлеб протянула, ворон ложку.

Сидим, вечеряем.

Хорошо, спокойно, идиллия.

И тут, нежданно негаданно, Сила Лесная объявилась.

Ветром шумным, древестным скриком, птичьим криком, и проявилось лицо из листьев дубовых, из гнезд птичьих.

— А гнезда-то положь где взял, — попросила я.

Сила Лесная одумалась, гнезда назад вернула, лицо правда без бровей осталось, но ничего, переживет.

— А я смотрю, ты, ведьма, ремонт затеяла, — молвила сила, все тем же мужским голосом.

И вот как к ней относиться-то, до сих пор не пойму. Зато одно могу сказать — ранее то я за ней язвительности не замечала, да и являлась она хорошо если раз в полгода, а теперь такая честь, и все опять же мне одной.

— Так свежий воздух для процесса то учебного самое то, — ответила, поразмыслив. — Опять же вид хороший.

Силушка лесная недоверчиво прищурилась и спросила:

— Маг избушку сломал, да?

— Да, — подтвердила не весело.

Силушка Лесная вздохнула тяжело, кивнула, и посоветовала:

— За учебу принимайся, ведунья, али за размножение — самая пора настает, не теряй ночь понапрасну.

И усмехнувшись похабно, исчезла среди деревьев как не было ее, только птенцы расшумелись в гнездах потревоженные. Вот нельзя было без позерства никак, да?!

— Что б тебя, — прошипела нервно, и аппетит весь пропал как и не было.

А может и не было, кто его знает.

Отдав почти полную тарелку домовому, встала, из-за скамьи выскользнула не потревожив лешего, прошла к печи, за ней, в мешковине схороненная, тетрадь лежала толстая. Изымала с трудом, стена то была последняя, и вроде крепко держалась, а мало ли, осторожность не помешает. Открыла на странице первой, взглядом по нервным строчкам пробежалась, прошла до зубовного скрежета знакомое:

«День первый. Лесная ведунья из меня вышла так себе. Не ахти даже, я бы сказала. Спалила ветки и случайно одну старую ель. Ночевать в лесу плохо. Палить деревья тоже плохо. Заповедная Чаща зараза. Лесная сила — гад непонятной половой принадлежности. Все плохо. Утоплюсь».

Тетрадь закрыла. Подумала о том, что ничего не изменилось.

Решила, что за истекшие три с половиной года вообще ничего не изменилось.

Захватила полотенце, ушла топиться.

— Ведьма, ты куда? — встревожился охранябушка.

— К водяному, — ответила я.

— Размножаться? — ехидно поинтересовался кот.