Елена Звездная – Город драконов. Книга 5 (СИ) (страница 37)

Еще несколько долгих секунд я взирала на "глаза" в лужице из сиропа, а затем мозаика сложилась.

— Золото!.. — прошептала я, понимая, что съесть эти оладьи не сумею при всем имеющемся в наличие чувстве голода. — Золото в Железной горе это не залежи руды, это драконы!

И я вскочила, чтобы тут же обессилено сесть. Мои пальцы похолодели, руки дрожали, ужас не давал возможности вздохнуть всей грудью.

"— Лорд Бастуа, что вы чувствуете сейчас?

— Боли нет. Сила растет, наполняет все мое существо. Чувства исчезают… Мисс Ваерти, это конец?"

Столь отчетливо вспомнив этот чудовищный разговор, я осознала, что меня трясет как в лихорадке.

— Мисс Ваерти, вы нас пугаете, — высказалась за всех миссис Макстон.

Подняв на нее растерянный взгляд, я несколько секунд не могла выговорить ни слова. Но времени страдать определенно не было, и я задала вопрос, ответ на который знать не могла — профессор Стентон запретил профессору Энастао появляться в доме почти сразу же, как там появилась я.

— Лорд Энастао. Что вы можете сказать о нем?

И мой требующий ответа взгляд был направлен в первую очередь на мистера Уоллана. Дворецкий, несколько поразмыслив, сообщил:

— Весьма неприятный тип. Однажды был застигнут мной при попытке проникнуть в кабинет профессора Стентона. Он пытался скрыть этот факт от профессора, обратившись ко мне по-началу с мольбами, затем с угрозами, но моя преданность Стентону не подлежала обсуждению. Хозяин обо всем узнал.

Кивнув, я взглянула на мистера Илнера. Конюх без лишних размышлений сообщил:

— Заядлый картежник, между делом посещал дома для… дома в общем, но я нередко видел там оборотней.

— И что это значит? — переспросила миссис Макстон.

— Что там был Карио, — ответил ей мистер Оннер.

— Одних шлю… эээ… дома предпочитали? — осекшись при взгляде миссис Макстон на нее, вопросила Бетси.

— Едва ли, Карио по таким местам был не ходок, — сообщил мистер Илнер.

И имевшееся у меня подозрение оформилось в убежденность — произошедшее с лордом Бастуа абсолютно не было случайностью! И если, задавая вопрос об Энастао, я хотела собрать о нем всю имеющуюся у моих домочадцев информацию, то теперь подобная необходимость отпала — все и так стало предельно ясно.

— Девочка моя, вы бы себя видели сейчас, — произнесла миссис Макстон.

О, не знаю как внешне, но внутренне я разрывалась между необходимостью сообщить о своих подозрениях лордам Арнелу и Давернетти, и желанием продолжить собственное расследование, для чего мне необходимо было пробраться в архив мэрии Вестернадана. Входить в мэрию дважды было весьма рискованно, а потому решение я приняла быстро.

— Кто сопроводит меня в полицейское управление? — вопросила, поднимаясь.

— Только не говорите, что собрались к лорду Давернетти! — простонала миссис Макстон.

Ну что ж, мне все равно пришлось это сказать:

— На посещение лорда Давернетти у нас не более пяти минут. И кто же отправится со мной?

Всеобщее осуждение явно повисло в воздухе.

— А быть может обойдемся и минутой, — глянув на часы, предположила я.

— Ну, если только минутой, — и Бетси, принявшись застегивать полурасстегнутое пальто, поднялась со стула. — Идемте, мисс Ваерти, все равно я-то уже одета.

И снимая платок с шеи, чтобы повязать его на голову, Бетси прошла к двери, распахнула ее и оторопела, как впрочем, и все мы. И воистину повод был! Прямо перед входом в наш гостиничный номер, висело кольцо. Огромное, судя по всему надувное, сверкающее магией серебряное кольцо со столь внушительным бриллиантом, что будь он настоящим, носить его не представлялось бы возможным из-за присущей камням тяжести. Но это было еще не все — внутри кольца имелась сверкающая гравировка, гласящая "Моей Бель с любовью и нежностью. Твой К."

Гравировка действительно гласила… точнее голосила — едва Бетси распахнула дверь, как надпись начала буквально глаголить, голосом незабвенного старшего следователя, и со столь же издевательским тоном.

Подойдя к Бетси я вздохнула, успокаиваясь, вскинула руку и произнесла:

— Exitium!

Заклинание уничтожения должно было напрочь уничтожить это издевательство, но, увы — воздушное кольцо увеличилось вдвое, а глас твердящий гравировку так же стал громче.

Повторное использование сходного заклинания дало точно такой же эффект, и теперь кольцо вопило на всю гостиницу — из номеров начали выглядывать встревоженные постояльцы.

"Все, это война!" — с этой мыслью я отправилась надевать пальто.

Гостиницу "Полет дракона" я покидала, с трудом сдерживая желание призвать очередное заклинание уничтожения, особенно хотелось прибегнуть к запрещенному заклинанию полного уничтожения, но за "Delendi" меня вполне можно было бы посадить под арест. Учитывая то место, куда я направлялась, решено было не рисковать.

Однако, едва я с этим огромным воздушным шаром в виде кольца переступила порог полицейского управления, оно самым преподлейшим образом сменило пластинку, и начало вещать женским голосом "Кристиан, я ваша навеки!". Особенно незабвенными стали лица полицейских на входе, которым как и мне "повезло" услышать оба варианта вещаемых кольцом слоганов.

И кольцо на этом не остановилось!

Когда я шла по коридору первого этажа, это изобретение дьявола орало "Кристиан, я люблю тебя и только тебя!".

Когда поднималась по лестнице, вопль сменился стихотворным:

"Пусть минуют годы и века,

Любить тебя, Кристиан, буду всегда!"

Абсолютно пунцовая и от стыда и от негодования я, все же обнаружила один положительный момент во всем этом издевательстве — полицейские, повыходившие в коридор узреть причину столь демонстративного излияния чувств по отношению к главе полицейского управления, сжалившись надо мной, сообщили, что лорд Давернетти находится на первом этаже в зале для совещания.

Сдержанно поблагодарив, я вернулась на лестницу под все то же:

"Пусть минуют годы и века,

Любить тебя, Кристиан, буду всегда!"

На первом этаже кольцо вновь завело свое "Кристиан, я люблю тебя и только тебя!", но и у этого обнаружился свой плюс — разъяренной мне вежливо указали, где именно находится зал совещаний, и даже предупредительно распахнули дверь.

В зал, вместивший в себя не менее полутора сотен драконов я вошла под аккомпанемент запевшего банальную бульварную песенку ювелирного шарика "Я всегда буду твоя", и выпустив исчадье позорного промысла из рук, от чего шарик улетел под потолок, но отнюдь не перестал вопить, не взирая на свидетелей, совершенно искренне сообщила:

— Лорд Давернетти, сделайте милость, когда вас кто-нибудь будет убивать, уведомьте меня об этом. Я с удовольствием поспособствую любым личностям в столь благом деле, как избавление этого мира от собственно вас!

В совещательном зале большинство присутствующих спешно закашлялось, очевидно в попытке скрыть смех перед лицом начальства, но само начальство сидело с таким довольным выражением лица, что стало ясно — все прошло именно так, как лорд Давернетти и планировал.

"Кристиан, я стану вашей женой!!!" — заверял между тем всех присутствующих шарик.

— Мисс Ваерти, ну разве я могу отказать девушке, которая так просит, — просиял самой пренаглой улыбкой старший следователь.

На этом моя выдержка дала сбой.

— Просит не девушка, просит шарик. Воздушный. Но вы правы — разве можно отказать, когда так об этом просят?! Соглашайтесь, лорд Давернетти! Вы будете поистине прекрасной семьей — вы, шарик и ваше раздутое самомнение!

Улыбка дракона несколько потеряла в своей лучезарности, и сам следователь не удержался от замечания:

— Вот же вы язва, Анабель!

Глава 16

— А это идея! — искренне восхитилась я. — Как на счет обострения язвы каждый раз, когда вы будете приближаться ко мне?

Прищурив глаза, дракон напряженно заметил:

— Вы не посмеете.

— Я не посмею? — вопросила, едва не совершив ошибку и не став угрожать прямо в присутствии полторы сотен свидетелей.

Но очень вовремя шарик под потолком выдал очередное признание в любви и да, я полностью согласилась со старшим следователем:

— Вы совершенно правы — я не посмею. Разве решится ли кто-нибудь, находясь в здравом рассудке, угрожать представителю полиции? Нет. Определенно нет. Так что да, вы правы, я не посмею. К слову, лорд Давернетти, нам нужно поговорить. Сейчас. Видите ли, у меня мало времени.

Давернетти, не слишком довольный внезапно пробудившейся у меня рассудительностью, щелчком пальцев уничтожил вопящий любовные признания воздушный шарик, лишив себя прекрасной партии для брачного союза, и мрачно ответил:

— Видите ли, Анабель, я тоже, в некотором роде, занят.

И мне указали на собравшихся, недвусмысленно намекая на род занятия. Я посмотрела на драконов — драконы имели крайне занятой вид, и все они взирали на доску, как радивые студиозы, с той лишь разницей, что доска была весьма оригинальной. На нее были пришпилены различные изображения, насколько я поняла, драконов и людей, связанные различными цветами нитей — красными, синими, зелеными и даже оранжевыми. К чему это панно мне лично было совершенно неясно, но и времени ждать пока лорд Давернетти освободиться так же не было.