Елена Звездная – Академия Теней (страница 38)
Но когда музыка стала громче, и мы запустили в воздух конфетти, он улыбнулся – впервые за долгое время – и поднял кубок с водой вместо вина.
И еще я связалась с папой. Поздравила его с тем, что восемнадцать лет назад он стал отцом, и маги хором присоединились к поздравлению, и вообще выкрикивали, что дочка у папы родилась замечательная. Отец даже утер скупую слезу и сказал, что очень рад за меня. А я все равно скучала и жалела, что его тут с нами нет.
А потом я сбежала. Тихо, пока все пели, пока кто-то уже кружился в танце на столе, а Гриф пытался удержать Дану, которая напилась настолько основательно, что на ногах не держалась.
Сбежав из трапезной, я прошла в сад, к огромному и уже очень знакомому кусту, где Ходэ передавал мне письма.
Мой монстр Тени терпеливо ждал.
И когда я подбежала и спьяну пообнималась с ним, протянул маленький сверток. Внутри – тоненькое серебряное колечко, украшенное цветком ландыша из белого золота. Камень не блестел, а светился изнутри, будто в нем жила капля лунного света.
– Это скроет твою ауру от существ Предела Теневого Излома, – сказал Ходэ. – Он долго искал. Долго делал.
На глаза навернулись слезы. Я думала Кейос отсиживается, размышляя продолжать ли со мной общаться или вычеркнуть из своей жизни, которую он построил без меня, а оказалось мой самый лучший друг старательно искал способ защитить меня. Просто защитить, не ограничивая, ни к чему не принуждая, ничего не требуя.
– Он поймет если ты, дева, не примешь дар теперь, когда ты знаешь, на что способны теневые маги, когда отведала вкус предательства и…
А я взяла и надела это кольцо без сомнений и раздумий.
Оно сидело идеально, как будто всегда было моим. Оно ощущалось как часть меня. И оно было таким красивым, словно я многие годы мечтала о нем, но лишь надев поняла, что это именно оно.
– Дева, ты это… доверчивая больно, – с осуждением произнес Ходэ.
Улыбнувшись ему, я достала из кармана маленький листочек и написала быстро, дрожащим после всего выпитого почерком:
«Чудесный подарок. Самый лучший. Кейос, я бесконечно скучаю о тебе».
Ходэ кивнул, спрятал письмо в рукав и исчез между кустами, будто его и не было.
А мне не оставалось ничего иного, кроме как вернуться то ли в комнату, то ли в трапезную, продолжать празднование.
Подумала, что решу по пути…
Кто бы знал, что путь выдастся… та-а-а-аким тернистым…
Выпила я на празднике в честь меня любимой все же изрядно – голова чуть кружилась, идти оказалось неожиданно непросто, опьянение словно дало мне получить послание от Кейоса и только сейчас нахлынуло, и нахлынуло основательно. Мир качнулся, превращаясь в зыбкое, отравленное сладостью вина и ароматом ночных цветов марево. Хмель в моей крови пел сладкую, тягучую песню, но стоило мне увидеть Его, как песня оборвалась на самой высокой ноте.
Штормхейд.
Он стоял в сумраке, словно изваяние из темного мрамора, монументальный и непостижимый. Сама тьма Академии, казалось, льнула к его широким плечам, признавая в нем хозяина. Потому что он не просто стоял – он властвовал над пространством.
Удивительное зрелище и невероятная атмосфера – я видела много сильных и могущественных людей, но таких как Рейвен никогда. Он с первого взгляда поразил меня и продолжал поражать… невероятный мужчина… но сидеть запертой в его поместье я все равно не хочу, так что восхищение лесом, уверенности в себе не просто океан, а океанище, и вообще пора уносить отсюда ноги.
– Магистр, – я широко улыбнулась, – а вы у нас тут, как посмотрю, призраком притворяетесь. Интересно, эта должность на окладе?
– Я не на окладе в академии. Учитывая размер моего состояния, это было бы странно.
Работать за бесплатно – вот что действительно странно.
– Как самоотверженно, – сарказм в каждой букве. – Что ж, не буду мешать, продолжайте прикидываться веником… Я хотела сказать призраком.
И вот на этом планировалось плавно свернуть беседу и смыться, но Штормхейд не позволил. Один короткий, властный шаг – и я уперлась в него, как в скалу. Такую раскаленную, похоже гневную, мрачную мускулистую скалу. От Рейвена веяло первобытной, необузданной силой и грозовым фронтом, который вот-вот готов был обрушиться на мою голову. На веник обиделся, что ли?
– Магистр, мне как бы пора спать, – я сделала несколько неловких шагов назад.
А он словно не услышал.
Вновь сократив расстояние между нами, Штормхейд склонился надо мной.
– Ты пахнешь ночью, Сейди, – его голос, низкий, рокочущий, пробрался под кожу, вызывая непрошеную дрожь. – Горькой хвоей кустов в саду… и чем-то еще. Специфическим. Потусторонним. Монстром Тени.
Сердце пропустило удар.
Проклятый владыка Ночной Теньки! Его проницательность граничила с безумием. И я стояла и понимала – любая ложь распадется прахом под этим тяжелым, выжигающим взглядом. А потому я выбрала дерзость – лучшая тактика это всегда нападение.
– Магистр, вы еще скажите, что я обнималась с чудовищем! – я выдала самую лучезарную из своих улыбок. – Какая нелепость! Будьте добрее к бедной недоучке, я просто гуляла под луной, пытаясь протрезветь.
Но Рейвен не оценил шутку. Он сделал еще один шаг – медленный, хищный – и я оказалась зажата между его телом и тяжелым дыханием ночи. Моя грудь при каждом судорожном вздохе касалась его рубашки, и я чувствовала, как сквозь хлопок проступает жар его кожи.
– А знаешь, что меня поражает больше всего? – Он медленно поднял мою руку. Его длинные, сильные пальцы скользнули по моей коже, заставляя все внутри сжаться. – Ты из сада вернулась с кольцом. И это кольцо сделано для тебя, Сейди. Мастерски. Тонко. Его создал тот, кто хорошо тебя знает. Знает твой размер. Знает, какие цветы ты любишь больше всего. А еще он знает, как обойти даже мою защиту. Кто этот человек, Сейди?
Серебро ландыша блеснуло в полумраке, словно капля застывшего лунного света. Рейвен коснулся холодного металла, и вновь посмотрел мне в глаза.
– Кто он?!
Его напор был невыносим. Воздух между нами стал густым, как патока. И слишком поздно я поняла, что уже некоторое время просто не дышу.
Земля предательски дрогнула, мир перевернулся, и я… рухнула.
Не на холодные плиты, а в его объятия.
Штормхейд подхватил меня легко, точно невесомое перышко, и прижал к себе так тесно, что между нами не осталось даже вдоха.
Горло сдавила неловкость, острое, колючее смущение опалило лицо. Никогда прежде я испытывала так остро близость к мужчине.
– Отпустите, – голос дрогнул.
В ответ тишина и оглушительное осознание его близости.
Я попыталась оттолкнуть, но мои ладони, упирающиеся в шелк его рубашки, коснулись живого, пульсирующего пламени его тела. Под пальцами перекатывались жгучие, литые мышцы, а сквозь ладони в самую кровь проникал его жар – тяжелый, мужской, лишающий воли. Никогда прежде я не чувствовала себя такой маленькой, такой хрупкой и… такой желанной. И совершенно неожиданно, его мощь больше не пугала – она манила, заставляя плавиться, точно воск в костре. Воздух между нами загустел, превратившись в пряный, опьяняющий яд. Со мной творилось что-то непостижимое.
Испуганная, я посмотрела на Рейвена, и мир окончательно перестал существовать.
Его взгляд менялся. Неотвратимо. Темнота в глазах вспыхнула, затопила радужку, превращая в два омута. В этом взгляде больше не было сдержанного магистра – там пробуждался хищник, который слишком долго ждал свою добычу. И он смотрел на мои губы с такой неистовой, неприкрытой жаждой, что мои руки ослабли и скользнули вниз по тонкой шелковой ткани.
Штормхейд замер, перестав дышать.
Это невольное, медленное движение моих пальцев по его груди стало той самой искрой, что в мгновение ока испепелила его хваленую выдержку. Моя минутная слабость отозвалась в нем как самая жадная и откровенная ласка, окончательно сокрушив его сдержанность.
А затем плотина рухнула.
Рейвен впился в мои губы, не целуя – забирая саму душу, выпивая мой судорожный выдох до капли. Поцелуй этот был первым в моей жизни и совсем не таким, как я ожидала. Впрочем, я в жизни не ожидала, что все будет так.
Мои наивные представления рисовали холм залитый ярким светом полной луны, букет в моих руках и нежного юношу, что робко спросит о возможности поцелуя… А вот это все… это было неистово, безумно, всепоглощающе, опьяняюще. Несравнимо ни с чем. Поцелуй со вкусом ночного шторма и горького хмеля, с какой-то запредельной, сводящей с ума чувственностью. Умелый и заставляющий дрожать… Нежного робкого юноши со мной не случилось, случился сильный и опытный мужчина, но совершенно непонятным образом, мне это нравилось. И я замерла, невольно отдавшись его власти, теряясь в его запахе, его чувственности, его эмоциях.
Рейвен целовал, не позволяя опомниться, не давая возможности отстраниться, и не скрывая ярости и злости, что владели им наряду с диким голодом.
– Кто он, Сейди? Будь оно все проклято – ты назовешь мне его имя! – хрипло выдохнул он.
Я толком не расслышала, скорее почувствовала каждое слово, то вырывалось из Штормхейда, опаляя мои губы.
– Он? – я медленно открыла глаза, и поняла, что все плывет, даже Рейвена я видела не четко. – Он…
И тут на меня обрушилось ясное понимание всей ситуации, и из груди вырвалось:
– Это был мой первый поцелуй… Первый! Ты… вы…
Он не дал договорить, и провокационно поинтересовался: