Елена Звездная – Академия Теней (страница 33)

Издевательство номер 1.

Я ждала этого заседания по итогам семестра часа три. То есть у меня уже все было готово, но я ждала часа X.

Дождалась. И в своем шикарнейшем платье, абсолютно без стука, распахнула двери и впорхнула в преподавательскую с подносом в руках.

– Штормусик! – мой голос даже от высокого потолка отразился. – Мы подготовили закуски к свадьбе и мне нужно твое мнение, ведь это так важно.

Магистр, который был моложе всех присутствующих, очень медленно поднялся, повернулся ко мне, явно готовясь высказать все, что думает по поводу моего наглого вторжения, но вдруг… улыбнулся просто. Затем медленно перевел взгляд на поднос, и вот там бы у любого нормального мужика глаз задергался бы – мы с девочками долго трудились, и в итоге создали настолько микроскопические закуски, что они и для мышонка были бы маловаты. Но Рейвен не стал возмущаться, попробовал… да почти все, и заключил:

– Хлебцы с розмарином не очень, все остальное просто замечательно. Ты умничка, Сейди.

Чуть подносом его не убила.

Пришлось убираться с полным чувством поражения.

Попытка поиздеваться номер 2.

Все точно знали, что сегодня в три часа дня у магистров академии будет сеанс связи с главнокомандующего с линии фронта. Там появились какие-то особо прыткие монстры и наши несли потери. Так что дело было серьезным, но… кто сказал, что мое положение менее серьезное.

В самый разгар сеанса связи, когда все адепты академии передвигались на цыпочках и говорили шепотом, я, в красно-бордовом платье, на точно таких же красных туфлях с огромным каблуком… без стука ворвалась в зал заседаний.

– Штормочка! – от моего вопля вздрогнули все, включая генерала по ту сторону экрана. – У нас огромные проблемы!

На меня разом посмотрели все, но… когда такие мелочи меня вообще останавливали.

– Что случилось? – создавалось ощущение, что он тут был единственным, кто реально был рад меня видеть.

Что бесило.

– Ооо, – я начала заламывать руки. – Цвет салфеток для свадебного стола. Я не могу выбрать между цветом «напуганная нимфа» и «мучительно убиенное приведение»! Штормичек, что мне делать?

Рейвен стерпел все уменьшительно-издевательские прозвища, и вполне серьезно решил:

– Цвет «напуганная нимфа» будет лучше, любимая.

Сссссссволочь!

– Но мне больше нравится «мучительно убиенное приведение»! – кто я вообще такая, чтобы вести себя адекватно. – А ты… ты… тебе совершенно плевать на мое мнение! И на меня! И ты… ты меня не любишь! Подлец, мерзавец, умертвие хладнокровное! Как ты мог? Как ты мог со мной так поступить?

И рыдая навзрыд, я выбежала из зала.

За дверью, конечно, истерика прекратилась мгновенно, но вообще дело дрянь.

Попытка поиздеваться номер 3.

Тут уж мы с девочками поизгалялись круче, чем с закусками – мы свадебные приглашения сделали.

И дабы не обойтись без свидетелей, я черном похоронном платье, в преподавательскую трапезную заявилась – преподы как раз позже есть пошли, потому что совещание с командующим поздно завершилось. И вот кого я там увидеть никак не ожидала, так это адептов теневиков – директор таки решил вопрос с из пропитанием. Жаль, очень даже. Но цирк уже пришел, а чем больше зрителей, тем лучше.

– Штормупусечка! – заорала я сразу от двери. – Мы подготовили приглашения на нашу свадьбу, как тебе?

На подносе в моих руках лежал верх моей изобретательности – миниатюрные черные гробики из черного же дерева. Внутри ленточка с именем. Снаружи надпись: «Вы приглашены на торжество, после которого один из нас точно умрет.

Угадайте, кто».

На этот раз делать Рейвен молчать не стал. Он достал из гробика конфетку виде черепа, причем его черепа, развернул, съел, и произнес:

– Гробик должен быть белым, в остальном все чудесно. Конфеты очень вкусные, твой рецепт?

– Нет. Мое здесь только предупреждение.

А он взял и просто улыбнулся.

Сссссволочь!

Номер 4.

Тут уж я разошлась по полной, самой было страшненько, но решила, что символизм наше все.

Девочки, пока шили это мое свадебное платье падали со смеху, а вот я плакала вовсе не от смеха – вес у платья оказался неподъемный.

До места представления меня вело пять человек, придерживали фату и само платье, потому что идти в нем самостоятельно было пыткой. Но на что не пойдешь ради свободы.

Дверь многострадальной аудитории номер четыре открывала Дана, я лично не дотянулась бы.

Но когда дверь распахнулась, я нацепила на лицо самую лучезарную улыбку, и возопила:

– Штормупупсечка, мы его закончили! Как тебе мое свадебное платье?

И я шагнула в аудиторию. Не то, чтобы я собиралась сделать больше шагов, все же… тяжело было. Потому что платье, фата, подол – это все были цепи, цепочки, цепищи – разных размеров, диаметра, с различными узорами, но все это было ну очень впечатляюще. Адепты в аудитории ручки пороняли и сидели с открытыми ртами.

– Хм, – Рейвен оглядел меня с ног до головы. – Символичное платье. Это ты так намекаешь, что наш брак будет сковывать тебя?

– Нет, – моя улыбка из лучезарной стала кровожадной. – Это твоя удавка, если ты попробуешь поцеловать меня у алтаря. Как тебе идея умереть молодым?

Рейвен улыбнулся, а затем показательно достал блокнот и сделал в нем какую-то запись.

И вот мне бы стоило сказать еще много чего, но когда я увидела название блокнота, у меня дар речи отнялся.

А потому что там было написано «Идеи для медового месяца».

Черт, пришлось взять и уйти.

Попытка номер 5.

Даже описывать стыдно. Когда готовили было смешно, весело и с надеждой.

В итоге, когда я вкатила торт в трапезную преподавателей, Рейвен поднялся мне на встречу, подошел и внимательно осмотрел наш кулинарный шедевр – огромный черный торт в форме Академии Теней. С крошечной фигуркой меня, которая убегает.И фигуркой Штормхейда, который держит меня за кринолин.

На торте – надпись:

«До свадьбы – жива. После – как получится».

Штормхейд, рассмотрев все, спросил:

«А почему я не без головы?»

И он взял и съел свою фигурку.

А потом еще и похвалил: «Сочно».

Я ушла вообще молча, даже торт ему оставила.

Гад! Натуральный гад! Все мне испортил.

В общем, через эти три ужасающих дня я сидела в своей комнате и… да страдала я.

Если торт его не добил, если вид меня в цепях вызвал у него мысли о медовом месяце, значит, Штормхейд – это стихийное бедствие с железными нервами. И тут дело такое – он старше, я для него не просто даже свет, я его шанс жить полноценно, поэтому… зла не хватало.

В растерянности я листала дневник Ингрид, и взгляд выхватывал отдельные фразы:

«Он не любит меня.

Он любит то, чем я могу быть.

А я люблю то, что он может мне дать.

Мы оба любим не друг друга.