Елена Звездная – Академия Теней (страница 29)
И тут папенька вопросил:
«Сейди, с кем ты говоришь? Кто там?»
– Да почти родственник, – ответила я отцу, прикидывая как бы выбраться.
Просто чтобы сползти с кровати, требовалось перелезть через магистра. Неудобненько так.
«Какой родственник?» – не понял папа.
Но я отключила связь и начала прикидывать маршрут отступления и бегства, как вдруг Рейвен отложил книгу, поднялся, потянулся и подхватил меня на руки. И так же как и в первую нашу встречу, без какого-либо напряжения, удерживая меня, отнес в мою комнату, по дороге легким движением захватив и мои туфли. А тот факт, что при этом пришлось держать меня одной рукой, магистра тоже совершенно не смутил.
Он не смутился даже тогда, когда открыв двери, опустил меня на ноги на глазах у Даны, других девочек с бытового факультета и совершенно невредимого Грифа. Зато смутились они, все и разом.
Гриф принялся нарезать хлеб, делая вид, что ну очень сосредоточен исключительно на этом, а девочки – кто пыль протирать, кто стол, кто пол, кто стул – нашли, чем заняться.
– Доброй ночи, – пожелал мне Рейвен.
И поставив туфли возле двери, молча ушел.
– Доброй ночи, магистр, – крикнули ему вслед все, ну кроме меня, опомнившись только после того, как дверь была закрыта.
И после тишина такая воцарилась в гостиной.
– Мда, неудобненько получилось, – нервно выдала я, и почему-то добавила: – Зато выспалась, уже плюс.
После чего Гриф обронил нож, а девочки кто тряпку, кто еще что.
На поздний ужин я попросила остаться всех, и пока расставляли дополнительные приборы, успела поговорить и с папой, и с господином Акселем, и с господином Бергером. Папа рассказал, что лорд и леди Штормхейд оказались на удивление приятной парой, но это не помешало отцу отказать в своем родительском благословении – вот это мой отец, обожаю. Он в свою очередь искренне восхищался мной – получить столько научных разработок за один день по его словам могла только я.
После еды, дала девочкам на перешив два платья, тепло попрощалась со всеми и как только мы с Грифом остались одни, передала ему договор найма.
Плечи мага мгновенно ссутулились – он все понял.
– Знаешь, иногда то, что кажется нам крушением всей жизни, становится ее благословением. В конце концов, пока остальные выпускники будут выживать на границе, ты останешься в столице и будешь наслаждаться обществом. Девушками и отличной жизнью. На самом деле, на твоем месте, я бы вообще выбрала не заканчивать Академию Теней. Подумай об этом.
В сад академии я пробиралась тайком и сама. Было страшно, но жутко интересно.
Драуг, картина с рикхеггами, парадный выход и да здравствует темная ночь.
– Дева, – раздалось вдруг в темноте.
Я содрогнулась от неожиданности, и схватилась за сердце.
– Э, ты чего? Не умирай, рано тебе еще, – встревожился монстр из тени.
– Ходэ, – я чуть не перекрестилась, – зачем так пугать?
– Да я ж осторожно, – пробасил он.
– Благими намерениями… Ну да не важно. Он ответил?
Вместо слов, монстр, молча, протянул мне конверт, запечатанный воском.
Вскрыв послание, прочла:
«Не понимаю, о чем вы».
Да ладно!
Достала перо, и раздраженно написала ниже:
«Почерк не изменился».
И протянула послание Ходэ.
– Хм, так быстро? – удивился он.
– Иногда лучше не медлить, – мрачно заметила я.
И попрощавшись, направилась обратно в комнату.
Кто бы знал, что впереди меня ждет нечто.
Он выступил из тени, опять словно хищник. Такой же широкоплечий, красиво-хищный, и бесяче-невозмутимый. Заступил мне путь, усмехнулся в ответ на мой вопросительный взгляд, и я уж думала сейчас речь зайдет про азартные ставки, но нет.
– Я помогу вам, – произнес маг.
– Да я как бы не просила, – сообщила очевидное.
– Поверьте, вы будете мне благодарны, – сказал он и протянул мне тетрадь.
– Ставки в академии? – оживилась я.
– Дневник леди Ингрид Валберг, – сумел меня удивить теневик.
И снова беззвучно исчез, предварительно отступив в тень.
Он, определенно, себе не изменял.
Что ж, мысленно поблагодарив за подарок, вслух-то благодарить уже было некого, я вернулась к себе.
Отправив Дану спать, я искупалась, и, подсушивая волосы, села читать внезапный дар.
И вот открывая этот дневник, я полагала, что леди Ингрид Валберг была вздорной девицей, использовавшей Штормхейда в своих корыстных целях.
Но я никак не ожидала, что прочитаю это:
«Пишу тайком, свеча еле дышит, Рейвен в смежном корпусе библиотеки – может спит, может читает, может думает, что я сплю. Если вдруг почует чернила – скажу, что веду боевой журнал. Он одобрит. И, может быть, даже не спросит, почему в журнале рисуются сердечки».
Я остолбенела, глядя на тетрадь, густо исписанную мелким, убористым почерком. Я думала, что буду испытывать неприязнь к этой магине, но… она мне понравилась. Сразу. С первых же слов. Так не стала бы писать вздорная девица, решившая повысить свой статус за счет выдающегося адепта академии. Так не писала бы вздорная и пустоголовая девица. И так не пишет человек, нацеленный лишь на богатство и развлечения.
И заварив себе крепкий чай, я устроилась уже за столом, внимательно изучая дневник леди Ингрид. Здесь было так много всего, но я старалась не читать про ее душевные переживания, чувствуя, что вторгаюсь в чужое личное пространство, и концентрировалась только на записях, имеющих отношение к магистру.
Через пять страниц нашла.
«Как попасть в поле зрения Рейвена Штормхейда, не превратившись в пятно на его плаще.
План прост:
1. Не дышать в его сторону, пока он не глянет.
2. Когда глянет – сделать вид, что не дышу вообще.
3. Если спросит что-нибудь – ответить умно, но не слишком, иначе подумает, что я хочу потягаться с ним в интеллекте, а я хочу потягаться в… ну, в другом.
Итог всех усилий: спросил, чье перо. Я сказала – мое. Он кивнул. Я выжила. Успех. В дневник занесла: «Перо – мое. Взгляд – его. Шанс появился».
Невольно улыбнувшись, продолжила чтение.
Нашла любопытное: