Елена Звездная – Академия Теней (страница 28)

Тяжелые дубовые шкафы и столы, покрытые темным матовым лаком, не блестели от света ламп. Матовость подчеркивала благородную текстуру дерева, а сдержанные линии говорили о том, что хозяин ценит суть вещей, а не их обертку.

По углам и на каминной полке красовались толстые свечи. Они были расставлены группами, создавая островки мягкого света, и в их неспешном горении было что-то гипнотическое.

Огромные кресла, обтянутые кожей мягкой выделки, манили в свои объятия. Несмотря на массивность мебели, в комнате не было ощущения тесноты – только комфорт и основательность.

Повинуясь жесту Рейвена, я устроилась в кресле, чувствуя, как мягкая кожа принимает форму моего уставшего тела. В такой обстановке даже мои мысли стали как-то спокойнее.

– Ты очень деятельная, Сейди, – произнес магистр, проходя к шкафу. – Даже когда «всего лишь» присутствуешь на лекциях, заставляешь профессоров решать твои насущные проблемы.

Он достал два бокала из тяжелого граненого стекла и графин. Никаких резких звуков – только мягкий стук пробки и едва слышный всплеск напитка. Рейвен двигался по своей гостиной с той самой грацией хищника, которому не нужно ничего доказывать, потому что лес и так принадлежит ему.

– Это профессиональное, – я откинула голову на спинку кресла, вдыхая этот неимоверно приятный хвойный аромат. – А у вас тут приятная обстановка… В такой обстановке хочется или открыть душу настежь, или безмятежно поспать, и второе мне определенно ближе.

Он усмехнулся, протягивая мне бокал. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись, и я ощутила, внезапное смущение.

– Открытие души – звучит интересно, – он сел в кресло напротив, расслабленно вытянув длинные ноги. – Но лучше отдохни, если устала.

Рейвен посмотрел на меня поверх бокала, и в его взгляде читалась та самая рассудительная забота, от которой у меня внутри все подозрительно таяло.

– Не думаю, что смогу заснуть, в вашем присутствии, – несколько язвительно заметила я.

Но он не стал реагировать на выпад и просто молча отпил глоток из бокала. Последовав его примеру, я сделала глоток. Напиток оказался густым, с привкусом лесных ягод и легкой горчинкой. Приятный такой.

Допив напиток, Рейвен поставил бокал на столик. В комнате стало совсем тихо, только свечи едва слышно потрескивали, сжигая воск.

– О чем вы хотели поговорить? – решила я перейти к сути дела, до того, как окончательно расслаблюсь в этой обстановке.

Магистр помолчал, затем, сходил, налил себе еще, и вернувшись с бокалом на кресло, произнес с задумчивостью:

– Следует решить вопрос с лордом Лассалем.

Что ж, я испытала одновременно и напряжение, охватившее меня при мысли о Грифе, и благодарность – Штормхейд мог и должен был разобраться с этим без меня, но поступил иначе. Неожиданно, но невольно вызывает искреннюю благодарность в душе.

– Насколько я понимаю, его поступок влечет за собой исключение из академии? – тихо спросила я.

Теплая улыбка и тихое:

– Ты удивительная, Сейди. Правда. В тебе столько жизни и какой-то… совершенно невыносимой честности, что это восхищает. Ты столь юная, но уже столько ума, столько рассудительности, столько… притягательности. Да, подобный инцидент это прямой путь к исключению. Лорд Лассаль стал причиной гибели двенадцати теневых магов выпускного курса. Он все еще находился здесь лишь по причине лечения – мы не могли выбросить калеку и просто забыть о нем. Ко всему прочему его отец обивает пороги королевской семьи, надеясь помочь сыну. Но… последнее слово в этом деле за мной.

Как интересно. И… зачем он сказал мне об этом. Я вопросительно вскинула бровь, ожидая шантажа, каких-либо сомнительных предложений, разрешения пасть к нему в ноги и молить о пощаде, и всего прочего.

Но Рейвен сумел удивить.

– Я хотел, чтобы ты об этом знала. И в будущем, не сочла это выпадом против одного из твоих людей.

Вот так вот – честно и открыто.

Я спрятала удивление за бокалом, справилась с эмоциями и, отпив еще глоток ягодного сока, ответила:

– Нужно быть идиоткой, чтобы просить вас оставить Грифа в академии или же винить за его отчисление. Случившееся ужасно и последствия понятны. Да, мне как работодателю и человеку проникнувшемуся сочувствием к моему телохранителю тяжело слышать подобное, но я понимаю вас и принятое вами решение – даже если лорд Лассаль завершит академию, его убьют свои же в первом же бою.

Магистр кивнул, подтверждая.

– С тобой приятно иметь дело, – улыбнулся он и посмотрел на меня так, что я вдруг начала тать под влиянием того сдержанного восхищения, что читалось в его темном взгляде. – Никаких истерик, заламывания рук и причитаний. Твой отец очень гордится тобой и не зря.

А вот последнее немного напрягло.

– Вы говорили с моим отцом? – прямо спросила я.

– Родители навестили его сегодня с визитом, – мягко сообщил Рейвен.

Подумала о том, что нужно будет обязательно поговорить с папенькой. А сейчас я решила спросить:

– Ваша матушка. Чем она занимается?

Заметно удивившись вопросу, магистр все же ответил после некоторого молчания:

– Моя мама теневой маг. Довольно сильный. Но в отличие от отца, она предпочитает теорию практике. В Академии Теней несколько учебников написано ею, два из них включены в обязательную программу. Мои родители оба очень увлечены своим делом, поэтому я рос в весьма специфичной обстановке – за ужином папа рассказывал о том, скольких тварей он убил, а мама о том, как убивать их наиболее эффективно. Иногда после этого отец поднимался и возвращался с блокнотом для записей, а иногда мне приходилось ужинать в одиночестве, созерцая остывающую еду, пока родители спорили над деталями заклинаний.

Прозвучало как-то печально.

Мы с папенькой за едой всегда разговаривали, причем не только о деле, а обо всем что интересовало, заботило и вызывало вопросы. Внезапно поняла, что я очень скучаю по отцу.

– У тебя все иначе? – поинтересовался Рейвен.

– Ну… я с детства была центром мироздания для моих родителей, – неловко улыбнулась, ощущая даже некоторую вину за свое счастливое детство. – За столом говорили или со мной, или обо мне.

– Это заметно, – он улыбнулся, – девочки, выросшие в любви, более уверены в себе и своих силах.

Даже спорить не буду.

– Каким же образом ты оказалась связана брачным договором с Ивором? – умел Рейвен задавать вопросы.

– Благими намереньями устлана дорога в ад, но матушка, похоже, забыла об этом, – просто ответила я. – По ее мнению так было лучше для меня.

И я допив напиток, поставила бокал на столик и удобнее устроилась в кресле. Хотя куда уж удобнее, и так было замечательно. Только при упоминании мамы на душе стало тяжело.

– Ты скучаешь о ней? – спросил Рейвен.

– Да.

Я замолчала, глядя на то, как блики огня замерли на матовом дубе стола. В этой тишине, наполненной ароматом хвои, слова о браке с Ивором прозвучали как нелепая ошибка. А вот слова о матушке, как удар по застарелой ране.

Рейвен не стал иронизировать. Он не начал убеждать меня, что «все к лучшему». Он просто сидел напротив, в своем огромном кожаном кресле, и его спокойствие было лучшим лекарством от той горечи, что поднялась во мне при упоминании мамы.

– Лучшее для тебя, – негромко повторил он, словно пробуя слова на вкус. – Знаешь, Сейди, в мире магов «лучшим» часто называют то, что обеспечивает выживание рода или увеличение силы. Но твоя мать, похоже, была просто очень романтичной натурой, потому что никакой выгоды для тебя или твоего рода, я в заключенном с Рагнаэрами союзе, не нахожу.

Он посмотрел на меня – очень серьезно, без тени насмешки.

– Но жизнь в любви, о которой ты говорила… она дает одну важную черту. Ты не умеешь ломаться там, где другие превращаются в пыль.

Я чуть улыбнулась, чувствуя, как тепло сока и мягкость окружающей обстановки окончательно расслабляют. Сочетание тепла, запаха хвои и спокойного голоса магистра действовало получше любого сонного зелья.

В этот момент в дверь кто-то постучал и Рейвен ушел общаться с пришедшим, а я, пользуясь тем, что магистра нет рядом, сняла туфли и забралась на кресло с ногами. Стало еще удобнее.

И под монотонный монолог кого-то за дверью, я самым неимоверным образом заснула.

* * *

Пришла в себя от вибрации браслета. Сонно повернувшись, активировала переговорное устройство и ответила:

– Да, папенька.

В ответ раздалось недовольное:

«Совсем не берегут тебя эти маги. И страшно представить, что будет теперь дальше».

– Хорошо все будет, ты же меня знаешь, – я потянулась на постели, сонно растягиваясь.

И тут задела рукой что-то теплое, твердое и закутанное в ткань. Не поняла что это, и открыв глаза, резко села.

Я находилась в чужой постели.

Пусть и лежала поверх, прикрытая клетчатым шерстяным пледом, но кровать все равно была чужая. И не просто чужая – сам Штормхейд полулежал рядом, читая книгу до моего пробуждения.

– Аа… я… вы… нет, все-таки я. Что я здесь делаю? – потрясенно выговорила.

– Ты здесь проснулась, как видишь. Выспалась? – спокойно поинтересовался Рейвен.