Елена Золотарева – Тайна принцессы (страница 38)

Лайсон, не участвовавший в беседе, пожимает плечами, глядя на меня, мол, он тут не при чем, это все они! А я не могу сдержать счастливой улыбки. Какая же я везучая! Иметь такую семью не каждому дано.

Идилию разбивает конвой, выводящий из кабинета короля нескольких людей. Все они согнуты вдвое, на их головах черные мешки, а на ногах электрические браслеты, издающие треск при каждом шаге. Вжимаюсь в стену от ледяной, черной энергии, исходящей от них, а когда в одном из заключенных узнаю Косма, нервно сглатываю.

Нур поднимает перепуганную зрелищем Таю на руки, Аджай закрывает процессию своими плечами.

— Куда их ведут?

— На казнь, — ровным тоном отвечает Лайсон и провожает их недобрым взглядом.

— Но ведь закон не позволяет казнить Косма.

— Попытка отравить посла, сопротивление задержанию и нападение на членов делегации карается смертной казнью по межгалактическому закону. И этот закон выше планетарного. Так что, ему не повезло.

— Но как? Ведь он не был готов к вашему появлению!

Посол вскидывает бровь.

— Зато я подготовился.

Сглатываю горечь, глядя на то, как уводят людей, пытавшихся свергнуть отца, и стою неподвижно, пока те не исчезают за углом.

А ведь Лайсон понимал, что только скомпрометировав Косма, сможет избавиться от него. И он добился цели. Действительно, мастер своего дела.

— Неплохо вышло. Целился в одного, попал в десятерых.

Довольна ли я исходом? Да. Жаль ли мне, что несколько человеческих жизней прервутся? Безусловно. Но, стоит подумать о том, что они не жалели никого, как становится понятно: приговор верен.

— Ты жесток! — В истошном крике узнаю голос матери. — Ты не щадишь никого, кто хотел процветания Альвенте!

Отец говорит тихо, и я не могу расслышать его ответ. Подхожу ближе к двери, но Лайсон не дает стать вплотную.

— Из-за тебя Мелис мертва! Ты хотя бы знаешь, как она дорога была мне?

— Вижу, что ее жизнь была важнее жизни Силии, — корит ее отец.

— Ты прав, — надрывным голосом отвечает она, — я не любила ее. И тебя не любила! Аскер был в моем сердце. Он и наша дочь Мелис.

Кровь отливает от головы, и перед глазами темнеет. Слышать такое тяжело, я ищу глазами стул, и Лайсон помогает сесть.

— Мне нужна была корона! И твой брат не смог дать мне ее! Альвента выбрала тебя, и мне пришлось расстаться с любимым. Я ненавижу тебя всю жизнь за это! И эту мерзавку, получившую все ненавижу! Только Косм смог бы ее сломать!

— Увести! — не выдерживает король, и дверь тут же распахивается.

Мама выходит, гордо подняв голову, а следом за ней четверо конвоиров и главный королевский дознаватель.

Она проходит мимо, убяивая меня холодным взглядом, а я не понимаю, за что. Вернее, теперь понимаю, но принять это, наверное, не смогу никогда.

На негнущихся ногах вхожу в кабинет, и отец быстро оказывается рядом.

— Дочь, прости меня! Прости! — он зарывается лицом в мои волосы, и я чувствую, что король плачет.

Манурцы деликатно остаются в стороне, давая нам возможность побыть вдвоем, и мы сидим обнявшись, будто я снова маленькая папина принцесса, сбежавшая от нравоучений злой матери.

— Я не мог убрать Косма. За ним было слишком много людей. Прости.

— Это ты меня прости, пап. Я не думала, что корона может быть настолько тяжелой.

— Чтобы я не делал, я старался, чтобы тебе было лучше, каларинья.

— Понимаю.

— И теперь, когда болезнь остановили, я сделаю все, чтобы прожить как можно дольше, моя девочка. А ты улетай. Живи, наслаждайся жизнью свободной от власти и интриг, полной настоящей любовью.

— Конечно, пап! Кстати, Лайсон, он тоже...

— Да понял я уже! — отец треплет мои волосы и крепко прижимает к груди. — Будь счастлива, девочка.

— Буду, пап. Обещаю!

Спустя час корабль посла Ману-ра готов воспарить над Альвентой.

Король обнимает моих мужей, будто те его родные дети, а нас с Таей целует так крепко, что мы издаем кряхтящие звуки.

— Прежде, чем отпустить я должен взять с вас клятву! У таких мужчин как вы, не могут родиться недостойные дети, поэтому, я буду рад, когда вы сообщите мне добрую весть.

— Пап!

— Не перебивай! Альвенте нужен наследник. Надеюсь, кто-то из ваших детей найдет в себе силы взять ответственность за планету.

— А я надеюсь, что ты будешь жить в добром здравии еще много-много лет, папа!

Объятия и поцелуи идут по третьему кругу, и, наконец, мы поднимаемся на борт.

С улыбкой наблюдаю за тем, как мы отрываемся от земли, и посылаю отцу воздушный поцелуй.

— Не волнуйся папа. Со мной рядом те, кто послан тобой и самой судьбой. А значит, все будет хорошо!

20. Больше не моя Тайна

В саду, что разбит на крыше нашего дома, приятно пахнет летними цветами. Альвидарра почти показалась из-за горизонта, и ее малиновый свет раскрашивает небо в редкие краски. Сияющие ночные мотыльки, собравшись в рой, перебираются с ветки на ветку, издавая громкий стрекот.

Сижу на широких качелях, держа на коленях монитор с изображением серьезного юноши. Наш сын давно улетел на Альвенту, проявив интерес к государственным делам. Там он изучает языки, историю, право и основы государственности планеты, которая стала его вторым домом.

Мой отец, король Альвенты, по-прежнему полон сил, а теперь и счастлив от того, что рядом с ним есть носитель сильного гена, его помощь, опора и надежда на светлое будущее маленькой планеты. Мы видимся редко, и я безумно скучаю по сыну, все детство которого прошло за чтением книг и учебой, но Лайсон утверждает, что сын весь в него. Тот тоже баловству предпочитал книгу. Что ж, кровь от крови...Быть нашему старшему сыну королем Альвенты.

— Милый, не переживай, у Тайны все прекрасно! Она занята выбором наряда для обряда, поэтому не выходит с тобой на связь.

Да-да. Сама не верю, что моя белка, моя малышка завтра совершит обряд на горе Ману. Ведь совсем недавно она была такой крохой, а теперь вон как выросла! Хорошо, что мужей всего пока двое. А то, как представлю, что они вытворяют с моей девочкой...Ой! Аж сердце колет, и хочется ее дома запереть. Но куда там...Ее мужчинам не страшны ни стены, ни скалы. Недаром один сын Хранителя, второй – внук императора. Но, если отбросить материнские заморочки, парни очень хорошие. Надежные, красивые и достойные моей принцессы. Дедушка был рад, когда узнал, что породнится с самим императором Ману-ра.

— Для женщин иногда это важнее остальных дел, привыкай, сынок! — Лайсон целует меня в щеку, а в глазах напоминание о нашей маленькой ссоре, произошедшей несколько дней назад, когда я выбирала платье для ужина с семьей императора.

Я не отвечала мужьям, так они на уши подняли весь торговый центр и городские службы, и сами примчались с другой планеты, чтобы найти меня в примерочной. Ох и досталось мне тогда...а магазин пришлось закрыть на время.

— Разве все женщины одинаковые? — спрашивает сын, и мы с Лайсоном переглядываемся, заподозрив некую недосказанность в этом вопросе.

— Нет, конечно. Но есть моменты, свойственные большинству. А почему ты спрашиваешь, сынок? — как бы между прочим задает вопрос Лайсон.

— Да...просто хотел уточнить...— тушуется сын, — мне идти пора. Целую тебя, мам, всем привет!

— Конечно передам, целую, милый! — отключаю связь и смотрю на мужа. — Ты думаешь о том же, о чем и я?

Кивает и собирает мои волосы, рассыпанные по плечам, освобождая шею и плечи.

— Он уже взрослый, Силия, — легкое касание губ обжигает нежную кожу, и я замираю от удовольствия.

— Ему всего пятнадцать!

— Уже пятнадцать! — он разворачивает мое лицо к себе и закрывает рот поцелуем.

Отвечаю, наслаждаясь тем, как тело становится податливым и отвечает на нежные касания пальцев к коже. Дыхание становится глубже, веки тяжелеют, и я отдаюсь в руки мужчине, который знает, как вознести меня на небеса.

Лайсон, будто случайно, задевает каждую чувствительную точку, но раздевать меня не спешит, и я люблю его неторопливые прелюдии. Вот только жжение в месте, где проявилась метка истинности, не дает терпеть. Красная блестящая линия обвила мою талию и, начертив волну на ягодице, пробралась в самое укромное место.

— Мое солнце, моя шера-йя, — ласково шепчет на ухо, пока его руки задирают подол моего платья, — люблю тебя, моя девочка.

Лайсон с восхищением смотрит на то, как сияет его метка, и нежно разводит лепестки губ в стороны, чтобы ни один миллиметр сияния не был скрыт от его глаз.

— Ты такая красивая...