Елена Золотарева – Тайна принцессы (страница 14)

— Нет, мам. Спать только хочется, — она кладет головку мне на плечо и прикрывает больные покрасневшие глазки.

— Спать так спать! — Нур присаживается к нам и сгребает обеих в свои объятья, чтобы потом поднять.

— Ты что делаешь?! — от неожиданности почти вскрикиваю.

— Ч! — ворчит медведь, — ребенка разбудишь! — и тащит нас наверх.

Тая пока не спит, и по улыбке вижу, что происходящее ей ой как нравится! Когда еще ее поносят на ручках?

Мы оказываемся в еще одной полупустой спальне, и Нур осторожно укладывает нас на диван, Аджай подсовывает мне под голову подушку, и Тая очень быстро засыпает на моем плече.

Не успеваю спросить, как получаю полный отчет по минутам о том, как началась болезнь, и что сказал врач.

— Не волнуйся, это пройдет за пару дней. Детский организм быстро справляется с этим вирусом.

— Кажется, из нас троих, в панике вы! — Смеюсь, глядя, как напряжены два здоровенных мужчины, вцепившиеся в пятки крохи. — Спасибо вам. За заботу. Я и не знала, что так может быть...

Глажу волосики дочери, пряча взгляд. Я давно не была никому так благодарна, и совсем разучилась благодарить, поэтому чувствую смущение.

— Мы семья, Сирена. Теперь так будет всегда.

Нур расправляет аккуратно сложенный плед, взмахнув им, накрывает нас с Таей и, легонько чмокнув меня в макушку и погладив щечку девочки, выходит из комнаты.

— Пойду приготовлю для малышки лечебный сироп, отдыхайте! — Аджай повторяет действия медведя и оставляет нас одних.

Конечно, ни на какое озеро мы не поехали. Когда у Таи нормализовалась температура, мы спустились в условную гостиную и заметили странное устройство, похожее на высокий тубус.

— Девочки проснулись, ура! — смеясь, медведь бежит на нас, делая вид, что хочет поймать.

Тая мгновенно включается в игру, и вокруг меня начинается беготня. Я для этих двоих как разграничительный столб. С визгами и шуточным ревом, они валят меня с ног, но ловкий медведь не дает упасть и я снова оказываюсь у него на руках. Будто специально так делает!

Замечаю, что вырываться мне совсем не хочется. Его прикосновения и запах тела мне приятны, а то, как он ненароком цепляет меня то за попу, то за талию, веселит.

Аджай, кажется, по жизни не такой озорной, как его друг, но он тоже не упускает возможности меня потрогать. То руки на плечи положит, то коснется ладонью спины, то волосы незаметно поправит...

— А что это за штуковина такая? — Тая, наконец, обращает внимание на странное устройство и находит на нем кнопку.

— А это волшебный шкаф! Полезай внутрь! — предлагает дракон и помогает Тае забраться.

— Щекотно! — хохочет она, но Аджай просит ее немного постоять смирно.

— А теперь смотри туда!

На пустую стену выводится проекция, и узнаю в изображении свою дочь в бежевом трико телесного цвета.

— С чего начнем? С платьев?

— Да! Как у принцессы! — с придыханием шепчет она, подглядывая из окошка напротив своего лица.

Не знаю, откуда у больного ребенка столько сил, но пока она не примерила все возможные варианты одежды и украшений, она не успокоилась. А потом настала моя очередь.

— Позволишь мне выбрать пару нарядов? — Аджай придерживает мою руку и а в глазах кипучий вулкан. Ой, неспокойно мне что-то...Тело реагирует приятной дрожью.

— Мне даже интересно, что ты выберешь для меня.

И первое, что я вижу, это черный шелковый халат в пол со струящимися рукавами. Неожиданно, и как ни странно, мне нравится. Я бы такой с удовольствием носила.

Замечая одобрение в моем взгляде, Аджай выбирает еще и еще, и что бы он на меня не примерил, я соглашаюсь с его выбором. Даже с тем, на что сама бы никогда не решилась. Например, облегающее платье-чешуя нежного персикового цвета.

— Я тоже поучаствую! — присоединяется Нур и выбирает изящные туфли, пару босоножек и...одежду для тренировок, — Что?! Ты же хотела заняться суанской борьбой!

Не могу удержаться и хохочу, глядя на его растерянное лицо.

— Отличный выбор! Благодарю! — пытаюсь покинуть капсулу, но Аджай перекрывает выход рукой.

— Еще несколько секунд, — говорит тихо прямо на ухо, — сохраню твои параметры. Хочу подобрать кое-что еще.

От теплого дыхания, щекочущего мою щеку, пересыхает в горле.

— Что? — скриплю я.

— Пусть это станет для тебя сюрпризом, шера-йя. Уверен, тебе понравится.

Намек понятен, и сразу воображение подсовывает картинки эротического белья, которое эти двое сорвут с меня, даже не взглянув. Я почему-то уверена, что секс с ними бурный, огненный. Такой, когда ломается мебель, встречающаяся на их пути. Кстати...может быть, это и есть причина отсутствия мебели в этом доме?

Застываю на пару секунд в капсуле, и как только Аджай подает ладонь, не задумываясь, вкладываю в нее свою руку. Надо же, как быстро приручили! И даже мысль о сексе с ними я воспринимаю как нечто интересное, как то, что хочется попробовать. И даже ругать себя не стану. Я так долго была одна, что мне не стыдно признать желания плоти, да и чтобы не захотеть с такими мужчинами, надо быть фригидной дубиной.

Вечер мы проводим вместе, валяясь на подушках, разбросанных по полу, и смотрим фильмы о галактиках, направив проектор на потолок. На улице уже темно и видны звезды, поэтому Аджай и Тая то и дело бегают на балкон, чтобы найти созвездия на небосклоне.

Я наслаждаюсь космическими видами, думая о том, что где-то среди малого голубого скопления находится моя Альвента. Но оказываюсь совершенно не готова к тому, что услышу имя родной планеты из динамиков. Мое сердце замирает, и, кажется, это замечают все.

— Мама, почему ты грустная? — Тая нежно проводит ладошкой по щеке и заглядывает в глаза, будто там написан ответ.

А я даже не знаю, что сказать. Альвента просто затерялась в длинном списке карликов. Незначимая и неинтересная никому во вселенной, но такая родная и до сих пор живущая в моем сердце.

От внимания мужчин, конечно же, это не уходит. Они сочувствующе смотрят на нас с Таей. Благо, не пристают с расспросами, но уверена, будут пытаться найти ответы сами. И найдут их. Так, может, признаться сейчас?

Внутри становится холодно, и комок слез распирает горло. Я набираю воздуха, чтобы начать говорить, но не могу. Этим признанием я предам отца и свою клятву жить инкогнито. Он не объяснял, почему это важно, но просил следовать этому правилу, и я не могу поступить иначе.

Обреченно выдыхаю и ложусь на бок, упираясь лбом в висок дочки. Прикрываю глаза и стискиваю зубы. Я Сирена, гражданка Мараша, а теперь и Ману-ра. Шера-йя Аджая и Нура, агентов внешней разведки, которых чуть не убила, и которые, возможно, захотят убить меня, если узнают, кто я.

«Глупости! Зачем им тебя убивать? Ты же теперь их шера-йя!» – что-то громко кричит внутри меня, взывая еще раз оценить ситуацию. Но мне проще затолкать эти сомнения поглубже и перестать о них думать. Я могу стать разменной монетой в политических играх, и даже статус истинной тут не спасет. Мою семью предали однажды наши же подданные, так почему чужие захотят сохранить нашу жизнь? Я должна молчать и точка!

Когда дело близится к ночи, по телу то и дело прокатывается дрожь. Нам придется спать втроем. И пусть прошедшую ночь мы провели подобным образом, но сегодня я не в отключке, а значит, грядут неловкие моменты.

— Сирена, ты весь вечер сама не своя. Ты чего-то боишься? — подлавливает меня Аджай, когда я усердно намываю стаканы, лишь бы не возвращаться к ним.

Он отключает воду, вкладывает в руки полотенце и сам отправляет посуду в моющий шкаф. — Можешь говорить прямо. Честность помогает лучше понимать друг друга, — становится так близко, что дыхание затрагивает волоски на лбу и становится щекотно.

— Я не готова спать с вами, — не поднимая глаз, выдаю на одном вдохе, пока не передумала.

Слышу короткую усмешку.

— Мы настолько не в твоем вкусе, красавица? — дракон нежно трогает шею и, играя пальцами, уводит руку к затылку.

Прекращаю дышать, умоляя, чтобы мурашки не выдали мое приятное волнение от этих прикосновений.

Аджай невесомо оттягивает волосы, и я послушно поднимаю голову и даже раскрываю губы, когда вижу его приближающееся лицо.

— Так плохи? — шепчет он, едва касаясь губ, но не целует. Дразнит. А потом берет мою ладонь и кладет на свою грудь.

Вздрагиваю, шумно и резко хватая воздух, и сама мажу по его горячим сухим губам, которые сейчас неподвижны. А когда слышу четкие удары сердца, прикрываю веки. Будто прячусь. От самой себя. Я больше не хозяйка себе.

— Это принадлежит тебе, милая шера-йя, — он накрывает мою ладонь своей и ведет ею вправо, — только тебе. И ты вольна решать, хочешь ты это взять, или нет.

Аджай поднимает мою руку выше и целует каждый мой пальчик, а я, сквозь полуприкрытые веки вижу, как он смотрит на меня.

— Одно твое слово, Сирена, и я, и Нур сделаем то, что ты скажешь. Только сама пойми, чего хочешь.

Он возвращает мою ладонь на свою грудь и теперь ведет ниже. Чувствую тепло кожи, шелковые волоски по центру живота, рельеф мышц, и, когда достигаем линии пояса, вся напрягаюсь, будто вот-вот случится взрыв. Но Аджай отпускает мою руку, давая полную свободу.

Так и тянет опустить ее ниже, не думать ни о чем и сделать шаг, после которого назад дороги не будет, но вместо этого я просто обнимаю мужчину, сцепляя руки в крепкий замок на его пояснице.

Не могу. Я так устала! Мне так хочется выплакаться на крепком плече, а после уснуть, зная, что по утру все будет хорошо.