Елена Золотарева – Тайна императора (страница 6)
— И мне папой станешь? — с надеждой в глазах спросил ребенок, приклеиваясь к его бедру, а я чуть со стыла не сгорела. Все это выглядело, будто мы напрашивались. Боже! Какой позор!
— Если ты примешь меня папой, малыш, — пообещал манурец и улыбнулся такой искренней улыбкой, будто на свое дитя новорожденное смотрел.
— Так! Хватит! — свирепо рявкнула, вырываясь из рук, и тут же была поставлена на пол.
— Мира! Чтобы я больше не слышала этого. Ясно? — девочка насупилась.
Ну конечно, тут пообещали стать папой, а мама как обычно, испортила всю малину. Только вот потом будет еще больнее, моя дорогая.
— А вы!
Я выставила палец в угрожающем жесте и тут же поняла, как комично смотрюсь на фоне огромного мужика, которому мои угрозы до одного места.
— Вы думайте, прежде, чем что-то обещать ребенку! Для нее это важнее, чем вы думаете.
— Пилик! — манурец обратился к Мире, и та подняла покрасневшие глазки, — Ты же хотела послушать Легенду о Старце? Сашер-до ждет тебя в соседней комнате.
— Хорошо, — беспрекословно подчинилась и, бросив на меня последний, обвиняющий взгляд, вышла в открытую дверь. Ну как так у него получается?
Анвар закрыл за ней, стоя спиной ко мне, сделал глубокий вдох будто к чему-то готовился, а потом обернулся и за мгновенье оказался рядом.
— И для меня это важнее, чем ты думаешь. Мила.
Он перешел на совсем тихий голос, от которого по плечам побежали мурашки. Будто он на ушко мне все это шептал. К тому же, этот его переход на «ты»…будто он уже считает меня своей…да не важно кем! Просто своей!
— Посмотри на это, Мила, — он окинул взглядом свою грудь, расцвеченную золотистым сиянием, взял мои запястья и положил так, чтобы ладони накрыли темные ареолы сосков.
Я застыла, чувствуя, как они твердеют. Щеки тут же побагровели от волнения.
— Ты видела что-то подобное на ком-то из манурцев?
Я растерянно покачала головой.
— Но они и не ходят без одежды. Как ты.
Анвар усмехнулся, чуть поднимая голову, а я залюбовалась его мощной шеей, на которой так же вились золотые змейки. Даже сквозь густую щетину на бороде был виден их слабый блеск.
— Хорошо…
Его пальцы скользнули с запястий и накрыли мои ладони. Манурец прикрыл веки и затаил дыхание. Видимо, не у одной меня в животе драконы размахивали своими розовыми крыльями.
Я опустила голову, чтобы спрятать взгляд, поплывший от волнения, смешанного с возбуждением. Какого черта я не могу устоять рядом с этим мужчиной? И тогда какого, мать его, дьявола, я не могу отпустить себя и отдаться порыву, желанию, что в самом буквальном смысле искрит между нами?!
— Посмотри на меня! — простая просьба, но отчего-то сил ее выполнить не было, — Мила!
Он не стал дожидаться, мягко взял мой подбородок пальцами и повернул лицо к своему.
У меня внутри ураган пролетел. Все тело покалывало, ноги, точно ватные, едва держали. И с каждым биением сердца, что чувствовала моя рука, все это только усугублялось. А он все смотрел, лаская темно-золотистым взглядом, и что-то магическое не давало отвести свой.
— Разве в их глазах ты видела это?
В них снова что-то вспыхнуло и миллионы крошечных искр стали кружить, а затем тонуть, будто утягиваемые в темный водоворот.
— Нет, — голос совсем пропал.
— И не увидишь, Мила. Это наша связь. Наши солнца встретились. Мы одно целое, Мила.
— Я не понимаю! Никогда о таком не слышала! — мне от чего-то хотелось плакать. Но скорее, это состояние было похоже на счастье, смешанное с облегчением. В любом случае, мозг не давал пойти на поводу у этих эмоций, и старательно гнал желание припасть к сильной груди и прошептать: «Да! Я твое солнце!»
— Поэтому я не спешу, Мила.
В который раз я убедилась, что этот мужчина читал мои мысли. Он сам обнял меня, бережно прижимая мою голову к своей мощной груди.
— Нам нужно время, — большая ладонь легла на мою макушку и мягко провела по волосам, — но все, что я говорю, абсолютная правда. Я не бросаю слов. И сделаю все, чтобы ты убедилась в этом.
Он обнял мое лицо и долго смотрел в глаза. Не знаю почему. Ведь в них не было того огня, что я видела в его.
— Я ненадолго уйду. Располагайтесь пока.
Поцеловав меня в лоб, он еще раз пригладил волосы, удерживая их до самых кончиков. И, поджав губы, будто так и не решился о чем-то еще сказать, а может, сделать, ушел. Оставив меня в абсолютной растерянности.
Судорожный всхлип вырвался из горла. Я и сама не поняла, я плачу или смеюсь. Невообразимый коктейль из эмоций переполнял меня. Подобные состояния были не знакомы мне. Но было еще кое-что, несвойственное моей натуре: я хотела верить этому мужчине.
4. Я все решу
Каюта Анвара была больше нашей раз в пять. Я бы назвала это «аскетичный люкс»: минимум вещей, но каждая из них сделана так искусно, что страшно прикасаться. Наверняка, и в нашей было что-то подобное, все-таки, путешествовали мы с Мирой первым классом, но разглядеть я не успела. Стоило войти, как объявили взлет, а потом…случилось то, что случилось.
Я заглянула в одну из дверей каюты, куда ушел мой обиженный ребенок. Сашер-до с выражением читал ей какую-то историю, а она делала наброски в своем блокноте. Увидев меня, он хотел остановиться, но я решила не мешать. Пока Мира занята, приму душ и переоденусь в чистую одежду.
Подошла к скругленной дверце, за которой мог бы прятаться шкаф с моим чемоданом, и отодвинула ее в сторону. Пусто. Ну, если нас с Мирой переселили, наверняка и вещи уже перенесли?
Осмотрела комнату и больше не нашла ничего, даже отдаленно напоминающее место для хранения вещей. А где же Анвар хранит свою одежду? Хотя, о чем это я…У него и одежды-то почти нет.
От воспоминания, вихрем пронесшегося в голове, снова перехватило дыхание. Казалось, что мои ладони снова лежат на его шикарном торсе, пальчики обводят темные кружки сосков, перебирают короткие волоски, а потом сдирают черную перевязь, мешающую насладиться гладкостью атласной кожи.
Стоп, Мила! Стоп!
В душевой должны быть халаты. Так что, пока твои вещи не принесли, иди-ка охлади свой пыл.
Но вода не помогала.
Меня просто выкручивало от желания видеть этого мужчину. Именно видеть, быть рядом, касаться. С каждой минутой эта ломка только усиливалась, и я уже раздумывала над причиной, из-за которой мне срочно нужно его найти.
Промокнув тело полотенцем, похожим на громадный отрез бархатной бумаги, я изумленно наблюдала за тем, как оно тает прямо на моем теле. Таких чудес я еще не видела! Взяла второе, приложила к волосам, и оно, впитывая воду, так же стало исчезать. Очень впечатляет! Не наигравшись, я снова залезла под душ, чтобы намокнуть, и, выйдя, потянулась за кусочком исчезающей салфетки.
— Мила! — с ревом в ванную ворвался манурец и, сделав несколько шагов, замер.
От неожиданности я взвизгнула, схватила сразу несколько полотенец, лежащих под рукой, и попыталась прикрыться.
Попыталась…подходящее слово. Потому что эти дурацкие бумажки одна за другой стали испаряться. А мужчина так и продолжал смотреть на мои жалкие попытки прикрыться.
Узоры на его теле становились ярче, а дыхание глубже, громче. Я была уверена, что Анвар прекрасно владеет собой, но почему-то отворачиваться не спешит. Смотрит так, будто имеет на это право. И это и нравилось, и раздражало одновременно.
Где же халат? О, гены!
Халат висит за дверью, которая сейчас открыта нараспашку. А перед этой дверью стоит ОН!
Где же грязная одежда, брошенная мной на пол?
Во чреве робота-уборщика, что б его!
Ха-ха-ха. Прикрылась…
— Ты не мог бы…— прошипела сквозь зубы и пальцем покружила в воздухе.
Наконец, манурец отмер и отвернулся, демонстрируя мне свою широкую спину, перетянутую узкими черными лентами.
— Извини. Я думал, ты ушла. Слишком тихо в ванной было.
— Поэтому надо было вломиться…— проворчала, стараясь протиснуться между этой махиной и стеной так, чтобы не зацепить его торчащими сосками.
— Я боялся за тебя, — мышцы напряглись, и ткань перевязи натянулась, — не увидел в каюте и подумал, что снова решила показать свой характер.
Он повел головой, чтобы посмотреть за спину, но я уже сдернула халат с петельки и быстро накинула его на себя. Надеюсь, хоть эта штука без подвоха?
— Я принес твои вещи, — Анвар пытался быть непринужденным, но неловкость момента еще довлела.
— Благодарю. Этот халат мне немного великоват.