Елена Золотарева – Тайна императора (страница 29)

— Антистрессовый препарат. Восстановит сердечный ритм, снимет спазм и расширит сосуды.

Заледеневшими пальцами сняла колпачок и выдавила в рот содержимое шприца, чуть солоноватое и напоминающее по вкусу физраствор.

— Хорошо. Через пару минут станет легче, — он отошел в сторону, будто не хотел мешать нашему общению с императором, и стал что-то искать в своем устройстве.

— Итак, моя дорогая Мила…— начал император, присаживаясь напротив, — видимо сам Творец послал тебя мне.

Я вежливо улыбнулась, хотя пока не понимала, к чему он клонит. Ну неужели за сына настолько рад? Или все-таки здесь что-то другое?

— И, — он мягко улыбнулся в ответ, и глаза бегло коснулись светящейся линии, украшающей левую сторону моего лица, — ты все-таки решилась на второго мужа. Поздравляю, Мила. Верное решение.

Ощущения были странными. Хоть я и приняла двоих мужчин и даже почти свыклась с мыслью, что это нормально, все же слышать от отца моего жениха о том, что он одобряет связь с еще одним мужчиной, было странно.

— Если бы я была знакома с вашими традициями, приняла бы Фароса сразу. Не заставляла бы его мучиться.

— Таковы правила, девочка. Эти законы писаны не нами, и не нам их менять. Я рад, что у вас все сложилось. Но давай перейдем к делу.

Я кивнула, и император одним взглядом предложил Вазару подойти поближе.

Мы снова сидели в круге, глядя друг на друга, и я понимала, что разговор пойдет о чем-то более серьезном, чем запуск моего центра по изучению синдрома Клаца. Иначе, все происходящее не было овеяно такими мрачными событиями, как нападение на меня и Миру, кража рукописи и чрезмерная осторожность Рамуса Дарса.

— Мила, сейчас я буду откровенен и очень надеюсь на твое благоразумие и умение держать секреты при себе. То, что ты моя невестка, дает мне еще большую уверенность, что все, о чем мы будем говорить сейчас, останется внутри нашей семьи. Но ты станешь первая, и пока единственная, кто узнает.

Ох! Как же не нравится мне все это!

Посмотрела на Вазара, ожидая увидеть в его глазах хоть малейший намек на то, о чем речь, но он будто непробиваемый, активировал мобильное устройство и вывел проекцию медицинской карты. И следующие полчаса я провела за внимательным изучением предоставленных данных.

Наличие синдрома Клаца было на лицо, но было что-то странное в этих данных, нечто неуловимое, то, что поймать можно было либо совершенно случайно, либо зная, что именно искать.

— Какой прогноз вы можете дать пациенту, рэя Мила? — доктор заинтересовано склонил голову, ожидая ответа.

— Я бы не стала торопиться с прогнозами. Кажется, здесь кое-что не учтено.

— Что же?

— Пока не могу ответить. Я изучала генетический материал землян, и он, конечно, имеет свои отличия. А здесь…Это карта землянина?

Вазар мазнул взглядом по лицу императора, будто ждал от него определенной реакции, но тот даже не дрогнул.

— С чего вы взяли, рэя Мила?

— Даже земные расы имеют свои особенности, что говорить об инопланетных. Нашим ученым не было доступно изучение ваших особенностей, о Манурцах вообще мало что известно. Но я уверена, что генетический код манурца отличен от нашего, пусть ненамного, но все же. И дала бы 99 процентов, что это как-то должно было отразиться на мутации генов. То есть манурцы с синдромом Клаца имели бы другие комбинации, а здесь…

В тишине, которая повисла над нами, поначалу было некомфортно, и даже мозг молчал, не подбрасывая никаких вариантов. Но через несколько секунд я решила задать главный вопрос.

— Есть ли сведения о родителях этого пациента?

Синдром Клаца был очень редким на моей планете, и каждый, кто наблюдался в нашем институте, был обследован мною от и до. Я не упускала ни единой детали из жизни этих людей, лично проводя опросы и составляя карты. И помимо идентичной мутации в генах было еще кое-что, объединяющее всех их. Отсутствие в их жизни отца.

Как и у моей Миры. Да. Она была одной из носителей столь редкой мутации генов, которая могла лишить ее жизни. Моя девочка, моя драгоценная маленькая дочь.

— Что именно вас интересует? Разве это наследственное заболевание?

Я с недоверием глянула на Вазара. Он не создавал о себе впечатление, как о человеке, пускающем все на самотек. Наверняка, уже давно сам изучил эту тему.

— Рэя Мила, я понимаю скепсис в вашем взгляде, поэтому сообщу сразу. Манурцы не болеют. Практически никогда. Все, что нам нужно – это соблюдение баланса витаминов, минералов и жидкости. Нас не берут вирусы, бактерии, грибы. Поэтому, жители Ману-ра не особенно компетентны в вопросах болезней. Тем более генетических. Только основы, не более, — попытался выгородить себя Вазар.

Но меня это не убедило. Они отлично знакомы с медициной, иначе, как смогли бы спасти меня и Миру? Теперь я еще больше уверена, что император что-то скрывает и приглашение меня как специалиста вовсе не жест доброй воли, ради науки.

Что ж, возможно, если я сумею войти в доверие, он откроется мне. А, если нет, то какая мне разница? Я прибыла на Ману-р чтобы решить свою задачу: найти причину и способ ее устранить.

— Я заметила одну закономерность.

Мужчины и без того напряженные еще сильнее подобрались.

— Когда я приглашала родителей больного для исследования, приходили только матери.

— Неужели отцы были настолько безответственны?

— Люди, страдающие синдромом Клаца, воспитывались без отцов. Всегда.

— И как это может быть связано? — теперь император скептически повел бровью, — при чем здесь наплевательское отношение к собственному ребенку и генетика?

Пока мужчина говорил, его лицо менялось, будто наполняясь озарением. Вот только не свет наполнял его, а боль и ужас осознавания чего-то страшного.

— Пока не знаю. Так вы скажете, кто родители этого пациента?

Император резко поднялся с места, а за ним подорвался и врач. Рамус Дарс сжал огромные кулаки, и вены на его руках вздулись. Он стоял молча, стиснув зубы, а грудная клетка в неестественном, замедленном темпе вздымалась, будто тот пытался успокоиться.

— Его родители…— голос императора стал ниже и приобрел рычащие нотки, — вероятно, его родители, Мила, манурец и землянка.

Ударом под дых обернулись эти слова. Перед глазами сначала появилась яркая вспышка, после которой и без того темный интерьер комнаты, стал покрываться мглой. Но не успела я окончательно проститься с сознанием, как в нос ударила вонь аммиака.

— Мила, девочка! Вернись! — император придерживал мою голову, пока доктор распылял вонючую жижу перед моим носом.

Машинально оттолкнула руку, держащую флакон, и поморщилась. Никогда не была изнеженной барышней и уж никогда не подумала бы, что какая-то информация могла бы сбить меня с ног. Но то, что я услышала сейчас…

Это казалось невозможным. Манурец и землянка…

— Ты так бурно отреагировала, Мила.

— Когда несколько лет ты пытаешься найти хоть какую-то зацепку, а синдром оказался банальной несовместимостью рас…— я поерзала на стуле, чувствуя, как затекла спина, и исправилась, — может оказаться…Пока доказательств этому предположению нет, нельзя утверждать. И почему мы рассматривали варианты только лишь с землянами? Почему не учли возможный контакт с инопланетными жителями?

— Это так сильно впечатлило тебя? Или все же здесь что-то личное?

Император старался выглядеть мягким, но я кожей чувствовала его давление. Он будто догадывался, что его подданный, представитель его планеты мог «наследить» в этом деле, оставив меня матерью-одиночкой с больным ребенком на руках.

А я? Как я могла не заметить, что Антон не такой, как все? Вернее, я видела это, но через розовые очки. Думала, что он самый красивый, самый необыкновенный, самый лучший…Тот, с кем не сравнится ни один мужчина.

Я верила в его рассказы о том, что он игрок гандбольного клуба, что объясняло его габариты и рост. Необычный цвет глаз он обосновал ношением линз, и уверял, что скоро весь мир будет носить такие, а пока он получил экспериментальную пару от друга-дизайнера. А еще он увлеченно рассказывал о космосе и далеких планетах, самозабвенно лгав о том, что обо всем этом узнал из какой-то передачи.

А я верила…

— Можно мне воды? — обратилась к Вазару, умоляя мироздание, чтобы император прекратил этот допрос. Сначала я хотела убедиться во всем сама. Делать преждевременные выводы в нашем случае было бы неправильно.

— Мила! — император не отступился. Что ж, на то он и император.

Я медленно пила воду прямо из горлышка, чтобы потянуть время. Под жестким взглядом Рамуса Дарса не подавиться было сложно.

— Я испугалась за возможное будущее наших детей. Ведь Анвар и Фарос –манурцы, я – землянка.

Император скривился, будто от боли, и тяжело выдохнул.

— Бездна! И правда… — он потер щеку, поросшую жесткой щетиной, и тишина заполнилась шелестящим звуком, — нужно все выяснить. Мы должны найти решение, Мила! Тем более, что теперь это касается всех нас.

Я опустила голову, чтобы скрыть отчаяние в своем взгляде. Ну почему это все происходит со мной? Почему мои дети должны страдать? И хоть доказательств того, что мое предположение верно, пока не было, я чувствовала, что дело в межрасовой связи. Вернее, теперь я была почти уверена в том, что именно это было тем недостающим элементом, который я не могла уловить.

— Мила, я готов сделать все, чтобы мы нашли выход, — император притянул меня к себе и по-отечески обнял. Искренне, заботливо, с любовью. Так, как не обнимал даже родной отец. Так, что пришлось зажмуриться, чтобы слезы не начали литься из глаз.