Елена Золотарева – Тайна хранителя (страница 44)

Бросаю последний взгляд на сосредоточенного врача, начавшего операцию, на безмятежное лицо шера-йи, на экран, разделяющий их, и, сцепив зубы, выхожу. Сейчас от меня и правда мало толку.

Анвар молча наблюдает за кошмаром за окном, оставляя нас наедине со своими переживаниями. Я благодарен ему за то, что не лезет с советами и не пытается успокоить. Его мудрость и относительно ровное состояние действуют даже в безмолвии.

Старательно отключаю мозги, чтобы каша в моей голове не мешала нормально дышать. Нестабильно состояние психики слишком пагубно действует на меня. Такого со мной никогда не случалось. Но и планету от гибели я спасаю впервые. Наверное, такова цена.

— Я закончил, — доктор появляется через полчаса и протягивает серебристый бокс мне, — все прошло идеально.

Пальцы покалывает. Я не понимаю, что чувствую, но мысль о том, что в моих руках наш будущий ребенок и Хранитель Земли, воодушевляет.

— Мало времени, Акаиш, — Валар тоскливо смотрит на бокс с драгоценностью, — пора становиться папочкой!

Он в шутку бьет меня по плечу и торопится выпроводить, но я сворачиваю в медицинский отсек. Я должен попрощаться с шера-йей.

Прошу Алекса остаться, чтобы Алисе не стало хуже. Опускаюсь к ее лицу и не дышу. Как же я люблю эту женщину! Как же я благодарен Солнцам за нее!

— Мы обязательно встретим следующий рассвет вместе, моя Зима! — касаюсь губами ее лба, медленно втягиваю запах кожи поглубже, чтобы он надолго остался со мной, и ухожу.

От запредельной скорости закладывает в ушах. Я молюсь всем богам, чтобы шаттл не подвел и не вспыхнул от перегрева где-нибудь на подлете к Ману-ру. Когда сияние Альвидары проникает сквозь затемненное стекло иллюминатора, облегченно выдыхаю. Я дома.

Прижимаю покрепче бокс с частичкой моей шера-йи и мысленно целую свою девочку. Как жаль, что она не видит этого чуда. Как жаль, что этот день мы не идем по Тропе Любви, взявшись за руки.

Время позднее. Обряды завершены, и люди отправились праздновать по домам и в дворцовые парки. Я направляю шаттл на вершину горы Ману и аккуратно приземляюсь подальше от священного камня.

Шлюз открывается, впуская в кабину воздух родной планеты, и я набираю полные легкие волшебного эфира, пока не начинаю чувствовать покалывание в груди. Бокс с яйцеклеткой со мной. Я делаю первый шаг по направлению к обломку спутника, и его сияние вспыхивает с новой силой, будто кто-то нажал на кнопку полной мощности.

Оранжево-красные лучи становятся ярче и стремятся ввысь. Чем ближе подхожу, тем гуще этот цвет и больше пузырьки, задорно лопающиеся в воздухе вокруг обломка.

Сколько лет я был один? Сколько ждал этого дня? И вот, когда он настал, я снова в одиночестве.

Будто споря с моими мыслями, бокс, в котором хранится яйцеклетка, загорается черным блеском и следом за ним вспыхивает моя метка. Я не могу сдержать восторга и смеюсь, как мальчишка, понимая, насколько же был не прав. Я не один! Вот она, моя частичка! Вот оно, мое чудо!

Вихрь вибраций и света, в котором меня закрутило, прерывается резко, оставляя кожу распаленной. Альвидара словно подмигивает мне последним лучиком света и исчезает, оставляя меня в вечернем сумраке наблюдать восход ночной звезды.

Блаженно выдыхая, я ложусь на землю и, поставив бокс на грудь, раскидываю руки в стороны. Чувствую, как истощенное тело гудит от пустоты, а родная планета посылает мне силу, точно мать, кормящая дитя своим молоком.

Я лежу неподвижно до самого рассвета. Наблюдая за хороводом звезд, думаю о том, как ничтожны люди. Но все же, если нам доверяют судьбы целых планет, значит и мы чего-то да значим. И кто знает, может, после смерти, мы тоже станем звездами, которые будут благословлять своим светом любящие сердца.

Чувство приятной тяжести медленно течет по бедрам, как только я понимаю, что наполнился родной энергией. Улыбка моей шера-йи появляется перед глазами, и я чувствую ее запах настолько явно, будто она и правда лежит рядом, на траве под небом моей планеты. Член мгновенно отзывается на этот мираж, отвечая напряжением.

Да, я должен сделать это.

Дернув пуговицы на штанах, я обхватываю его ладонью и сжимаю до приятной боли. «А Зима была бы нежной», — проносится в голове, и я ослабляю хватку. Представляя, как моя девочка устраивается между моих разведенных ног, как касается теплыми пальчиками, как начинает двигать рукой вниз, потом наверх, я прикрываю глаза, чтобы ничто не отвлекало от образа моей женщины.

Эта сладкая ласка длится мучительно долго. Несколько раз я подхожу к грани, за которой, наконец, меня ждет разрядка, но она мило хихикает, получая удовольствие от моей неудовлетворенности. И я знаю, как приблизить себя к финалу. Подтянув ее за подмышки выше, силой развожу ее ножки и заставляю есть на свое лицо. Зима снова смеется над моей нетерпеливостью, но как только язык проходится по ее ароматным губкам, глотает свой смех, и он превращается в стон.

Я подтягиваю напряженные яйца к члену, продолжая жестко дрочить, и утопая в запахе своей женщины, языком играю с ее набухшим клитором, облизывая со своих губ ее соки.

Протяжный стон, дрожь в бедрах, сжимающих мою голову, дают понять, что я все делаю правильно, и как только Зима умолкает, я чувствую вкус ее сквирта и улетаю вслед за ней.

Несколько секунд тишины в мозгах сменяются ударом в висок. Я должен собрать сперму!

Ругая себя за то, что увлекся на столько, что обо все забыл, достаю пробирку, которую должен буду отдать врачу вместе с боксом. Собираю с живота белые капли, а в голове зреет мысль: «Хочу повторить это в реальности. Хочу выпить ее всю. Хочу смотреть в глаза, полные смущения и эйфории».

Отвожу материалы в лабораторию к Миле, где меня уже ждут ее специалисты. Отдаю все врачам, и понимаю, что сойду с ума, если буду ждать результата под дверью лаборатории.

Чтобы не терять времени, решаю слетать на остров за букетом из особенных цветов, но чувствую укол разочарования – я не довезу их живыми до Земли.

— Аран! — Обращаюсь к нашему гению, у которого, наверняка, имеется парочка идей, — понимаю, что вопрос глупый.

— Давай без прелюдий, друг, — смеется он, хлопая по плечу.

Объясняю ему суть проблемы и уже через полчаса получаю колбу для зимы. Оказывается, что этот чертов романтик сделал такую же, чтобы порадовать свою шера-йю. И теперь цветок, показывающий свою красоту лишь в один день в году, может жить вечно. Правда, аромата его Зима не услышит, но это и не нужно. Она сама пахнет им.

В запасе у меня несколько часов, и я лечу на другой конец света за зимой. Собираю полную колбу благоухающих нежно-сиреневых цветов, дурея от их аромата. С трудом сдерживаюсь, чтобы снова не пуститься в фантазии о своей женщине, решая, сохранить свой голод по ней.

Когда возвращаюсь в лабораторию, замираю на пороге у дверей, которые уже приветливо открылись для меня. Если у ученых все получилось…если Солнца решили благоволить нам, я буду самым счастливым человеком во Вселенной.

Не дыша вхожу в отсек, где меня уже ждет врач, проводивший операцию. Его лицо светло и глаза сияют, хоть морщинки и выдают усталость.

— Поздравляю! — произносит он с теплотой и делает шаг в сторону, открывая мне вид на капсулу, парящую над постаментом.

Сглатываю, но в горле по-прежнему сухо. Такой волнительный момент заставляет почувствовать свою слабость перед чудом, но я, превозмогая себя, все же нахожу силы, чтобы подойти.

Всматриваюсь в мутную желтую жидкость, которой заполнено прозрачное яйцо, и ничего не вижу. Перевожу непонимающий взгляд на доктора, который буквально излучает добро.

— Он пока слишком мал. Желаете взглянуть?

Не дожидаясь ответа, он протягивает мне очки и указкой подсвечивает в нужное место. Надеваю и склоняюсь над яйцом, с нетерпением дожидаясь, когда настроится фокус.

На моих глазах происходит что-то необъяснимое, но отчего-то мне нестерпимо хочется смеяться в голос и обнимать доктора.

— До конца срока он будет находиться здесь. С вами поедут наши специалисты. Все пройдет прекрасно!

Сгребаю доктора в объятья, и даже сдавленный смех, не дает его отпустить. Если бы он только знал, как я благодарен ему за это! Если бы только все наши друзья знали, как я благодарен им!

Некогда голубая планета, украшавшая Солнечную систему, выглядит серым шаром. Знаю, какой ад творится там, инстинктивно становлюсь перед капсулой с сыном, чтобы защитить его.

Осторожно входим в слои стратосферы и притормаживаем. Нужно понять, что происходит ниже, но за тучами ничего не видно. Сбившаяся мелодия Земли звучит тихо-тихо, будто на последнем издыхании, но пытаясь удержать нити энергий, понимаю, что могу это сделать.

Спускаемся ниже, и песнь Земли начинает складываться в мелодию. Постепенно, неспешно, но она начинает звучать так, как задумал Создатель. Решаюсь отпустить контроль и наблюдаю, как напряжение затихает и энергии успокаиваются, выстраиваясь в нужный узор.

Смотрю на капсулу и понимаю, что это ОН. Наш малыш. Новый Хранитель Земли. И это значит, что у нас получилось.

Тихая беседа за стенкой вынуждает напрячь слух. Узнаю голоса своих мужчин, и понимаю, что тонкий детский голосок принадлежит Алексу. Пытаюсь вспомнить последние минуты перед тем, как отключилась, но в мыслях туман. Помню только, как мы смотрели в небо и слушали тишину планеты, что притихла, обретя своего Хранителя.