Елена Золотарева – Тайна хранителя (страница 41)
— Ну и что там мои глиттермены? Готовы покаяться? — обиженно сопит носом, плюхаясь на кровать рядом со мной.
— По-моему, они ничего не поняли.
— Мужики…— вздыхает Риска.
— Звучит, как диагноз.
— Вот именно! Подумать на меня! На свою женщину! — она так возмущена, что даже прыжком поднимается с кровати.
— Уже их? — сползаю еще ближе к краю. Не горю желанием лежать на постели, где только что занимались любовью другие люди.
— Нет! И вряд ли буду! — продолжает дуться подруга, а я позволяю себе улечься удобнее.
— Ты не горячись. Для них это серьезнее, чем просто расставание.
— Они подумали, что это я сдала вас Дадо! Что может быть серьезнее?
Пока Риска в бешенстве, решаю не посвящать ее в проблемы отвергнутых шера-йей. Она вспыльчивая, но отходит быстро, так что пусть ребята сами улаживают свои проблемы. Для меня сейчас важно другое.
— Понимаешь, это выглядело именно так. Включи капитана Лажу и рассуди сама.
— Да понимаю…— с горечью смотрит на меня, — обидно просто.
— Давай эмоции оставим на потом. Сейчас нужно понять, как Дадо устроил все это. И при чем тут Рыжов.
Риска ходит по комнате, задумчиво грызя большой палец. Если это помогает ей сосредоточиться, то я очень завидую. Потому что мне отключить кашу в голове поможет только трепанация черепа.
— Я поняла!
Ее глаза округляются и Риска медленно оседает на стул.
— Позавчера весь отдел внезапно собрали. Сказали, едем Рыжова проведывать, заодно плановый медосмотр пройдем.
— И?
— Я еще подумала, что Рыжов в коме, чего его проведывать?! А медосмотр проходили зимой. Короче, обошли мы врачей, а в конце собрали нас у прививочного кабинета.
Под ложечкой начинает сосать и меня передергивает от неприятного ощущения.
— Тебе сделали инъекцию…
— В том-то и дело, что нет! В моем сертификате ни единого пропуска.
Риска делает пару глотков воды прямо из бутылки и отрывает ее ото рта так резко, что содержимое выплескивается на пол.
— Мне брали кровь из пальца! Прокололи такой штукой, которая стреляет!
Хватаю ее за руку и всматриваюсь в розовую подушечку безымянного пальца. На первый взгляд ничего не видно, значит маячок мог попасть в кровь, а не находится под кожей.
— Я еще подумала, что быстро она закончила. Я же на процесс этот не смотрю обычно. На дверь пялилась. Там, кстати, Макс твой следующим в очереди стоял.
— Не мой, — отнекиваюсь, вспоминая, как пришлось с ним расстаться.
— Ну о тебе спрашивал, — недвусмысленно намекает подруга, играя бровями, — ну с такими-то жеребцами Макс и рядом не стоял!
Стук в дверь прерывает нашу девичью беседу.
— А вот и твои, — киваю головой на дверь, стук в которую не прекращается.
— Не хочу, — тушуется Риска, и я ее понимаю. Ей не поверили, и теперь сложно будет восстановить прежнее отношение друг к другу.
— А может, вы друг друга неправильно поняли?
— Угу, — скепсис искажает ее лицо, и девушка закрывается, скрещивая руки на груди.
— Дэниз был весьма удивлен, когда я озвучила причину твоей злости. Может, и правда, возникло недопонимание.
Риска рвано выдыхает и отводит глаза на угол потолка. Кажется, мои уговоры действуют.
— Дай им шанс все прояснить. Игра в молчанку и обиженную девочку на пользу точно не пойдет.
Она сжимает губы, сдерживая улыбку, а я подхожу ближе, чтобы обнять подругу. Она хоть и импульсивная, но не дура. Надеюсь, это недоразумение не станет концом их союза, который не просто неприятен сам по себе, как и любое расставание, но еще и грозит вечными муками Хранителям. Увидеть одного отвергнутого мне уже не посчастливилось, такой участи я пожелала бы разве что одному человеку. Но он уже мертв.
— Не обижай мальчиков! — подмигиваю ей и отпираю замок.
Дэниз и Галт загромождают проход своими массивными фигурами, но синхронно отступают, давая мне возможность выйти.
Я не могу перестать улыбаться. Сейчас, кажется, у них все и случится. И Риска выйдет блестящая-приблестящая. Такая же как я!
12. Возвращение
На заднем дворе мотеля пусто. Ветер завывает, разметая пыль с полей. Я щурюсь, чтобы мусор, поднимаемый его порывами, не попадал в глаза, но закрыть их не могу – всматриваюсь в небо. Я чувствую, что Ирим близко и нетерпеливо топчусь с ноги на ногу, так хочу его обнять, уткнуться носом в грудь и улыбнуться от родного запаха, который щекочет нос.
Валар стоит позади, позволяя опереться спиной на себя. Он обнимает меня, скрестив руки на груди. От их тяжести и силы мне трудно дышать, но в этих руках мое спасение. Пока они рядом, мне хорошо, я ничего не боюсь и верю в лучшее.
Воздушный катер Ирима появляется из-за туч так неожиданно, что сердце замирает от испуга. Выплывая из черноты стихии, он зависает над мотелем и медленно, балансируя крыльями, садится на парковку, наплевав на все правила.
Вырываюсь из рук Валара и лечу навстречу, краем сознания отмечая, что мои ноги заплетаются, но все же выдерживают этот рывок.
Врезаюсь в обшивку, больно ударяясь ладонями, и тяну за поручень, торопя открывающийся люк. Он, естественно, не поддается и издает издевательский плевок воздухом.
Замечаю движение в кабине, но не могу поверить в то, что вижу. Ирим опустошен. Его кожа мрачна и похожа на мокрый бетон. Мышцы напряжены и пугают острым рельефом, а натянутые жилы дополняют страшную картину. Преодолевая себя, шаг за шагом он переставляет каменные ноги, и достигнув порога, с выдохом садится на край, опуская ноги вниз.
— Ирим! — льну к нему, протиснувшись между его бедер, и лицом прижимаюсь к животу, хотя по ощущениям – к металлической броне. Хочу поцеловать его в губы, но не дотягиваюсь – не хватает роста, — Ирим!
Шепчу, покрывая поцелуями ледяную кожу, и жмусь так крепко, насколько во мне есть силы. Глажу его спину, отрываюсь, чтобы взглянуть в потухшие глаза, и, видя, что они так же пусты, продолжаю эти нервные ласки, уповая на высшие силы.
— Зима моя, — спустя бесконечность, хрипит он, и холодные руки смыкаются за моей спиной, — солнце мое, шера-йя…
С трудом сглатываю ком в горле и, наконец, замечаю блеклое сияние на светлеющей коже. В голове радостный звон, кончики пальцев вибрируют, излучая мое счастье. Кажется, я вся дрожу от переполняющей меня эйфории. Я жадно всматриваюсь в то, как темнеют узоры на коже моего мужчины, и сияние становится ярче с каждой секундой. Знаю, что теперь я даю силы Ириму, и готова отдать себя всю до последней капли, лишь бы он стал таким же как прежде.
— Любимая девочка, — шепчет Ирим, и его ладонь спускается к пояснице. Теперь она обжигает, заставляя вздрагивать и тут же растекаться, поддаваясь его властным, жадным рукам, — как только Алекс сойдет на Землю, тут же улетим.
— Куда? — не знаю, зачем спрашиваю. Со своими Хранителями я готова хоть на край света.
— На Ману-р. Мы еще успеем к восходу Альвидары. Хочу поклясться в любви к тебе перед нашими Солнцами. Зима моя, цвет моей жизни.
— Я верю тебе без клятв. И тоже тебя люблю. Вас люблю!
С сердце расцветает нежный розовый цветок. Его лепестки щекочут грудную клетку, заставляя улыбаться. А благоухание, пропитывающее насквозь, пьянит. В этом розовом дурмане тихо и приятно, настолько, что я отключаюсь от всего вокруг, но спонтанно возникшая тишина, вырывает из сладких грез.
Она опускается на мир, вынуждая прислушаться, как планета, оборачиваемая мягкой силой в кокон, засыпает. Только сейчас понимаю, что до этого момента земля дрожала и стонала, но я, привыкшая к этим ужасающим вибрациям, просто перестала и замечать.
— Смотри! — знаю, что Ирим улыбается. Он разворачивает меня, не выпуская из рук, и кладет свою голову на мою, — Хранитель Земли вернулся.
Кусая губы, смотрю в небо. Оно такое огромное, что не получается увидеть сразу все! Я быстро вожу глазами по рассеивающимся тучам, боясь упустить момент, когда там покажется корабль, на борту которого находится Алекс.
Ветер больше не сносит, небо не давит, почва под ногами тверда.
Из мотеля выходят Галт и Дэниз, держа за руки свою шера-йю, на запястьях которой сияют браслеты из меток. Улыбаюсь, хотя отчего-то хочется плакать. Неужели все испытания закончены? Неужели наступил долгожданный мир и покой?
Вижу, как лицо Дэниза светлеет и черты меняются с напряженных, резких на расслабленные. Больше нет необходимости расплетать энергии чужой планеты, и Хранитель может выдохнуть и отдаться чувству радости от слияния со своей истинной.
Все мы смотрим в небо. Я, притаившись в нежных руках Ирима, Риска, разомлевши в объятьях своих мужчин, и только Валар собран и шагает навстречу выплывающему из белых облаков кораблю.
Серая махина садится бесшумно. От ее вида хочется намылить пятки и пуститься в бегство, но уверенное дыхание мужчины, к которому я приклеена, будто шепчет: «Расслабься».
Шлюз долго не открывается, а между нами чувствуется легкое волнение от предвкушения встречи с юным Хранителем. Всем интересно, какой он. Я же с грустью вспоминаю дедушкин теплый взгляд и надеюсь, что в глазах своего дяди, что почти на пару десятков лет меня младше, найду то же умиротворение и любовь.