Елена Золотарева – Тайна хранителя (страница 39)

Риска со счастливейшим видом заводит этот огромный тарантас и, завизжав от распирающего ее счастья, давит педаль в пол. Если бы не Дэниз, эта малявка не то что до педали не достала. Ее из-за руля не видно было бы. В общем, они отлично дополняют друг друга.

Едем долго и молча. Я жую губы, чтобы не ржать с безумного взгляда подруги, дорвавшейся до суровой жесткой техники, и с каменного выражения лица Дэниза, на причинном месте которого расселась его шера-йя. Блеск его меток проявляется все отчетливее, и я понимаю, что пацан долго не выдержит.

— Мотель через три километра! — Галт отрывается от карты в навигаторе и оборачивается назад, чтобы проверить хозяина грузовика.

Тот тихонько сопит. Хранитель достает из заднего кармана мешочек и отсыпает немного гонарской бирюзы.

— Щедро! — восхищаюсь я.

— Ему пригодится, — улыбается Галт, кивая на фото семерых дочек и супруги, приклеенное к стене над спальным местом. Надо же! А я даже не заметила.

У окошка с громким названием «Reception» гора окурков и пустая банка энергетика. Стучу по залапанному стеклу, надеясь, что в номерах есть антисептик или хотя бы спиртное, чтобы обработать все поверхности. Пусть меня не берет никакая зараза, брезгливость во мне зашкаливает.

Сонный администратор выдает нам ключи от номеров, даже не спросив документы. Рискиной ксивы достаточно, чтобы никто не задавал лишних вопросов.

В номерах аскетичная пустота и, как ни странно, чисто. В санузле от запаха хлорки щиплет глаза, и я со спокойной душой, залезаю в кабинку. Привожу себя в порядок, за час успеваю даже постирать свои вещи и высушить их полудохлым феном, и все это время как мантру повторяю: «Все будет хорошо!»

Внезапная легкость, возникшая в районе груди, придает сил, и я, сама не понимая, что творю, роняю тряпки в раковину и в чем есть, а точнее, без ничего, бросаюсь к двери. А там он – мой Хранитель. Чуть пригнув голову, он переступает порог ванной и протягивает руки, чтобы меня обнять.

— Валар! — запрыгиваю на него и целую, целую, целую…не давая сказать ни слова.

Запах дешевого лавандового мыла меняется на терпкую сладость свежего пота моего мужчины. Во мне просыпается что-то дикое, необузданное, что вынуждает меня впиваться в него пальцами и прижиматься еще крепче. Я зверею в буквальном смысле слова, и мое рычание смешит Валара. Он тихонько хмыкает мне в губы, не разрывая поцелуя.

Промежностью чувствую, что образ первобытной женщины пришелся ему по вкусу. Очень скоро ему становится не до усмешек, и теперь уже он сминает мое обнаженное тело и хрипло дышит, пока я улыбаюсь, довольная его реакцией.

Жесткая щетина царапает шею, но я еще больше выгибаюсь, подставляя себя грубым ласкам. Он проходит языком по вымытой коже и, злясь, что не чувствует моего истинного аромата, прикусывает шею, едва сдерживая себя, чтобы не причинить мне боли.

— Я так волновалась! — говорю с трудом, потому что не хватает воздуха. Валар спешно опускается вниз, к моей груди, и захватывает сосок, втягивая глубоко в рот, — Боже!

Крупные ладони беспощадно мнут меня, но мне плевать на синяки, которые могут остаться. Мне нравится эта дикость, сейчас я не хочу нежного секса.

— Я скучал по тебе, моя малышка! — причмокнув, он отпускает мою грудь, сжимает заостренный розовый сосок пальцами и скользит по влажной от слюны плоти.

— Я…— не успеваю договорить, как он прикусывает другой и начинает кружить над ним языком, оттягивая пальцами второй, — то-же…

Внезапно моя задница оказывается на прохладной поверхности. Пластиковый комод жалобно скрипит под моим весом, прося у нас пощады. Смотрю в темные глаза, сияющие бронзой, и понимаю, что пощады не будет. Ни комоду, ни мне.

Валар, будто голодный, прикусывает кожу на животе, зализывает красные пятна, остающиеся от зубов, и спускается ниже и ниже. Когда губы касаются лобка, инстинктивно поджимаю ноги, но он рывком разводит их в стороны, и горячее дыхание касается моего лона. Валар шумно сглатывает, рассматривая меня там, и медленно проводит пальцами, раскрывая губы.

Я жду, что он снова накинется на меня, но он нежно целует кожу между ног, не задевая самых чувствительных мест. Он ласкает меня пальцами, языком, и эта нежность изматывает, не дает достигнуть пика и вынуждает требовать быть пожестче.

Я кручу бедрами, чтобы язык и клитор, наконец, встретились, или чтобы хотя бы палец вошел в меня, но Валар будто издевается, доводя меня до исступления.

— Да трахнешь ты меня сегодня или нет?! — взрываюсь я, впиваясь в его волосы пальцами, и Валар в миг нависает надо мной.

— Сразу бы попросила! — издевательски улыбается он.

Но не успеваю ответить, как его член рывком погружается в меня на всю глубину. Вместо слов широко открытым ртом я хватаю воздух, а после бессвязно мычу, хватаясь одной рукой за его плечи, а другой за пластмассовый бортик комода.

Валар двигает бедрами резко, жестко, и звуки шлепков наших тел его заводят еще сильнее. Он наблюдает за тем, как я стону, запрокинув голову назад, как мои груди колышутся в такт его движениям, как пальчики на моих ногах поджимаются от удовольствия.

Слышу хруст и тут же оказываюсь прижатой к влажному от пота горячему телу своего мужчины. Смотрим на обломки комода и не чувствуем ни капли сожаления.

Переплетаю пальцы на его затылке, а он держит меня под ягодицы. Валар смотрит между наших тел вниз, на то, как его член входит во влагалище и медленно выходит. Надолго его не хватает, неторопливость сегодня не для нас. Полностью руководя процессом, он начинает насаживать меня на себя все быстрее и быстрее. Клитор трется о жесткие волосы на лобке, и чувствую приближение оргазма. Затихаю, чтобы насладиться моментом, и Валар последний раз вбивает меня в себя и прижимает еще теснее.

Перед глазами сияние, и теплые волны оргазма одна за одной кутают тело, даря телу желанный отдых. Мой мужчина изливается в меня, продолжая жадно наблюдать за тем, как я облизываю пересохшие губы и восстанавливаю рваное дыхание.

— Здравствуй…— устало прикрываю веки и улыбаюсь.

— Здравствуй, малышка.

Не разлепляя тел, бредем в душ. Кабинка мала для нас двоих, Валар то и дело цепляет локтями стены, поэтому намыливаю его сама, морщась от запаха пресловутой лаванды. Да, это не пентхаус с огромной ванной и люксовым шампунем.

Снимаю с держателя лейку и медленно омываю тело своего мужчины, наблюдая, как белая пена стекает вниз.

Я засматриваюсь на красивое тело, на очертания мышц груди, полоски пресса, волосы, дорожкой уходящие к паху и эрегированный член с красивой розовой головкой. Беру его в руку, наслаждаюсь тяжестью и кусаю губы, представляя, как сейчас коснусь его губами.

— Малышка, нам лучше отложить это, — Валар нежно поглаживает пальцами мое лицо, и я перевожу взгляд на его светящиеся зрачки.

— Ты же хочешь…— шепчу пересохшим ртом, понимая, что хочу не меньше.

— Да, лисенок, но сердце неспокойно. Нам пора выходить, малыш.

Сглатываю обиду. Не на него. На обстоятельства. И молча закрываю кран.

Через пять минут мы уже сидим за столиком в кафе при мотеле. Риска, где-то раздобывшая упаковку влажных салфеток, натирает столешницу, пока наши рыцари разогревают в микроволновке боксы с обедом. Хорошо, что здесь не готовят еду, а продают полуфабрикаты в заводских упаковках, иначе, мы остались бы голодными.

— Тебе не кажется, что мальчики напряжены? — она говорит тихо, и мельком смотрит на Хранителей, чтобы не догадались, что разговор о них.

— Кажется. Валар так и сказал, что ему неспокойно.

Напрягаю мышцы лица и медленно вдыхаю поглубже, чтобы сдержать слезы. Ясно, что все беспокоятся об Ириме и Алексе. И, судя по всему, волнения не беспочвенны. Сумасшедший, бороться с которым выпало на нашу долю, может выкинуть что угодно. Психов просчитать невозможно.

— Знала бы, что так будет, вот этими руками насыпала бы яду этому козлу! Пошла бы вместо тебя в бар и отравила бы гада! — рычит подруга, — Стольким людям жизнь портить! А все из-за чего?

— Из-за чего? — равнодушно спрашиваю я, лишь бы поддержать разговор. Понятно, что Риска не психиатр и истинной причины, по которым Дадо мстит человечеству, она не знает.

— Из-за маленького члена, конечно же! Из-за чего еще! — она вскидывает руки, будто я не понимаю очевидных вещей.

Не могу удержаться, чтобы не цокнуть. Риска в своем репертуаре.

— То есть, Хранители добры и любвеобильны только по причине обладания огромным достоинством? — саркастично кривлюсь, наблюдая, как те, о ком говорим, направляются в нашу сторону.

— Хочешь оспорить мою теорию?

— Обсуждаете новости науки? — Валар посмеивается над нами, явно догадываясь о теме, которую мы обсуждали.

Он ставит передо мной картонный бокс с китайской лапшой, поднос с парой стаканов чая и садится рядом, придвигая меня вместе со стулом ближе к себе.

Вожу носом по его небритой щеке, боковым зрением наблюдая за тем, как Дэниз и Галт обхаживают свою шера-йю, и сердце сжимается от тоски по моему второму Хранителю.

Валар это мгновенно считывает. Он сжимает мои запястья, подносит ладони к лицу и целует каждую по очереди, щекотно царапая кожу своей щетиной.

Звук подъезжающего автомобиля заставляет нас одновременно обернуться. Сердце замирает, предчувствуя что-то нехорошее.

Черный минивэн притормаживает метрах в двадцати от нас, и мотор глохнет. Несколько секунд оттуда никто не выходит, но я пятой точкой чувствую, что это к нам. Поэтому, когда дверь переднего пассажирского сидения открывается, в ушах начинает шуметь.