Елена Золотарева – Тайна хранителя (страница 20)

— Когда на Земле началась смена климата? Ты помнишь год, месяц, когда стихийные бедствия стали обрушиваться на планету одно за другим?

— Года два назад…

— А твои головные боли появились…— Ирим спокойно выжидает, когда до меня дойдет какая-то очевидная вещь, но я честно не понимаю, при чем здесь цунами и мои боли.

— Два года назад. Но как это связано?

Я начинаю нервно чесать кожу на лице. Будто в душе уже понимаю, что дело дрянь, но мозг еще отчаянно сопротивляется, потому что ему не предоставили факты, после которых отвертеться будет не возможно.

— Вчера мы с Валаром почувствовали всплеск энергии Земли. Мы хоть и не Хранители этой планеты, но знаем, что происходит на энергетическом уровне. Сразу после этого тебе стало плохо.

Кусаю губы изнутри и не говорю ни слова. Не хочу в это верить.

— Тебе стало плохо в номере. И ты сама слышала, что сообщили в новостях.

— Может быть, я просто метеочувствительна…

— Именно. Ты чувствуешь свою планету. И ее энергия почему-то хочет поселиться в тебе.

Ирим замолкает, а взгляд медленно опускается вниз, будто теперь и ему доступно тайное откровение.

— «Найди мой дом!» — он касается лица и тяжело, горестно выдыхает, — сила говорит через тебя.

Тело сковывает ледяным ужасом. Я подтягиваю к себе подушку, пытаясь спрятаться за нее, защититься. Только от чего? От неосязаемой силы?

— Вы что, думаете, что сила хочет вселиться в меня? — я говорю эти жуткие слова и тут же вспоминаю старые ролики о том, как в древние времена из людей изгоняли бесов.

Меж лопаток сводит от страха, меня начинает трясти.

— Женщина не может быть Хранителем, Зима.

— Так чего ей от меня надо? — я бросаюсь к Ириму, прижимаюсь к нему и чувствую, как слеза катится по щеке.

— Найти того, кто станет ее Хранителем.

— Но почему я?! — не выдерживаю и реву навзрыд.

— А это уже сложнее, моя маленькая.

Ирим ладонью вытирает от слез мои щеки, крепко берет меня за плечи и разворачивает к себе.

— Мы обязательно это выясним, моя шерай-йя! Теперь ты не одна. Я заберу твою боль, ничего не бойся, только будь всегда рядом. Веришь мне?

Молча киваю и бросаюсь к нему на шею, прижимаясь крепко-крепко.

— Верю тебе.

Вот так, меньше, чем за сутки я успела довериться мужчине, которого поначалу возненавидела, посчитав карой небесной. К тому же, то, что я позволила ему сделать с собой несколько минут назад, как нельзя лучше подчеркивает степень моего доверия. Обычно, до постели с парнями у меня доходило редко, а тут…не знаю, что на меня нашло. А главное, не жалею и…хочу еще.

— Ты хотела есть. Идем?

— От тебя ничего не скроешь! — причитаю я. Интересно, он только о желании поесть догадывается, или уже в курсе, что я раздумываю над извечным дать или не дать, и больше склоняюсь к первому? — знаешь, на Земле мода на худых женщин. Поэтому даже, если падаешь в обморок от недоедания, на свидании есть что-то калорийнее салата из рукколы неприлично. А я съела два завтрака и даже не почувствовала.

— Думаешь, лишний грамм жира на твоей попе меня напугает? — он улыбается, скашивая глаза на обнаженные бедра. Пока еще не толстые. Но, если так и дальше пойдет…

— Я никогда столько не ела! — снова оправдываюсь, хотя чувствую, что зря.

— Слишком сильные потоки. Телу нужно восстановиться. Это причина твоего аппетита.

— Но раньше не было такого!

— Зима моя, я пока не знаю, что происходит с планетой и ее Хранителем, поэтому не смогу ответить на все твои вопросы. Но уверяю тебя! Сколько бы ты не съела, это не отразиться на твоих чудесных формах.

Сжимаю губы, довольно улыбаясь. Чудесные формы! И это говорит человек, фигуру которого сам бог лепил!

Ирим отрывается от меня, и я вижу по его глазам, что если не уберемся отсюда, то продолжим. Может быть, и правда, не стоит торопиться. Шера-йя – это, конечно, романтично, но сдаваться вот так…неприлично как-то. Надо повыделываться хоть немного. Но Риска не одобрила бы…Кстати, о Риске.

— Где та навороченная штуковина, что ты вручил мне вместо испорченного телефона? — отдам ее Риске, чего самой себе лгать?

Слезаю с кровати, поправляю сбившийся в одну сторону халат и стараюсь не замечать того, как Ирим старается не замечать моей наготы. Но все же мажу взглядом по его паху и чуть ли не спотыкаюсь. Все-таки, я пока не готова к ТАКИМ подвигам. Нет, пару бутылочек вина, и я бы пошла ва-банк, риск –дело благородное, но алкоголь на меня не действует. Наверное, все по той же причине, по которой возникли головные боли. Поэтому, пока потерплю. Жила же я как-то без секса столько лет!

— Получишь после завтрака! Если будешь хорошей девочкой и съешь все-все-все!

— Легко! — хмыкаю, подкатив глаза, и вприпрыжку скачу ко столу.

Садимся на те же места. Стол убран, белоснежный фарфор сияет солнечным светом, льющимся из окна, а из-под металлического клоша прорываются ароматы запеченного мяса. Ирим снова ухаживает за мной, накладывая кусок побольше и порумянее, и я вгрызаюсь в него, будто голодала неделю.

Ирим старается сдерживать свой смех, но с удовольствием наблюдает за тем, как я уничтожаю второй стейк, жадно запивая его клюквенным морсом.

— Дай угадаю! Хочешь еще!

Тяжело вздыхаю, в уме подсчитывая, во сколько парням обошелся мой завтрак, которым я так и не наелась.

— Перейдем к тяжелой артиллерии, — Ирим отщелкивает от петельки на поясе крошечную фляжку, которая смотрится в его руке как игрушка, и отвинчивает резную крышку в форме головы змея, — открой рот!

Просьба двусмысленная, особенно, учитывая то, что между ног у меня до сих пор влажно, а в штанах моего визави недетское такое напряжение.

— Язык! — командует Ирим, и мне с трудом удается его не прикусить. Мужчина ждет, пока я решусь на простое на первый взгляд действие, удерживая фляжку возле губ. И как только высовываю кончик, его кадык дергается, а в зрачках вспыхивает черный блеск.

Он накрывает горлышко большим пальцем, встряхивает фляжку, и на пальце остается зеленая капелька.

— Не волнуйся, — тихо просит он, или это у меня в ушах так шумит, что плохо слышу.

Кончик пальца легко касается языка. Я задерживаю дыхание и чувствую кисло-сладкий привкус зелья, смешанный со вкусом его кожи. Не знаю инстинкты ли, или просто желание на меня действуют, но я обхватываю палец Ирима губами и прохожусь язычком по кругу, слизывая жидкость.

— Полегче, малышка, — хрипит Ирим, поглаживая мое лицо, и я нехотя отпускаю его, чмокнув, разжимая губы.

Внезапно перед глазами силуэт мужчины раздваивается, а после меня бросает в жар, будто я окунаюсь в чан с кипятком. Во рту тоже начинается пожар, и я хватаю воздух, пытаясь остудить тот ужас, что творится у меня во рту.

— Спокойно! Все хорошо!

— Ага! — мычу в ответ, хватая со стола первый попавшийся стакан, но он оказывается пустым.

Отбрасываю его, тянусь за кувшином и припадаю к нему, утоляя жажду и огонь, обуявшие меня одновременно.

— Что ты мне дал? — кричу, чувствуя, как кожу побивают иголочки, которые бывают в бане от проступающего пота.

— Воду из источника! Сейчас пройдет! Дыши спокойно! Слушай меня! Вдох!...

Он пытается поймать мои руки, но я вырываюсь, чтобы не мешал ими обмахиваться.

— Ничего себе водичка! — черпаю лед из ведерка, в котором стоят бутылочки с морсом, и прикладываю к щекам. Не черта не помогает. Хочется лечь в ванную, полную льда!

Хватаю ведро, прижимаю к груди и мчусь по номеру в поисках ванной. Ирим следом за мной, пытаясь угомонить.

Двери, двери, двери, длинные холлы и снова двери! Снимут люксы всякие, а потом бегай ванную ищи!

Распахиваю очередную дверь и врезаюсь в Валара.

— У-у, малышка! Ты так рада меня видеть?!

Этот котяра пялится куда-то вниз, я машинально смотрю по направлению его взгляда и в растрепанном вырезе халата вижу соски, которыми стекло разрезать можно, настолько они твердые.

— Где в этом чертовом номере ванная? — ору, чувствуя, будто по горящим углям иду.

— Хочешь в ванной? Окей! — доносится сзади, но я на его очередную подколку могу лишь зашипеть.

Ирим, тем временем, меня направляет, и как только я прямо в халате становлюсь под ледяные струи, с облегчением выдыхаю. Но ведро все так же прижимаю к себе. Родненькое мое! Только оно меня и спасло!