Елена Золотарева – Обещанная Тьме (страница 3)

— Если бы не они, мы бы так и не узнали, что в ней проснулась магия, между прочим.

— Верно. Но они раздражают меня. Ничего не могу с собой поделать, Фол. Особенно этот Воран. Наглый тип, я тебе скажу.

Лис тяжело вздохнул, уныло рассматривая отполированные до блеска ногти.

— Наш род семьдесят лет ждал должок от выскочки Яниса. Наконец, мы сможем взять свое…— его улыбка больше напоминала оскал, и хищный блеск в глазах говорил о коварстве планов.

— Портал готов к переходу, сир, — гном учтиво поклонился, пряча ухмылку. За столько лет они так и не привыкли считать себя слугами Темных сил.

— Не задерживайся там, братишка. И доставь мне эту крошку в сохранности. У меня на нее бо-о-ольшие планы.

На худом лице лениво растеклась хитрая улыбка. Можно было только догадываться об этих самых планах, ведь Лис был умен, непредсказуем и имел в руках столько власти, сколько и не снилось никому из его подданных. Кроме одного.

Фол, его родной брат, по силам ничем не уступал ему, но даже превосходил. Только вот был совершенно безразличен ко власти и роскоши, его истинные увлечения были мало кому известны. Как и любой человек, обладающей магической силой, он состоял на службе у Темного Князя, выполняя самые опасные и ответственные поручения, но как только наступало его личное время, он запирался в своей комнате или вовсе покидал пределы княжества, пресекая любые расспросы и даже слежку. Но его мужская красота так и манила добрую половину темного мира. Не проходило ни дня, чтобы магини и ведьмы всех возрастов не сочиняли о самом завидном холостяке Тьмы небылицы, разнося сплетни до самых дальних точек их обители. Те, кто был посмелее не стеснялся предлагать себя не то что в качестве жены, они были согласны хотя бы на роль любовницы, надеясь на то, что их чары рано или поздно подействуют. Но все они терпели крах, напарываясь на равнодушие. Его отчаянно любили и люто ненавидели за то, что он не разделил чувства ни одной из ведьм. Мужчины же перед ним трепетали и склоняли головы, безгранично уважая, будучи уверенными в его чести и достоинстве.

Фол еле заметно покрутил указательным пальцем, и змейка тотчас обвила его запястье, прекращаясь в черный, как и другая одежда хозяина, браслет. Несколько бирюзовых пятен, некогда украшавших спину змейки, были тут же спрятаны под перчатку.

Маг поднялся, и недовольный гном, притих. Если Лис давил своей агрессивной мощью, то Фол вызывал лишь чувство уважения, трепетного обожания и желания служить.

— Удачи, Фол! Забери, наконец, ту, что должна принадлежать Тьме!

— Эпицентр грозы уже над городом. Если не хотите добираться до нужного места пешком, нужно поторопиться, — выпалил гном, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

Лис метнул хищный взгляд, который не оставил бы от маленького существа и лужицы. Но не в этот раз. Сейчас гном должен выполнить задание, и зная о неприкосновенности, позволил себе покомандовать высшими существами.

Лис выставил указательный палец, пристально глядя в огромные глазищи наглого гнома.

— Еще раз ты позволишь себе подобное, и твоя семья пойдет на корм гоблинам.

Князь знал на что давить, поэтому гном, стиснув зубы, поклонился, изображая раскаяние, и многозначительно глянул в центр сияющего портала.

Фол уверенно шагнул в темно-синий водоворот, ручонки гнома в последний миг уцепились за край его ботинка, и две тени растворились во мраке, соединяющем миры.

2. Страх грозы и прочие чудачества

«Ребята немного задержатся, но я и твоя любимый уже ждем тебя»

Мобильный полетел в сумку вслед за скетчбуком и угольком. Этот памятный для моих друзей день я должна непременно запечатлеть на бумаге.

За городом послышались раскаты грома, и мурашки невольно пробежались по спине. Нет, я не боюсь грозы, но чувство своей никчемности перед стихией, заставляет трепетать каждый раз при раскате грома.

Я толкнула деревянные жалюзи наружу, стряхнула облупившуюся краску с ладоней, высунулась в окно, чтобы вдохнуть запах дождя, но вместо него лицо окатило привычной духотой, исходящей от нагретых солнцем каменных зданий.

Дедушка живет в старой части города. Здесь улочки узкие, местами всего метр шириной, поэтому вид из окна был аккурат на соседскую черепичную крышу, но я не жаловалась. Терракотовый цвет прекрасно сочетался с зеленью мха, вольготно разросшегося в тени более высоких зданий. А еще, чуть ниже, было расположено окно моей приятельницы-портнихи, поэтому стук швейной машинки часто будил меня по утрам.

Если немного высунуться из окна, то помимо узкого бесконечного коридора каменных стен, вдалеке можно увидеть краешек леса. Бесконечный, мрачный даже в погожий денек, на фоне сгущающихся туч, он выглядел зловещим. Еще и дедушкины сказки, которые он так красочно любил рассказывать по вечерам. Согласно его версии, всадники Тьмы придут с юга, именно со стороны леса, в грозу. Не скажу, что я до сих пор верила этим историям, но, видимо, с детства где-то между лопаток сидел колкий страх, вернее его остатки.

Молния, словно корнями разрослась по черно-синему небу, предвещая приближение грозы. Надо поторопиться. Если я выйду сейчас, возможно успею добраться на встречу сухой.

Я покрутилась перед старинным трюмо, задула свечу у портрета моей бабушки, подхватила сумку и вприпрыжку спустилась вниз по узкой скрипучей деревянной лестнице.

Внизу, как я и ожидала, царила полутьма. Конечно! Ничего нового: с детства помню, как дедушка фанатично смотрел прогноз погоды, и стоило синоптикам объявить о надвигающемся циклоне, как наш дом погружался во тьму, и я боялась вместе с ним. Выход из дома откладывался до прояснения, а зонты и резиновые сапоги нечаянно портились и исчезали. С годами я привыкла к его чудачеству и даже не спорила. Зато как завидовали мои одноклассники, когда я без зазрения совести прогуливала уроки по причине плохой погоды. И против дедушкиного слова даже директор школы не мог противостоять. Широкий карниз под моим окном был спасением, и, когда мне было необходимо убежать из дома, я тайком пробиралась по нему к пожарной лестнице и спускалась на первый этаж, пользуясь тем, что дедушка в инвалидной коляске забраться на второй этаж не сможет. Став старше, угрозы и заклинания остаться дома я стала воспринимать как его личную блажь, согласна кивала, но делала по-своему. Правда нечасто, потому что дожди в нашей местности бывали пару раз за год, да и особой необходимости выходить не возникало. Но сегодня особенный день. Мои лучшие друзья защитили дипломы, и я не могу пропустить это знаменательное событие.

— Дедуль, я убежала!

Раскат грома заглушил последние слова, и хрустальные подвески на винтажной люстре задребезжали. Дедушка, не обращая на меня внимания, что-то бурчал себе под нос, объезжая на инвалидной коляске журнальный столик. С помощью длинного крюка он закрыл ставни, затем створки окон и задернул тяжелую портьеру, погружая гостиную во тьму. Только тусклая полоска света, пробивающегося сквозь матовое стекло входной двери, освещала кусочек пола.

— О, ты здесь, моя дорогая! Будь добра, зажги свет.

Спорить было бесполезно. Его нездоровый страх перед грозой полностью уничтожил здравый смысл.

Я быстро обошла гостиную, включая торшеры на бронзовых причудливых ножках и крошечные светильники на стенах.

— Тебе что-нибудь нужно? — я стала позади него и обняла старика, целуя в колючую седую щеку. Одряхлевшая ладонь легла на мои пальцы, и от контраста молодости и старости остановилось дыхание: его желтоватая сморщенная кожа была похожа на залежавшийся в глубине ящика пергамент, позабытый хозяйкой, моя же, светлая, гладкая, была полна жизни…Он бережно поднял мою руку к лицу и пощекотал ладонь седой бородой. Прямо как в детстве! И чтобы не нарушать давних традиций, я ловко просунула пальцы в нагрудный карман его старомодного пиджака, и подцепила монокль.

Линза в нем была необычной, с переливающимся стеклом, в котором, как мне казалось, я видела красивые картинки. Дедушка с ним никогда не расставался. Даже спал, пряча его под матрас. Сколько раз я пыталась его стащить! Сколько хитрых планов разрабатывала, лишь бы добыть его, но дедушка всегда был начеку.

— Полин! — его строгий голос уже ничуть не пугал. Да и знал он, что я делаю все это только для того, чтобы его подразнить.

Морщинка между густых серебристых бровей стала еще глубже. Подрагивающие пальцы зацепили цепочку, выдергивая монокль из моих рук. Но я все же успела мельком заметить узор, напоминающий водоворот. Кажется, я где-то видела такой же…Возможно во сне?

— Испортишь зрение!

 — Ладно, ладно! Не буду! — я еще раз покрепче обняла его, как бы извиняясь за шалость, —  мне пора! Пока!

— Куда? — дедушка встрепенулся, резко оборачиваясь ко мне, но эта неосторожная поспешность причинила боль. Скривившись, он вернулся в прежнее положение, и шумно выдохнул.

— На встречу с друзьями. Мы посидим в кафе у Риммы. Недолго.

Я еле успела убрать сумку, чтобы он не перехватил ее, в попытке задержать меня.

— Гроза! Не смей выходить из дома! — он кричал вслед, размахивал руками, пытаясь остановить.

— Я успею! Дождь пока не начался!

Я дернула дверную ручку. Закрыто. Ну конечно! Дедушка первым делом в грозу всегда закрывает входную дверь.

— Не выходи! Я должен тебе рассказать кое-что!