Елена Золотарева – 4 Мужа Для Землянки (страница 42)

— Никогда не любила церемоний…— она села за стол, взглядом приглашая присоединиться, — с самого первого дня замужества я готовила еду своему мужу, потом детям, и не допускала никого к этому процессу.

Мой рот от изумления открылся. Она что, экстрасенс? Иначе, откуда она узнала, о чем я только что подумала?

— Поторопись, иначе остынет! Это любимое блюдо моего сына. В детстве он часто просил его приготовить.

Моя тарелка тут же наполнилась горячей оранжевой как цедра апельсина жидкостью, пахнущей как…куриный бульон?

По долгу службы за всю свою карьеру ресторатора я чего только не перепробовала, но такое видела впервые.

— Это рыбный суп, ешь.

Когнитивный диссонанс? Теперь я знаю, что это такое!

Рыбный суп цвета морковки с запахом птицы! Феноменально!

И есть, что-то уже не хочется. Но попробовать надо. Чтобы не обидеть хозяйку.

Я осторожно, боясь неадекватно отреагировать на новое блюдо, зачерпнула ложкой немного жидкости и поднесла ближе к носу. И правда, пахнет курицей. Домашней, выращенной на травке с червячками.

Сама удивилась, когда мой рот наполнился слюной, требуя скорее попробовать это.

Вкус у этой похлебки действительно был рыбным. Скорее всего, готовили ее из форели. Свежей, выловленной не больше часа назад в ледяной горной речке.

— Божественно! — улыбнулась я, и принялась поглощать суп.

Мама же довольно выдохнула и заметно расслабилась.

Вообще странно. Почему она до сих пор относится ко мне настолько доброжелательно? Ведь вчера я при ней сказала, что хотела бы отмены контракта, следовательно, быть частью ее семьи и дальше не входило в мои планы.

Хотя…

Неужто им так нужен наследник, что сама королева Фареса готова прислуживать невестке?

— Оушену очень повезло с тобой!

Вот надо было ей это сказать именно тогда, когда я глотала последнюю ложку супа?

Откашлявшись, я промокнула губы и заметила на себе странный взгляд. Чего она ждет? Подтверждения?

— Не уверена, что он разделяет ваше мнение, — будь его воля, повесил бы на меня табличку «падшая женщина».

— Дочка, с каких пор женщины стали интересоваться мнением мужчин?

Та-а-ак! А разговор становится интереснее!

Во-первых, дочка, что весьма странно при наших-то обстоятельствах, а во-вторых, плевала она на то, что думает ее муж и сын, и все представители сильной половины человечества! А она начинает мне нравится!

— Ты же знаешь, каким местом думают эти существа! Хотя, если бы не это самое место, вряд ли они вообще были бы нам нужны! — мама рассмеялась, а ее щеки порозовели, придавая лицу еще больше жизни и легкости.

— Мой сын такой же. Сперма бьет в голову, вот он и бесится, — подмигнула маман, — а ты поставь себя на его место! Разве легко было бы тебе наблюдать за тем, как он живет с другими женщинами.

— Ну, знаете, не я это все придумала!

— А я и не говорю, что ты! Жениться на тебе было его долгом. Он безропотно принял свою долю, и многие годы учился жить с мыслью, что будет одним из четверых. Отец вон даже заставил его таскать за собой Норда…И вроде, Оушен даже смирился. Но потом…

Мама заметно погрустнела, и длинные ухоженные пальцы затеребили края салфетки.

— Когда он понял, что ты-его пара, его как подменили.

— Что значит «пара»?

— У нашей расы есть такое предание: если твои крылья распахнулись при виде женщины, значит она твоя…

Я так и застыла с чашкой в руке.

Это все правда чтоли?

— В то время, как планеты и цивилизации гибнут одна за одной, когда женщины не могут вынашивать потомство, а мужчины сотни лет не расправляли своих крыльев, вдруг появилась ты.

Уберу-ка я чашку от греха подальше!

Я отставила чай, и нервно заерзала в кресле. Но уютнее и спокойнее мне не стало.

— Оушен почувствовал свои крылья сразу, как только ты пришла в сознание. Он метался и не знал, что ему делать, ведь тяга к тебе была колоссальной! У истинных пар всегда так: они думают друг о друге, стремятся быть рядом…Разве ты ничего не чувствовала?

— Оушен мне понравился с самого первого взгляда. Было нечто необъяснимое, что я испытывала при виде его. Но условия, в которые меня поставили…Я даже не стала мечтать о том, чтобы их изменить. Кто я такая, чтобы менять правила? Я попыталась подстроиться под них. И Оушен, почему-то разозлился.

— Оушен попытался изменить условия договора, после того, как узнал, что тебя вынудили подписать его.

— Чтобы не делить меня ни с кем?

— Он сказал отцу, что, если ты не захочешь быть с ним, он не станет настаивать.

— Что ж. Благородно…

Мама протяжно вздохнула и поднялась.

— Никогда не делай поспешных выводов, девочка. Все может быть не тем, чем кажется на первый взгляд…

Мама тихонько ушла, и я осталась одна. Растерянная и совершенно не понимающая, что мне делать дальше.

44. Я еще ничего не решила!

К ужину я вышла только лишь из уважения к свекрови. Пока еще свекрови. Понравилась она мне, чего уж там. И дело не в том, что она отнеслась ко мне по-доброму, ведь вся ее доброта могла быть лишь с целью заполучить невестку. От нее шли теплота, покой и любовь, словно она была мне родным человеком. А именно поддержки близких мне сейчас ох как не хватало!

Укутавшись в несколько слоев ткани, маскируя все следы ночного приключения, я пошла в столовый зал.

Вся семья уже была в сборе, не исключая мою предшественницу, которая сидела с кислой миной, подпирая щеку. В отличие от нее, остальные члены клана смеялись и что-то бурно обсуждали, искря счастливыми глазами.

Довольное лицо лорда Фареса при виде меня сменилось на виновато-раскаивающееся, и семейство тут же затихло.

Чует моя задница, не к добру это. Не к добру.

Одновременно из-за стола понялись Оушен и его отец, чтобы встретить меня, а я растерянно остановилась, не понимая, кому отдать предпочтение. Старшему лорду – вроде бы по статусу положено, или младшему – пока еще муж, как-никак.

Но делать выбор мне не пришлось. Фарес засмеялся неловкости момента и тут же вернулся на место. Оушен же продолжил приближаться.

Интересно, почему у меня слабеют ноги? Почему сердце колышется в горле, мешая дышать?

Я даже не расслышала, что он сказал, подойдя почти вплотную ко мне, потому что в ушах беспощадно пульсировало.

А что, если все, что сказала мама – правда? Что я его пара, которую он ждал долгие годы, что его немыслимо тянет ко мне…

В полной тишине, сопровождаемые взглядами родственников, мы сели рядом.

Дождавшись, пока беседы ни о чем вроде погоды и дворцовых сплетен наконец иссякнут, я решила спросить о том, что действительно меня волновало.

— Есть ли у вас новости для меня, лорд Фарес?

И стоило мне произнести вслух этот вопрос, как в груди что-то защемило, а к горлу подступил комок.

Что, если он сейчас скажет, что я свободна? Это будет означать, что я больше никогда не увижу синих глаз? Ему найдут новую жену, или вернут эту стерву?

Я посмотрела с каким жадным взглядом она следила за каждым жестом моего Оушена и мне захотелось плеснуть в ее лицо помои!

Стоп!

Моего Оушена?