Елена Золотарева – 4 Мужа Для Землянки (страница 41)

Нет! Не могу больше! Надо отвлечься.

Я открыла кран с горячей водой и тут же испытала нечто похожее на эйфорию. Сегодня прямо вечер открытий. Когда бы я еще узнала, сколько радости могут приносить повседневные действия?

Теплая вода ласково обнимала кожу, усмиряя мириады мурашек, а лопающиеся пузырьки пены ее щекотали, стекая белыми облачками. Я, наконец, спокойно и глубоко вдохнула, откидывая голову назад.

Хорошо…А может стать еще лучше, и я смогу спокойно уснуть, не думая о его руках…

Мои пальцы скользнули по животу, растягивая длинную каплю молочка для душа. Один только вид перламутровой жидкости на моей груди разогнал сердце еще сильнее. Интересно, какой ОН в тот момент, когда его наслаждение достигло предела? Что он делает? Молчит, прикрыв глаза от удовольствия, или стонет, крепко сжимая свой пульсирующий член?

Я прислонилась к стене, чтобы не потерять равновесие, потому что от мыслей голова шла кругом. А мысли были все о нем…

О том, как его губы посасывали мои…Как пальцы сжимали мою грудь, а Оушен при этом задерживал дыхание, и после отчаянно пытался сдержать свою страсть. Как он набирал полные легкие аромата моих волос, словно хотел оставить его внутри себя…

Я коснулась плечом щеки, наслаждаясь мягкими прикосновениями воздушной пены, прогнулась в пояснице, и руки сами заскользили по бедрам, стремясь вверх.

Всегда считала самоудовлетворение признаком ненужности, ведь, если у тебя есть мужчина, для чего тебе этим заниматься самой? Как говорила моя бабуля: «На хрена козе баян?» Но сейчас мне было плевать! Мне это было жизненно необходимо!

— Наконец, на тебе нет этой дряни! — голос Сида прозвучал так реалистично, что я раскрыла глаза, ожидая увидеть его перед собой.

Но его не было…

Кажется, это паранойя…

— Как же я соскучился!

Невидимая тяжесть вжала меня в шероховатую каменную стену душевой, и крепко зафиксировала мой подбородок.

Что со мной? Неужели, вода настолько горячая, что у меня начались галлюцинации?

Я попыталась вдохнуть, но что-то не заметное глазу, но явно ощутимое кожей, мешало шелохнуться.

—Моя!

От знакомого хриплого голоса все внутри заледенело. Как такое возможно? Я брежу…Я точно сошла с ума…

— Неужели, ты думала, что я вот так просто откажусь от тебя…Ариэль…Моя Ариэль…Моя жена…

Нужно всего-то сделать шаг…маленький шаг…это просто какой-то нервный паралич, потому что я много волновалась. Или спать пора…Да что угодно! Только не настоящий Сид!

Я собрала всю свою волю и попыталась вырваться из невидимого плена, но не сдвинулась ни на миллиметр.

— Как мне не хватало твоей влажной щелочки…

Пальцы Сида нагло скользнули внутрь меня, утопая в смазке. Я отчетливо ощущала их медленные движения внутри меня. Вот только удовольствия теперь они не приносили. Лишь страх. Первобытный, животный, древний, как мир…

— …этого запаха на моем лице.

Его пальцы тут же оказались у моего лица, размазывая соки по губам.

— Ммм, — Сид утробно заурчал и впился в мои губы, слизывая все, что на них было.

Боже мой! Кто-нибудь, помогите!

Но я не смогла произнести ни звука. Я словно онемела.

— Неужели ты настолько возбуждена из-за него? Знаешь, я, наверное, все же убью Оушена, чтобы во Вселенной не осталось ни одного мужчины, который смог вызвать в тебе желание…— прорычал Сид и его зубы вонзились в шею.

От неожиданной боли, я беззвучно вскрикнула, и по-прежнему была неподвижной. А невидимый Сид подхватил мою ногу, чтобы открыть доступ к тому, чего он так желал, и не медля ни секунды, резким толчком вошел в меня, заполняя до предела.

— Неужели тебе не нравится? — не останавливаясь, он продолжал вбиваться в меня настолько яростно, что кожа на лопатках стиралась от трения о каменную стену, — я могу заставить тебя стонать от наслаждения! Ты будешь кричать, молить меня трахать тебя еще и еще!

Я же лишь молилась, чтобы этот урод поскорее кончил и исчез в преисподнюю.

— Расслабься! Мы же не делаем ничего плохого!

Ладони жестко сжали мою талию и рывком развернули меня лицом к стене.

— Сама виновата! Придется напомнить тебе, как ты любишь секс со мной!

Внутри моей головы разорвалась атомная бомба. Я видела вспышку, я чувствовала ударную волну, и все это буквально снесло всю боль, не оставляя от нее и следа. Лишь желание отдаваться тому, кто так дико, по-звериному трахает меня сзади.

Я кончала раз за разом, но даже, теряя сознание, мысленно умоляла Сида продолжать, и успокоилась лишь тогда, когда почувствовала его обжигающую сперму на своей спине.

— Я приду завтра…

Намотав волосы на кулак, он потянул мою голову назад, заставляя смотреть в пустое пространство за своей спиной.

— … ты будешь ждать меня, моя девочка?

И в мгновение, с мерзким и холодным, насквозь пронизывающим ветром, все исчезло.

Обессиленная, я сползла на мокрый пол душевой кабинки и распласталась, закрывая глаза от капель воды, летящих сверху.

43. С каких пор женщины стали интересоваться мнением мужчин?

Не помню, как я доползла до кровати, но утро мое началось с ощущений, будто меня избивали палками, при этом заставляя пить литрами чистый спирт, настолько сильно ныло мое тело и звенело в ушах.

Подтянув колени к груди, я укрылась с головой и тихонько постанывала, боясь шелохнуться, чтобы хоть как-то унять эту ломку.

Я до сих пор не понимала, что произошло со мной вчера.

Затаив дыхание, я осмотрела свое запястье. Все метки одинаково слабо мерцали, значит, настоящего контакта с Сидом не было…

Но, если Сид приходил на самом деле, то каким образом он смог сотворить со мной такое? Как невидимка может трогать реально существующее тело?

Наверное, я все-таки эксперимент. Какой-нибудь особенный телевизионный проект, или тотализатор, типа крысы в стеклянном боксе, которой предлагают разные обстоятельства и пытаются предугадать ее поведение. Хотя, вряд ли. Слишком уж реально все вокруг меня: гипноз, внушение, ментальное изнасилование, крылья, в конце концов!

Надеюсь, сегодня на совете все решится в мою пользу, и я снова стану свободной женщиной. Пусть даже и одинокой.

А пока нет новостей, из комнаты не выйду. Не хочу никого видеть.

На стук в дверь я не отвечала, и отсылала каждого, кто приходил с приглашением выйти к завтраку.

К обеду, моя депрессия поубавилась, потому что, когда я хочу есть, меня уже мало что волнует: хоть война, хоть конец света, а обед по расписанию. Поэтому, я, собираясь вернуть себя в божеский вид и «обрадовать» родню (а особенно бывшую родню) своим появлением, кряхтя, слезла с кровати и обомлела.

На моей коже красными длинными цепочками горели синяки – следы мужских пальцев, так низко воспользовавшегося мной мужчины. И это стало последним подтверждением того, что все происходящее – правда.

В двери снова постучали, но не дожидаясь ответа, кто-то вставил ключ в замочную скважину и стал проворачивать его.

Я распахнула ближайшую дверцу шкафа, дернула с вешалки цветную ткань и за секунду облачилась в свободный балахон, модный у фаресских женщин.

— Ты не ответила, я подумала, что-то случилось.

Мать Оушена вошла в мою спальню, держа в руках поднос с едой.

Что за бесцеремонное вторжение? Или свекровь почуяла, что я изменяю ее сыночку, пусть виртуально и не по собственному желанию? Хорошо, что эта тряпка прикрывает следы моего грехопадения и унижения в одном флаконе.

— Доброе утро! Я в порядке.

Не уверена, что она поверила в мою улыбку.

— День уже. А ты до сих пор не ела.

— Плохо спала ночью…

Женщина косо глянула на меня и опустила глаза, расставляя еду на столе.

Это же королева, жена главного лорда Фареса! Почему она сама готовит еду? Сама приносит ее в мою комнату? Разве она не должна сидеть на троне, раздавая указания и вызывая невестку к ноге?